Чтение онлайн

Поиск индикатора самоконтроля оправдан и обязателен, так как человек, выполняющий поставленные перед ним вокальные и художественные задачи, должен иметь при этом «твердую почву под ногами». Правильный самоконтроль – это конечная цель обучения, необходимое условие саморазвития профессионального певца, но путь к правильному самоконтролю долгий. На этом пути в качестве индикаторов правильного пения могут выступать: 1) ориентиры, подсказанные педагогом; 2) находки самого учащегося; 3) почерпнутые из случайных источников советы.

Мало у кого обучение проходит гладко от начала и до конца, да и окончив курс вокала, начинающий профессионал продолжает сталкиваться с трудностями разного рода: новый репертуар, реабилитация после перенесенных заболеваний, акустические особенности каждой конкретной сцены или концертной площадки, психологическая и акустическая адаптация к коллективу. В идеале индикаторы должны служить вехами на пути вокалиста к искусству резонансного пения, хотя на практике это часто бывает не так.

Диапазон предложений широк: от классического, проверенного веками приема «собирания звука в маску» до, по сути, не имеющих отношения к вокалу советов, разрушающих нравственную сторону личности певца или певицы. Выбор делает сам поющий и от этого выбора зависит дальнейшая его судьба, в том числе и профессиональная.

Анатолий Яковлевич, конечно, был не меньше меня теперешнего осведомлен об этой назойливой, пестрой толпе приманок, сбивающих с правильного пути, и как мы, его ученики, должны быть ему благодарны за то, что он смог нас оградить от закабаления ложными ориентирами.

Специалисты в области вокала, да и просто слушатели, отмечают сокращение количества красивых голосов во всем мире и можно быть уверенным в том, что за каждым погубленным тембром стоит либо невозможность адаптации к условиям социума, окружавшего в какой-то момент певца, либо ложный индикатор правильного пения.

Индикаторы правильного пения очень разнообразны и в оценке их приходится руководствоваться Евангельским «Дерево познается по плодам».

Анатолий Яковлевич не давал пользоваться ложной свободой, ухудшающей качество звучания. Напряжение и внутренние зажимы переводились в область слуха, когда звучал великолепный показ самого Анатолия Яковлевича с объяснением на что надо обратить внимание. Учащийся пытался повторять, и «зажимы» растворялись в ходе творческого процесса.

У людей с тонким музыкальным слухом, но не обученных вокалу, мне приходилось наблюдать не эффективное и даже неприятное в тембровом отношении звучание. Звук был не полётным, похоже, что почти вся его энергия сосредотачивалась в той части акустического спектра, которая соответствовала основному тону.

Мне вспоминается пример одного протодиакона, который служил у митрополита Питирима (Нечаева), человека утонченного и остроумного. Кстати, он неоднократно бывал в Италии, в частности, в Ла Скала. Ему принадлежат слова: «Итальянцев приятно слушать, но на них не приятно смотреть, когда они поют». Владыка попросил меня позаниматься вокалом с этим протодиаконом: «А то он жужжит как жук! Погибнет человек». Занятия, к сожалению, успеха не имели. Я не был авторитетом, а отец протодиакон имел твердо зафиксированный ложный индикатор правильного звучания. Когда он возглашал или пел что-либо, казалось, даже одежда на нем вибрировала, но звуки его прекрасного баса уже на расстоянии около 10-ти метров заглушались шумом толпы. Ранняя кончина этого замечательного по человеческим качествам духовного лица, имела первопричину в гипертонии(!). Слова митрополита оказались пророческими: «Погибнет человек». Можно сказать, что в этом примере имел место «импедансный», а не резонансный механизм образования звука. Использование мускульной силы без резонансного усиления может создать вибрацию поглощения низкочастотных колебаний и, даже, какую-то «отзвучку» в резонаторах, но автоколебательная система в целом не будет сформирована, и процесс звукообразования будет разрушителен для всего организма.

Судьба другого клирика мне неизвестна, но занятия с ним тоже были безрезультатны. Под видом высокой позиции он фокусировал звук в носовой полости, и этот ложный индикатор пения «только в маску» губил его природный теноровый тембр. Носовая полость «хорошо» вибрировала, но вместо качественного звука, соответственно, шел сильный носовой призвук, а грудной резонатор молчал.

