Чтение онлайн

На балконе лунный свет упал на его лицо, я увидел в глазах дикий ужас.

– От…усти… – донесся хрип. – Все… что хочешь…

– Хочу, – ответил я.

– Что…

– Чтобы того, – ответил я с нажимом, – что вы проделали с Амелией, не было…

Он прохрипел:

– Что тебе эта…

Я без труда поднял его тело и перевалил за балкон.

– А ты еще меньше…

Он ухватился за перила, перебитые тяжелой дверью пальцы как-то держат, я быстро закрепил другой конец веревки. Лицо Джорджа из багрового стало синим, он задыхался, просипел:

– Я сейчас упаду… Не убивай… Возьми все…

– Беру, – ответил я. – Жизнь.

Пальцы его разжимались, но я не стал ждать, ударил каблуком. Со сдавленным хрипом сорвался, и тут же веревка натянулась, как струна. Я бесшумно исчез с балкона, пробежал через анфиладу комнат, в коридоре горят светильники, не удержался и без всякой необходимости перевернул все четыре, выливая горящее масло на ковры.

На улице можно бы и не останавливаться, опасно, но я задержался на перекрестке, наблюдая, как в окнах особняка вспыхнуло красное пламя. Когда загорелись шторы, огонь выметнулся наружу и осветил свисающее с балкона безвольное тело. Из дома напротив донесся крик, наконец-то заметили, я повернулся и проходными дворами заспешил от опасного места.

Вскоре послышались свистки городских сторожей, цокот подков. Пронеслись с палашами наголо отборные стражи. Я выждал, когда цокот удалился, а обыватели не спешат голыми выскакивать на улицу, быстро пронесся еще три квартала, лишь тогда замедлил шаг, уже обдумывая, как подобраться к Рунтиру, второму сыну Бриклайта.

За полночь едва перевалило, а я уже в здании, купленном Бриклайтом для Рунтира. Больше похоже на маленькую крепость, даже на тюрьму для особо опасных: толстые стены, низкие своды, крохотные окошки, множество магических ловушек, на них Рунтир денег не пожалел, а вот слуг то ли отпустил на ночь, то ли не желает их в своем доме…

Точно так же отыскал спальню, Рунтира помню плохо, собирался закончить одним ударом меча, уже занес для удара, но фигура под одеялом забормотала женским голосом и повернулась на спину. Я приставил ей к горлу лезвие ножа.

Женщина распахнула глаза, они сразу же в ужасе полезли на лоб, я предостерегающе прижал палец к губам.

– Тихо!

Она попыталась кивнуть, но не решилась, холодное лезвие прижато к белой нежной коже. Я прошептал:

– Ты кто?

– Мария…

– Жена?

– Господину Рунтиру? – перепросила она шепотом. – Нет, я не ему жена…

– Понятно, – ответил я. – Ладно, выяснять не буду, чья ты жена, но партнера для забав выбрала неудачно. Закрой рот и давай руки… нет, за спину, дурочка.

Я сорвал шелковый шнур с кровати и крепко связал ей руки, точно так же связал ноги, а затем, подумав, зачем-то грубо загнул ноги и привязал их к рукам. Видел где-то, что так делается, хотя и не понял зачем. Рот заткнул, она смотрела жалобными глазами, явно умоляя взять от нее все-все, оставив только деньги, вещи и жизнь, я посмотрел без сожаления, знала бы она, в каком виде ко мне приходит Санегерийя… и сегодня наверняка придет.

Под гардероб у Рунтира целая комната, то есть не просовываешь за одежкой руку в небольшой тесный шкаф, а входишь в комнату, где вдоль стен развешаны сотни разных костюмов, и выбираешь, выбираешь, выбираешь, как пидор или транссексуал, я в них разбираюсь не особенно, но инстинктивно чувствую враждебность, как любое посягательство на наше общее мужское достояние или наши завоевания.

