Чтение онлайн

— Бывай, паря. Коль повезёт, свидимся утром, — ухмыльнулся в бороду Пильчак и вышел, а брат остался.

Как только закрылась дверь, Соржент глянул искоса на Алека и забубнил непривычно долго, сжимая один кулак другим:

— Ты это… Если убить придётся кого, три раза подумай. Хорошо подумай. И потом ещё разок. Так вернее. Ведь привыкаешь. Рука привыкает, голова тож, коль часто живое рубить. Сначала ж всегда за благое дело, за правду там, за честь, за своих. Привыкаешь. Потом уже разницы нет, кого и за что. Обычное дело становится, как отлить. Паршиво от того на душе. Пачкаешься внутри. Не смыть. Совесть ест, если осталась. А у тех, кого убиваешь, тоже семьи есть, друзья, надежды там всякие. Оно ж всё возвращается. Ну… — Он неловко облапил Алека за плечи и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

На соседней кровати проснулся Гарг, протянул небольшой узелок:

— Это тебе от нас с сестрой. Тут денег немного. Возьми. Хороший ты парень, добрый. Не след тебе пропадать.

И Алек, получивший за пять минут подарков и добрых напутствий больше, чем за всю свою жизнь, разрыдался.

Глава 73

Новый знакомый

Шаги по щербатой винтовой лестнице маяка призвали сонное, гулкое от многолетней пыли эхо. Оно пошумело и стихло, когда человек, пробывший здесь несколько дней, покинул после полудня своё убежище и направился через лес к узкому проходу в скалах, за которыми лежал небольшой портовый город.

Зелёный шарф струился поверх жёлтого плаща, рукава ярко-красной вязаной кофты так и норовили зацепиться за низко висящие ветви, к синим штанам, заправленным в коричневые ботинки без шнурков, липла пыльца цветов, растущих вдоль тропинки, множество украшенных тёмных косичек лезли в лицо, щурились весельем золотые глаза, выглядывая верную дорогу.

Человек уже был в этом маяке два года назад, но возвращался в одиночку впервые. В тот раз с ним были друзья, натворившие дел неподалёку. Помнится, прятались так, что даже сбрили свои приметные рыжие бороды, за которые их и прозвали Ржавыми. В городе за скалами друзья просили у кого-то защиты, но человек в пёстром прибыл слишком поздно и не успел к знакомству с покровителем, лишь помог им вернуться домой. С тех пор бороды отросли, амбиции поутихли, и проблемы, которые чуть было не принесли в родную деревню, растворились во времени.

Пёстрый остановился, прислушался. Треск кустов слева и заяц — это точно был заяц, но громадный, — длинным прыжком пересёк едва видную тропку и скрылся в овраге. Перед путником, ещё глядящему вслед зверю, появился человек в чёрном с арбалетом в руке и колчаном за спиной и тут же попятился, распахнув чёрные раскосые глаза.

— Мару? Что ты здесь делаешь? Тебя Бэн искал. Мы думали, ты ушёл, — переложив арбалет в другую руку, сказал человек в чёрном.

— Чиён, мои милый, полный страстей Чиён, — пропел человек в пёстром, — я не могу уйти. Терпеливо жду возвращения нашего предводителя.

— Рихарда? Ты думаешь, он вернётся?

— Никто не может утверждать обратного.

— Если он будет близко… Тот хозяин ночлежки, где мы остановились, Арчибальд Ястреб, его увидит. У него есть такая способность.

Мару прикрыл глаза и ничего не ответил. Он ещё помнил недавнюю стычку с этим щенком с арбалетом и не собирался прощать.

— Ты в Макавари же сейчас? Найди Бэна. Он там лекарскому делу учится. И где, мрак возьми, ты был, когда Бэна похитили пираты? — голос Чиёна поднялся до крика. Человек в пёстром равнодушно глянул на него и пошёл дальше. — Проведай его! — донеслось сзади.

