Чтение онлайн

Анну я бросить не могу, от ее отца теперь слишком много зависит. Клад, сотрудничество с СССР...Италия вполне может повернуться к СССР лицом - предоставить нам современные технологии и оборудование, продать заводы "под ключ", да даже выйти из блока НАТО, если антиамериканские настроения там усилятся. Смогла же Франция частично избавиться от американского влияния! А это значит, что мне сейчас не расставаться с Анной нужно, а ровно наоборот - получить ее в свои "сети" хотя бы на несколько ближайших лет. Некрасиво? Возможно. Но моя цель - оправдывает любые средства. Голодные пенсионеры, беспризорные дети на вокзалах, дымящиеся подбитые БТРы на афганских дорогах... Всего этого не будет если СССР сможет устоять.

...Поэтому я, как бы, между прочим, сообщаю Анне, что мы едем в лучший ресторан города с лучшим видом на столицу. Она явно заинтригована моими словами, ей уже не терпится туда попасть. Я лишь тихо посмеиваюсь про себя. Пока Анне не обязательно знать, что ресторан этот находится под строгим присмотром КГБ, и что он буквально напичкан прослушивающей аппаратурой от крыши до подвала. Да, что там говорить, если даже швейцары на дверях, и то - сплошь отставные комитетчики. Что ж, ...эта прослушка даже придаст пикантности нашей встрече. Циневу пора, наконец, понять, что у нас Анной все очень серьезно, и у меня есть большое влияние на семью Кальви. Выкинуть меня из игры у него теперь не получится.

Останавливаемся у ресторана, и я помогаю Анне выйти из машины. Передо мной тут же разыгрывается целый спектакль. Анна хорошо выверенным движением элегантно переносит ноги через порожек "Мерседеса" и замирает на минуту - тянется за сумочкой, "забытой" в салоне. Поза, в которой она замирает, позволяет зрителям хорошо рассмотреть ее длинные стройные ноги, которое платье не то, что не скрывает, а прямо скажем - только подчеркивает. Ибо боковой разрез у этого платья начинается аккурат со средины бедра. Мужественно отвожу взгляд от ее ног... и вижу еще одного "зрителя" с отвисшей челюстью... Швейцар так увлечен разглядыванием шикарных ног Анны на фоне моего не менее шикарной машины, что чуть не забывает о своих служебных обязанностях. Но вовремя спохватывается и, расталкивая окружающих, чуть суетливо распахивает перед нами дверь. Понимающе подмигиваю ему: "А ты, служивый, думаешь, мне с ней легко...?" Мужик дергает уголком рта, проявляя мужскую солидарность. Мы с Анной невозмутимо проходим в широко распахнутую дверь и попадаем в вестибюль знаменитого ресторана.

Я оглядываюсь по сторонам, восхищенный не меньше Анны. Конечно, я бывал здесь и не раз, но уже после реставрации 90-х годов, когда тут открылся знаменитый ресторан "Белуга". Но этот ресторан был всего лишь помпезным новоделом, блестящей подделкой под старину, а сейчас я вижу перед собой практически первозданные интерьеры Националя. Антикварная мебель, старинные вазы на консолях и дрессуарах, потертый шелковый штоф на стенах... Даже паркет под нашими ногами и тот помнит молодых Ленина, Крупскую, Дзержинского, Троцкого... Уголок дореволюционной России с видом на древний Кремль, чудом сохранившийся до наших времен.

Невозмутимый метрдотель проводит нас через анфиладу залов, и мы попадаем в знаменитый зал N6. Нам предлагают сесть за стол, расположенный у стены. В зале сейчас много свободных столов, но на всех них расставлены таблички, извещающие посетителей о том, что они зарезервированы. Ну, уж нет, за скромным столом у стены мы сидеть точно не будем, здесь ты не угадал, мэтр! Наклоняюсь к уху седовласого метрдотеля и произношу вполголоса

– Прошу прощения, но моя спутница хотела бы занять стол с лучшим видом на Кремль. А поскольку она - дочь премьер-министра Италии, то мы сейчас пересядем, а вы потом извинитесь от моего имени перед тем, кто заказал выбранный нами стол.

Не дожидаясь ответа метрдотеля, разом растерявшего всю свою невозмутимость, обращаюсь к Анне уже на итальянском:

– Анна, предлагаю выбрать другой стол, отсюда плохо видно Кремль. Садись, где тебе больше понравится, и нам тотчас там накроют.