Спальню Рунтир украсил своеобразно: сам женственный, чувственный, упадет в обморок от вида порезанного пальчика, но на стенах топоры, ножи, дротики, пара мечей с драгоценными камнями в навершиях, а главное сокровище – старинный рыцарский щит с затейливым гербом над изголовьем.

Я рассматривал из-за портьеры, похоже, этот отпрыск спекулянта собирается обзавестись дворянством. Послышались шлепающие шаги, будто приближается тюлень, Рунтир вошел голый, но не потому, что принимал ванну – пахнуло немытым телом, – просто в этом шик и крайняя распущенность: пройти от отхожего места через комнату голым, не гася света!

Я с дротиком в руке вышел из-за портьеры. Он увидел связанную женщину, остановился как вкопанный. Но прежде чем издал вопль, я ткнул острием копья в спину. Он обернулся, глаза полезли на лоб, попятился и рухнул в кресло.

Я замахнулся, он прошептал:

– Не убивай!.. Я все отдам…

– Отдашь, – подтвердил я. – Жизнь отдашь…

– Но…

Бешенство утроило силы, я ударил с такой силой, что острие проломило грудь, как яичную скорлупу, и застряло в спинке кресла. Он дернулся, уставился непонимающими глазами, изо рта хлынула кровь. Полагал, что мы начнем долгий разговор, я захочу поупиваться своим положением победителя, но я помню, что любители на этом и горят, а профи все делают сразу и молча.

Надо уходить, но бешенство еще застилает кровавой пеленой глаза, я выхватил меч и двумя ударами отсек руки, это за те кровоподтеки, что оставил на теле Амелии. Они шлепнулись на пол и еще несколько раз дернулись, словно рыбы на сковороде. Надо уходить, но я отсек гениталии и швырнул их на пол, пусть увидят и решат, что я отрубил их сперва, потом – руки, а убил уж в самом конце, как сделал бы каждый, исступленно жаждущий мести.

Смерть не исправит преступника, на чем настаивают всякие там тупорылые гуманисты, зато предостережет сотни и тысячи других, кто хотел бы, но… А тем более такая жуткая смерть. Каждый, кого распирают дурные гормоны, тут же протрезвеет и предпочтет уговорить какую-то податливую шлюху, чем изнасиловать хотя бы нищенку. Ведь и у нищенки может отыскаться безжалостный мститель.

Женщина лежит все так же на боку, спиной ко мне. Я прошел было мимо, но оглянулся: смазливая бабенка, какого хрена связалась с таким уродом, у которого ничего, кроме денег. Даже в постели, теперь вижу, вряд ли был орлом, очень даже вряд ли…

– Если не ошибаюсь, – спросил я шепотом, – ты и есть жена Теодора-булочника?

Она радостно закивала головой.

– Хороший человек, Теодор, – сказал я, – хороший…

Приблизив окровавленный меч к ее горлу, я сказал негромко:

– Сделаю я доброе дело… Оборву твою подлую жизнь, освобожу этого хорошего человека от такой дряни.

Ее глаза расширились от ужаса, я слегка нажал, но тут же убрал меч. Если следовать простейшей логике, то как раз и подумают на Теодора. Мол, проследил за женой, пробрался в их спальню и убил обоих… Конечно, Бриклайт будет знать, кто убил на самом деле, но и Теодора повязать могут, могут…

Со вздохом я пошел к двери, старательно обходя ловушки. Подумал с безнадежностью, что эта блудливая тварь обязательно расскажет, что я каким-то образом чую ловушки и обхожу, так что этот мой секрет будет раскрыт, на одно умение у меня, считай, меньше…

У самой двери услужливая память приподняла лицо священника и его слова, что Теодор с двумя подручными выехал в села закупать зерно и пробудет там суток трое-четверо. Вот этим и воспользовалась жена, тут же оказавшись на эти три-четыре ночи в постели Рунтира…