* * *

Чиён тоже не забыл стычки: своего безумного импульса, злости, обиды. Не понимал, чем его так зацепил горец. Что-то было в нём, было…

Взглянул на свою правую руку. Разбитые тогда костяшки ещё саднили. Он думал о Мару, а вспоминал Рихарда, будто заметил связь между ними, ему недоступную связь. Пытался её провести и понять, но как в случае с прошлым, в памяти падала чёрная стена, отрезая от нужных ответов — какого мрака? — ведь это всё было недавно, а не когда-то?!

Тьма захлёстывала Чиёна. Хотелось догнать горца, навредить, сделать больно… Но вместо этого он углубился в лес, на охоту за зайцем, стараясь не думать, не вспоминать, чтобы не сделалось хуже. И память… Проклятое позабытое прошлое — что сулило оно по своему возвращению? Нечто ужасное? Наверняка. Чиён громко выругался и влепил себе оплеуху. Больно. Но это то, в чём он нуждался сейчас.

* * *

Путь до города был не слишком дальним. Стоило пройти узкий разлом в скалах, как открывался вид на широкий тракт с красными деревянными арками над ними. А где-то впереди, за дорогой и полями, не видные в дымке, возвышались под снежными шапками Красные, Фениксовы, горы. Мару медленно брёл по обочине, читая на столбах арок прибитые под козырьками объявления.

Большие афиши зазывали на бои, которые пройдут пятого мая, всего через пару дней. Тут же висели предложения купить рыбу и мех зайцев. Множество объявлений предлагали работу охранниками караванов. Рядом, будто в насмешку, скалились портреты преступников — «живым или мёртвым, вознаграждение…». Мару вытащил из поясной сумки несколько кошелей, пересчитал монеты, посмотрел на цены за разыскиваемых, вздохнул и направился в город, отмахиваясь от пыли, поднятой проезжающими телегами. Некоторые морды совсем недавно виделись близко-близко в комнате с красным фонарём.

Пустой живот напомнил о себе глухим урчанием, стоило аппетитным запахам из ближайшей таверны на отшибе пощекотать нос. Из двери как раз вышла компания в маленьких треугольных шапках, сыто и лениво переговариваясь. «А мне казалось, едальни тут только в центре бывают», — пробормотал пёстрый странник и нырнул в незакрывшуюся дверь.

В полумраке заведения виднелись всего две фигуры за и перед стойкой бара, над которой на цепях висел тележный обод со свечами. Мару хлопнул по столешнице самым маленьким из своих кошелей и крикнул:

— Хозяин, накорми меня! За деньгой не постою! Мясного, овощей туда, хлеба побольше, яиц пару, а лучше пять, и пива в самую большую кружку, какую найдёшь в своих запасах!

— С голодных гор сошёл? — раздалось сбоку.

Мужчина, стоявший за стойкой, нагнулся к маленькому окошку, передал заказ на кухню, а взамен вытащил длинную деревянную тарелку, на которой румянился надрезанный вдоль рулет с рыбой. Мару проследил за тарелкой, шумно сглотнул слюну и глянул на того, кому ушло лакомство. Тот, явно ожидая ответ на свой вопрос, глядел смело, ловкими пальцами в тонких кольцах разламывая рулет на небольшие, пышущие жаром кусочки.

На незнакомце была короткая куртка из бурой кожи, надетая поверх оранжевой рясы без пояса, на коленях лежала котомка. Стрижен почти под ноль, лишь с левого виска сбегали под воротник три рыжеватых косички. В правой ноздре блестели два золотых колечка. Под длинными ресницами насмешливо щурились серо-голубые глаза.

— Не жуй язык — ешь! — сказал паренёк, указывая на ломти рулета.

— Хозяин, ещё одно пиво моему новому другу! — крикнул Мару и цапнул кусочек из середины, где было больше начинки.