Чтение онлайн

– Видишь ли… – произнес Фитч, продолжая ворошить бумаги. – Тут есть один важный нюанс. У твоего отца имелась теория, почему символ не работает. Существует даже группа ученых, которые полагают, что рифматические линии функционируют лишь тогда, когда их чертят осознанно. Приверженцы этой идеи вполне справедливо отмечают: если мы пишем мелом буквы или рисуем, то ничего – без особого намерения рифматиста – не оживает. Например, ни одна из прямых линий, коих, например, в алфавите предостаточно, не может вдруг превратить букву в линию запрета. Из этого они делают вывод, что замысел играет в начертании важную роль. Правда, как бы рифматист ни старался, качественные характеристики линий всегда останутся неизменными. Например, начертить более мощную линию запрета при помощи силы мысли невозможно. И в то же время, если рифматист не намеревается чертить линию запрета, то линия останется просто линией.

– То есть вы не смогли заставить этот странный символ работать… – произнес Джоэл.

– …потому, что не знаю его предназначения, – подхватил Фитч. – Твой отец пытался понять его природу. Верил, что, как только осознает значение этого символа, сможет наделить его силой.

Фитч наконец нашел что-то и выдернул из стопки очередной лист бумаги.

– Боюсь, его не раз поднимали на смех. Гм… смутно припоминаю несколько таких случаев. В конце концов твоему отцу даже удалось убедить кое-кого из рифматистов попробовать начертить эти линии… Я тогда во всем этом не участвовал. Не придал большого значения его экспериментам. Именно поэтому я, вероятно, и не припомнил сразу увлечения Трента новыми рифматическими линиями. Прежде чем подопытный рифматист брался за мел, Трент проводил подробный инструктаж. Говорил, что тому представлять, когда чертит. И таких «намерений рифматиста» для своего эксперимента он заготовил немало. Трент основательно подготовился, но ему так и не удалось оживить эти линии. И вот здесь, на этом листке с заметками, он признается самому себе, что потерпел самое крупное поражение в жизни.

Мелоди громко вздохнула. Все это время она, лежа на полу, разглядывала потолок и молча слушала.

«Валяется в белой юбке! – подумал Джоэл. – Должно быть, каждый день приходится застирывать. Постоянно то сидит прямо на земле, то лежит – а то и вовсе по деревьям лазает!»

– Притомилась, дорогая? – спросил Фитч.

– Разве что слегка. Продолжайте… – Мелоди снова вздохнула.

Фитч поднял бровь и посмотрел на Джоэла, который только пожал плечами. Иногда девочке, похоже, было просто жизненно необходимо напоминать окружающим о своем присутствии.

– Как бы там ни было, – произнес Фитч. – Твой отец сделал поразительное открытие!

– Несмотря на то что так и не узнал, для чего этот странный символ?

– Да, – ответил профессор. – Твой отец провел на редкость скрупулезное исследование. Он умудрился собрать и аннотировать множество текстов, где так или иначе упоминались эти неизвестные науке линии или же выдвигались теории насчет их существования. Причем некоторые из этих текстов – весьма и весьма редкие. Трент будто предвидел будущее и знал, что нам все это понадобится для расследования. Его изыскания и записи сэкономят нам месяцы бессонных ночей!

Джоэл понимающе кивнул.

– Не побоюсь признаться… – пробормотал Фитч под себе нос. – Не воспринимать Трента всерьез было великим упущением с нашей стороны. Да, однозначно! Твой отец – непризнанный гений. Как если бы обнаружилось, что консьерж из общежития – ученый, который практикует продвинутую теорию пружинных механизмов и строит на досуге своего собственного эквиликса!

