Рифматист
Шрифт:
– Джоэл, сынок, ты, кажется, устал, – заметил Фитч.
Юноша поморгал и поднял взгляд на профессора, сидевшего за столом. Темные круги под глазами Фитча свидетельствовали, что тот устал как минимум вдвое больше.
– Да я в порядке, – подавив зевоту, отозвался Джоэл.
Фитч, очевидно, не особенно ему поверил. Последнюю неделю они провели, пролистывая том за томом в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку. В основном профессор выдавал Джоэлу книги по истории: тексты по высшей рифматике пришлись ему не по зубам. Но Джоэл поклялся себе, что будет грызть гранит науки до тех пор, пока не разберется с академическими трудами, которые оказались за пределами его понимания. Однако сейчас нужно сосредоточиться на делах более насущных.
Между тем Хардинг продолжал оперативную работу и пытался выследить похитителя. Здесь они были инспектору не помощники. Какой толк от ученых в поле? По правде говоря, ученым из них мог именоваться только Фитч, Джоэл же и сам не знал, как себя величать – разве что уставшим до смерти молодым человеком.
– В этой книге есть что-нибудь примечательное? – спросил Фитч не без надежды в голосе.
– Нет, – покачал головой Джоэл. – В основном здесь дается оценка отчетам путешественников и комментируется их достоверность. Написано простым и понятным языком. Продолжу читать. Посмотрим, может, и найдется что-нибудь полезное.
Фитч был убежден, что искать неизвестные рифматике линии нужно в подобных исторических отчетах. Среди наскальных рисунков, которые Эстевес копировал в дневник. Среди изображений, что затерялись было во времени, но теперь вдруг стали невероятно важны.
– О! – воскликнул Джоэл, приметив в руках у Фитча собственный отчет. – Все-таки не зря я возился с переписными книгами?
– Гм?.. Ну да. Все никак не мог найти минутку и глянуть.
– Наверное, они не стоят вашего внимания. По крайней мере, сейчас они вряд ли нам чем-то помогут.
– Кто знает?.. – отозвался Фитч, листая страницы. – Возможно, исчезновения начались задолго до наших дней. Что, если мы их просто не замечали? Например, потому, что они случались изредка, с большим перерывом во времени? Так, что и не поймешь их взаимосвязь, пока не увидишь на бумаге. Нам следует…
Фитч вдруг умолк и уставился на лист бумаги.
– Что такое? – встрепенулся Джоэл. – Вы что-то обнаружили?
– Гм?.. Нет, ничего особенного. – Фитч и отложил списки в сторону. – Мне следует поменьше отвлекаться от изысканий! Надо продолжать читать!
«Врать совершенно не умеет, – заключил Джоэл. – Вероятно, потому, что боится вступить в конфронтацию и постоять за себя… И все-таки, что же привлекло его внимание? И почему он не хочет рассказать об этом мне?»
Джоэл как раз выдумывал способ незаметно подглядеть, что же такого Фитч нашел в списке, когда дверь в конце книжного «туннеля» распахнулась и на пороге возникла Мелоди.
«Ее факультативное занятие у профессора Фитча закончилось с полчаса назад, – подумал Джоэл. – С чего бы вдруг ей возвращаться?»
– Мелоди, ты что-то забыла? – спросил Фитч.
– Не думаю, – отозвалась она, прислоняясь к дверному косяку. – Я тут по служебному поручению.
– Служебному поручению? – переспросил Фитч.
– Ага, – отозвалась Мелоди; в руках у нее белел конверт. – Нализар все еще эксплуатирует меня после занятий. Кстати, Джоэл, я поняла, кто виноват в моей беде!
– Кто?
– Разумеется, ты!.. Если бы ты не пытался прошмыгнуть на лекции рифматистов… Если бы не вляпался в неприятности, я бы сейчас не бегала, как заводная, по всему кампусу! Профессор, вот ваше послание. В нем говорится, что ректор хочет видеть Джоэла у себя в кабинете.
– Меня? – удивился Джоэл. – Зачем?
– Что-то насчет твоих оценок, – пожала плечами Мелоди. – Ладно, мне пора возвращаться к своей скучной черной работе. Дел невпроворот! Увидимся за ужином?
Джоэл кивнул, и она выскочила за дверь. Он подошел и забрал послание, которое Мелоди заложила для профессора между книг.
«Оценки…» – рассеянно подумал Джоэл.
Ему бы встревожиться, но отметки заботили его в ту минуту меньше всего. На фоне происходящего учеба в академии казалась чем-то далеким и нереальным.
Послание было запечатано, однако Джоэл уже хорошо знал Мелоди, чтобы догадаться, что та прочитала записку от ректора. И в самом деле, конверт был сбоку аккуратно надорван.
– Наверное, я тогда пойду, – сказал Джоэл, возвращаясь за рюкзаком с книгами.
– Гм?.. – промычал Фитч, уже погрузившийся в книгу. – Ах да!.. Очень хорошо… Увидимся завтра!
По пути к выходу Джоэл бросил взгляд на стол профессора в попытке узнать, что же тот обнаружил в переписных перечнях. Похоже, внимание Фитча привлек листок с недавними выпускниками Армедиуса. Джоэл увидел свои пометки напротив фамилий двух студентов, умерших при невыясненных обстоятельствах. Их имена были ему незнакомы и даже не на слуху. Что же тогда…
Джоэл, как и в прошлый раз, едва не проглядел фамилию… Экстона! Имя конторского служащего находилось в верхней части списка среди прочих. Неужели Фитча заинтересовал Экстон? Или это просто совпадение?
Покинув кабинет профессора, Джоэл пересек лужайку и направился к зданию администрации. За последние семь дней академия изменилась. Полицейских стало значительно больше. Они проверяли документы и на станции монорельса, и у ворот при входе на территорию Армедиуса. Студентам-рифматистам так и вовсе запретили покидать кампус без сопровождения. Джоэл как раз миновал нескольких из них. Недовольные, они сетовали, что академия превратилась в настоящую тюрьму.
«Даже заядлые футболисты и те играют вяло, – отметил про себя Джоэл, шагая мимо поля. – Да и в рядах игроков народу как будто поубавилось!»
Большинство студентов общеобразовательного курса уже разъехались по домам. Родители забирали детей на летние каникулы, и администрация академии тому не препятствовала. И хотя во время последнего похищения погибли нерифматисты, в панику никто не впадал. Очевидно, что мишенью по-прежнему служили рифматисты, а потому обыкновенным студентам находиться за стенами академии было даже безопаснее.
После похищения Чарльза Кэллоуэя преступник – или преступники – затаился. Минула неделя наряженного ожидания. Люди гадали, что будет дальше? Кому грозит опасность, а кому нет? И конечно же, каждый задавался вопросом: кто следующий?
У центральных ворот академии Джоэл ускорил шаг. Снаружи собралась толпа протестующих. Их появление, наверное, было самым главным изменением в размеренной жизни Армедиуса. Многие потрясали плакатами: «Мы хотим правды!» и «Пыльники опасны! Пускай пылят на Небраске!».