Стоит ли дальше продолжать повествование об отрицательном опыте? Наверное, полезнее упомянуть еще раз книгу В. П. Морозова «Искусство резонансного пения». Ту ее часть, где собраны высказывания мастеров вокала о правильной технике пения, в частности о правильных вибрационных ощущениях и о важности взаимодействия грудного и головного резонаторов.

Не могу удержаться, чтобы не процитировать отрывок из наставлений Елены Образцовой: «В груди озвучивается нижний регистр. Нужно, однако, знать, что нижний регистр никогда не может быть использован без верхнего резонатора – головного!..» Это наставление соединяет в себе глубину научного анализа, внимательность практика, природную рецепторно-вибрационную одаренность и педагогическую заботливость.

Резонаторы, расположенные выше голосовых складок, подобны глине в руках скульптора – мгновенно реагируют на наши усилия и на наше состояние. Нижние резонаторы инертны и почти не подвластны нашему сознанию. Зато, если верхние резонаторы сформируют наполненное звуком пространство, подобное озвученному пространству внутри органной трубы, то грудной резонатор начнет действовать, подобно «башмаку» (подщелевому резонатору) органной трубы (Музехольд, 1925; Морозов, 2008, с. 161). Из этого следует, что включение грудного резонатора в процессе пения является одним из главных индикаторов правильного пения. Использование его может быть затруднительным для тех, у кого рецепторно-вибрационная чувствительность генетически или вследствие какого-либо заболевания недостаточна. Кстати, тест на вибрационную чувствительность, может быть, использован в числе прочих для выявления вокальной одаренности (Морозов, 2008, с. 415).

Подобных, бесценных для практика высказываний в книге «Искусство резонансного пения» много, но это наставление о головном резонаторе как-то особенно возвращает меня в атмосферу нашего вокального класса. «Больше всего берегите "верхушечку" вашего голоса», – повторял Анатолий Яковлевич, имея в виду высокую певческую форманту (ВПФ). Формирование ее было едва ли не главным требованием в классе. Все остальное как-то легко подстраивалось, если была «верхушечка».

Суммируя написанное, остается еще раз подчеркнуть, что главным в педагогической практике Анатолия Яковлевича Синяева было его «вокальное ухо», точный показ на его великолепно настроенном вокальном аппарате и, конечно, его нравственный облик. Во всём, начиная с первых вокализов, которыми, кстати, Анатолий Яковлевич не очень увлекался, и кончая сложными оперными ариями, именно резонансное звучание служило для него ориентиром.

Для тех, кто освоил азы формирования высокой певческой форманты под руководством педагога, начинают приобретать значение такие индикаторы правильного пения как правильное дыхание без проваливания «под ложечкой» в процессе пения; вибрационные ощущения в области переносицы; обеспеченная озвученным дыханием правильная музыкальная фразировка посильных вокальных произведений, с точным интонированием на всем их звуковысотном диапазоне; вибрационные ощущения в области нижних (расположенных ниже голосовых складок) резонаторов, и не только в области грудной клетки, но и в руках, ногах, нижней части грудного отдела спины. Очень важно, чтобы даже саморазвитие вокалиста происходило под контролем хотя бы опытного слушателя, если не педагога.

Именно на такой путь ориентировала нас школа Анатолия Яковлевича Синяева. Всякие поползновения на «связочное» пение, «переоперание», «снятие с опоры», «заваливание» звука, пение «на чрезмерно искусственно расширенной глотке» немедленно пресекались. При этом прилагались все усилия для того, чтобы помочь вокалисту обрести резонансное звучание.

Царствие Небесное моему педагогу Анатолию Яковлевичу Синяеву, а всем прочитавшим эту статью желаю укрепиться в поиске и сохранении этой чудесной жемчужины – резонансного пения, ради которой жил и работал замечательный вокалист и вокальный педагог раб Божий Анатолий.

Морозов В. П. Искусство резонансного пения. Основы резонансной теории и техники. М., 2008.

Музехольд А. Акустика и механика человеческого голосового органа. М., 1925.

Основа пения – умение владеть дыханием (в конечном итоге). Дыхание должно быть глубоким и низким, как бы в спину (в области поясничного отдела). Во время пения необходимо чувствовать упор в этом месте до конца фразы, не расслабляясь.