Джоэл пробежал пальцами по одному из томиков. В памяти воскрес образ отца. Вот он трудится в этой самой мастерской, создает мелки, а мысли его заняты чудесами, что таит рифматика. Джоэл припомнил, как он сиживал на полу и наблюдал за работой отца, который колдовал над верстаком и непрестанно что-то напевал. В ноздри ударил запах сушильни. Одни мелки отец подсушивал в печи, а другие оставлял сохнуть в естественных условиях. Он находился в постоянном поиске и все пытался найти идеальный рецепт мелка – прочного и яркого.

– Ты в порядке? – спросила Мелоди, садясь и откидывая рыжие кудряшки со лба.

– Просто задумался об отце.

Некоторое время она сидела и молча смотрела на Джоэла, а затем сказала:

– Завтра суббота…

– И?

– А послезавтра воскресенье.

– Да ладно?

– Я к тому, чтобы ты не забыл переговорить с викарием, – сказала Мелоди. – Попробуй убедить его. Может, он позволит тебе пройти обряд инициации.

– А в чем дело? – спросил Фитч, отрываясь от книги.

– Джоэл собирается пройти обряд посвящения в рифматисты.

– Разве он не прошел его в восемь лет?

– Да вроде как… – отозвалась Мелоди. – Но они напортачили, и поэтому мы хотим восстановить справедливость.

– Мелоди, вряд ли у нас что-нибудь получится, – поспешно сказал Джоэл. – Мне кажется, сейчас не лучшее время.

– Четвертое июля уже на следующей неделе, – возразила Мелоди. – Если пропустишь, придется ждать еще целый год!

– Ну что ж… – отозвался Джоэл. – Значит, подожду. Сейчас есть проблемы посерьезнее.

– Поверить не могу! – воскликнула Мелоди, откидываясь на спину. – Ты всю жизнь с ума сходишь по рифматике и завидуешь рифматистам! И теперь, когда появилась возможность стать одним из них, собираешься ее упустить?

– Сомнительная возможность, – заметил Джоэл. – Ведь рифматистом становится один из тысячи!

– Так, Мелоди, обожди-ка! – сказал Фитч, с интересом за ними наблюдая. – Скажи, дорогая, почему ты решила, что Джоэлу позволят пройти обряд снова?

– Потому что в прошлый раз его не пустили в палаты инициации, – пояснила девочка. – Ему даже не предложили… Ну, вы понимаете, о чем я.

– Ах вот оно что, – произнес Фитч. – Понимаю. Думаю, попробовать стоит.

– А мне так не кажется, – отозвался Джоэл.

– Это несправедливо, – сказала Мелоди, разглядывая потолок. – Вы же сами видели, как он хорош в рифматике, а ему не дали ни единого шанса! Я считаю, что он просто обязан попробовать!

– Гм… Что ж, я не специалист в церковных обрядах, но вам придется сильно постараться, убеждая викария в том, что шестнадцатилетнему подростку еще не поздно пройти церемонию инициации.

– Уж мы постараемся, – упрямо ответила Мелоди так, будто мнение Джоэла не имело никакого значения.

Между тем в дверном проеме мастерской возникла чья-то тень. Джоэл обернулся и увидел на лестничной площадке мать.

– О… – только и вымолвил он, когда рассмотрел ее изумленное лицо.

– Миссис Саксон, – поприветствовал ее Фитч, поднимаясь с табурета. – Сегодня ваш сын совершил чудесное открытие!

Мать прошла в комнату. Дорожное голубое платье она сменить еще не успела. Волосы были забраны в хвост.

«Как мама отреагирует на вторжение в мастерскую, которую она, казалось, покинула и закрыла для себя навсегда?» – подумал Джоэл, с трепетом и страхом наблюдая за ней.

– Как давно это было… – улыбнулась мать. – Сколько раз я подумывала спуститься сюда, но всегда себя отговаривала. Боялась, что в мастерской на меня нахлынут воспоминания. Переживала, что боль окажется невыносимой.

Она встретилась глазами с Джоэлом.

– Меня и в самом деле захлестнули воспоминания о твоем отце, однако мне ничуть не больно. Думаю… настало время нам с тобой вновь сюда перебраться.