Риэлторша
Шрифт:
глава 11. Воскресенье день веселья.
Валерия заявилась на дачу в полдень. Приехала на драной "ладе" и Варвара по началу подумала, что водителя она подхватила с тротуара и наняла довезти её до дачи. Но он вышел из-за руля, запер двери своей развалины, потом извлек из багажника длинный сверток, из которого торчал рыбий хвост тот самый обещанный осетр на шашлыки.
– и пошел следом за Валерией к даче.
Варвара увидел их из окна мезонина и стремительно побежала по лестнице, чтобы перехватить гостей до их столкновением с крестным.
Иван Григорьевич стоял на веранде и смотрел телевизор - как всегда перегнувшись пополам и опираясь подбородком на свою клюку. По какому-то необъяснимому недоразумению он был ещё кристально трезв, а потому и опасен в общении.
Перехватить гостей Варвара не успела и, когда они ступили на веранду, Иван Григорьевич оторвался от телевизора:
– И-их! Страсть как люблю смотреть, когда глупых девок по телевизору насилуют! Ноги им задеруть и они уж так орут, будто им вовсе и не приятно!
Валерия была с Иваном Григорьевичем давно знакома, ничуть не оскорбилась и спросила со смехом.
– А ты сам-то, старый охальник, много кого насиловал?
Крестный осерчал не на шутку, даже попытался замахнуться на Валерию клюкой, но потерял равновесие и ткнулся носом в телевизор:
– Ишь ты, про что спрашиваешь, стерва в законе?! Да ты знаешь сколько у меня детишек по белу свету гуляет?! Если б каждый по рублю папочке дал, разве б я согласился сейчас у Варьки на её хлебах тут жить?!
– Хвастун ты, старый хрыч! А детьми твоими интернаты для дебилов набиты! Что ещё от тебя могло получится?!
Манеру общения с Иваном Григорьевичем Валерия копировала с Варвары, поскольку всякая иная, более пристойная форма дружеской беседы только раздражала старика. Он любил "бой на равных", а потому ответил, смягчась.
– От тебя, Валерка, тоже получаться кретины и дебилы, уж такие у нас с тобой гены и хромосомы.
– он перевел взгляд на её спутника.
– А это что за каланча? Все проститутки мне говорили, что чем мужик длиннее, тем у него хрен короче! Зачем он тебе, Валерка?!
На сухом, холодном лице спутника Валерии ничего не отразилось - он стоял с огромной рыбиной в руках и словно не слышал всей этой перепалки, смотрел сквозь крестного, сквозь набегавшую Варвару. Этому Акиро Куросава легко было изображать высокомерие - ростом под потолок, на голову выше Валерии, которая была далеко как не из коротышек.
– Привет, Варвара!
– Валерия полезла с поцелуями.
– А вот и я с рыбой! Я Куросаву с собой прихватила! Он обещал рыбу на японский манер изготовить.
Варвара взглянула на Куросаву неприязненно, но внимательно, словно определить хотела - каков он на солнечном свете, а не в табачном тумане казино. Ему оказалось слегка за тридцать, ничего японского в его бесстрастном лице не было - жесткой лепки портрет чисто выбритого мужчины с короткой солдатской стрижкой и ушами, прижатыми, как у готового броситься в атаку волка. Он не подавал руки, поскольку они у него были заняты осетром.
– С рыбой мы справимся сами, а его я не приглашала.
– грубо объявила Варвара, а Куросава на неё и не глянул.
Валерия возмутилась .
– Ты всегда только о себе думаешь! Он же переводчик моего японца! А от моих японских отношений зависит всё моё радужное будущее!
Оказалось, что Иван Григорьевич к разговору боле чем внимательно прислушивался и теперь встрял с ехидным вопросом.
– А что, Валерка, когда ты со своим японцем в койке кувыркаешься, так переводчик тоже там вам помогает и переводит?
– и он пискляво передразнил Ой, засунь поглубже! Ай, кусай меня за сиську! Как это на японским будет, а?!
Куросава - смотрел мимо охальника. Судя по всему - даже не слышал его, не то что не понимал.
– Пошел в зад, дед!
– весело предложила Валерия.
– Нельзя тебя держать возле приличных людях даже за забором.
Иван Григорьевич открыл было рот, чтоб обхамить любимую Валерку по полной программе, но слов не подобрал и вновь уткнулся в телевизор..
– Не смущайся, Куросава.
– подбодрила Валерия.
– Здесь семейка заводная до бешенства, но это всё только театр.. Отдыхай, сходи на озеро. Банзай, дорогой, к столу позовем.
Куросава молча положил осетра на стол и мерным солдатским шагом прошел за угол дома, ориентируясь на блеск озера под солнечными лучами послушался, отдыхать пошел, вместо того, чтоб помочь с разделкой и чисткой громадного осетра.
– Как он тебе, Варя?
– лукаво спросила Валерия.
– Таких инвалидов на голову у тебя ещё не было.
– При чем тут я?! Я же его для тебя привезла!
– Для меня?!
– А то?! Он тебе и в рост, и в масть!
– Валерия...
– Да брось ты к чертовой матери выкобениваться!
– беспечно отмахнулась подруга.
– Тебе по штату не положено без мужика состоять! Унизительно молодой бабе в то же казино одной приходить. Хоть для виду, для маскировки, а эти двуногие в портках, - нужны!
– Да что он из себя хоть представляет?!
Валерия вдруг будто о стенку с разбега ударилась - распахнула глаза, открыла рот, а потом заявила удивленно.
– А ты думаешь.... Ты думаешь, что я его знаю?
– Ты с ним вовсе не знакома?
– Да нет, недели три общаемся... Вот ведь фокус, мать его так! Знаю, что мужик приличный, образованный, кроме японского на английском лопочет. А больше, получается, и сказать о нём нечего!
– Скажешь, что с ним не спала?
– язвительно спросила Варвара.
– Да и в голову такое не приходило! А может ещё не успела! Я, Варвара, цену себе знаю, обольщаться никогда не собиралась , а потому только по себе дерево и рублю! Такие - не для меня.
– Какие - "такие"?
– Академики без штанов.
– ёмко объяснила Валерия.
Валерия выскочила с веранды на солнышко, раскрыла свою большую сумку и тут же принялась переодеваться в дачную форму - сарафан "а ля рюс баба", в котором не сельскими работами следовало заниматься, а встречать у трапа самолета иностранных президентов, "хлеб-соль" им предлагать. Потом вернулась на веранду и спросила Варвару удивленно.