Анна безошибочно выбирает лучший вид из окна на Кремль и Исторический музей, и мы устраиваемся на новом месте. Вышколенные официанты безмолвными тенями появляются за нашими спинами и, следуя указаниям уже пришедшего в себя "мэтра", накрывают на стол. Мы тем временем внимательно изучаем меню ресторана. Оно дублировано на английском языке, так что Анна прекрасно справляется без моей помощи. Наконец, мы определяемся с выбором, делаем заказ и остаемся одни. ...Ну, почти одни, если не считать некого неизвестного комитетчика, который 100% пишет наш разговор.

За окном наступили сумерки и на башнях Кремля зажглись рубиновые звезды. Манежная площадь, а ныне Площадь 50-летия Октября, непривычно пустынна, слегка припорошена свежее выпавшим снегом и на ее фоне Кремль выглядит, как на рождественской открытке. Анна рассказывает, как тепло их принимали в Тольятти, и какие шикарные перспективы открываются для итальянского Фиата. Судя по всему, вопрос о совместной модернизации ВАЗа практически решен. Я слушаю в пол уха, раздумывая о том, как лучше начать разговор с Анной о наших с ней отношениях, и сделать так, чтобы комитетчики не усомнились в их серьезности. Пусть считают меня будущим зятем Кальви - в свете последних новостей это не будет лишним.

Но Анна сама заводит разговор "о главном", беря инициативу на себя. Видно ей не терпится услышать все от меня. Начинает с вопроса о том, как мы поговорили с ее отцом. Вздыхаю тяжело, давая себе время обдумать ответ.

– ...Мы хорошо поговорили с Роберто. Обсудили все вопросы и пришли к общему решению, о котором ты, наверное, уже знаешь... К сожалению, мы еще три года по нашим и вашим законам не можем вступить в брак. Но я вот что подумал... У вас ведь в Италии есть прекрасный обычай - помолвка. И мы могли бы обручиться, не предавая это огласке. А за то время, что мы будем помолвлены - сможем убедиться в серьезности наших чувств. Я не тороплю тебя с ответом, подумай...

Наш разговор с Анной прерывается самым неожиданным образом. К столу подходит небольшая процессия, возглавляемая директором ресторана. В его руках огромный букет белых роз, которые он от лица руководства "Интуриста" преподносит Анне в знак укрепления советско-итальянской дружбы и в качестве своего личного восхищения несравненной красотой сеньориты Кальви, перед которой меркнет даже красота этих роз. Я слово в слово перевожу Анне его пламенную речь, особенно выделяя его "восхищение несравненной красотой". Анна польщена таким вниманием к своей персоне, а розы, преподнесенные ей, действительно великолепны, поэтому в ответ она одаривает мужчину своей фирменной улыбкой и толкает краткую благодарственную речь, в которой превозносит гостеприимство и радушие советского народа. Пока мы обмениваемся любезностями с директором и разводим политесы, официант уже ставит на подоконник огромную хрустальную вазу, наполовину наполненную водой, в которую букет роз вскоре и отправляется. Но это еще не все. В довесок к шикарному букету прилагается еще и бутылка вина. Судя по торжественности, с которой метрдотель нам ее вручает, вино как минимум коллекционное.

Наконец, процессия удаляется, официант наполняет наши бокалы, и, пригубив вино, Анна артистично закатывает глаза к потолку.

– Манефик...!

Интересно, из каких таких закромов Родины извлекли это превосходное вино, если даже разборчивая итальянка дала ему такую высокую оценку? К теме нашей помолвки мы больше не возвращаемся, но Анна задумчива весь вечер, и понятно что помолвка не идет у нее из головы.

А самое интересное, что счет за ужин мне отказались принести и денег с меня вообще не взяли! Наш ужин, оказывается, тоже за счет "Интуриста", в знак уважения к Италии, лично к господину Кальви и к прекрасной сеньорите Анне. Широкий жест... достойный. Интересно, в следующий раз меня здесь встретят с таким же радушием? Да будет ли он у меня - этот следующий раз?

В завершение вечера мы решаем прокатиться по вечерней Москве. Ну, не на Тверскую же мне ее вести?! Хотя было бы конечно неплохо... Но нельзя! Вечерняя Москва в 79-м - это вам конечно, не 2000-е с повсеместной подсветкой зданий, но тоже ничего. Новый Арбат, по крайней мере, весь сверкает огнями, жизнь там кипит даже поздним вечером и выглядит он очень современно, а его тротуары полностью очищены от снега. Анна вдруг изъявляет желание немного прогуляться. Пытаюсь отговорить ее, убеждая, что в туфлях у нее быстро замерзнут ноги, но спорить с ней бесполезно и мне приходится согласиться. Выходим из машины, она берет меня под руку, и мы не спеша идем по широкому тротуару. Леха на "мерсе" медленно следует за нами