Чтение онлайн

— Мы придём ещё! Мы будем требовать у городового! — распалялись наперебой женщины.

— Как пожелаете, — разомкнул бледные губы паренёк. — Вы не можете забрать его силой. А он уходить отсюда не хочет.

— Ему там будет лучше!

Мару тронул одного зрителя за рукав, полюбопытствовал:

— Что это за вольный спектакль?

— Да эти чокнутые опять тянут лапы к нашему Ерши. А он, гляди, прикипел к лекарёнку Доброго — клещами не отодрать.

— А куда забрать?

— Да в храм свой. Говорю же: чокнутые! Они поклоняются мёртвому богу — Сойке-Пересмешнице. Как они её называют — Великомученица. Мол, в храмах своих собирают детей, что без родни остались. А Ерши-то наш, общий. Ему все в Макавари мама-папа. Пока лекарёныш не объявился, Ерши почти согласился с ними уйти. А теперь совсем никак.

— Да-а, незадача с этими ничейными, — протянул Мару и обернулся к Зраци. — Ты пока паломничал, встречал кого из этого храма?

Парень в оранжевой рясе покачал головой и сказал, наклонясь к уху собеседника:

— За пребывание здесь моё, слухи доходили разные: люди пропадают и дети в том числе. Доверия мёртвые боги не вызывают.

— Полностью с тобой согласен! — Мару раздвинул людей и вступил в круг, приковав к себе взгляды окружающих. — Прекрасные дамы, — обратился к крикуньям, обвился вокруг них, заглядывая в глаза, едва уловимо поправляя растрёпанные одежды, касаясь выбившихся из-под чепцов прядей, поглаживая руки и плечи. Женщины замолкли, не сходя с места, следя за человеком в пёстром. А тот, понизив голос почти до шёпота, ворковал: — Милые, очаровательные леди, не соблаговолите ли вы своими красотой и честью, своими изысканными манерами украшать этот, безусловно, не достойный вас город? Вы так чудесны, так добры. Ваши сердца, наверняка плачут от боли за обездоленных деток. И их беды становятся вашими, ложатся тяжким бременем на ваши хрупкие плечи…

Его ладони проскользили по широким, пухлым плечам одной из дам, и та закрыла глаза, медленно краснея. Другая ревниво глянула, но тут же ойкнула, когда смуглая рука легла на её поясницу, поднялась вверх, спустилась и снова вверх до затянутой в тугой воротничок шеи. Дамы невольно придвинулись к человеку в пёстром, а тот, не переставая их гладить, нараспев говорил:

— Мне больно смотреть, как ваши силы растрачиваются на это дитя. Я уверен: тут ему дом обеспечен. А в мире так много несчастных малышей, которые могут откликнуться на ваше страстное желание помочь. Они будут вам более благодарны. И вы сможете быть чуточку счастливее рядом с теми, кто открыт сердцем к вам так же широко, как и вы к нему.

— Вы… Вы нас заговариваете, — дрожащим полушёпотом возмутилась одна из дам и попыталась оттолкнуть Мару, но тот прижал её голову к себе и сказал что-то совсем неслышно, отчего женщина густо покраснела и ахнула.

— Вы такой негодник! — вступилась другая, одной рукой безуспешно расцепляя пальцы Мару на плече товарки, а другой крепче обнимая его за шею. — Как вы смеете святым послушницам говорить столь…

— Это всего лишь маленькая правда, очаровательная леди, — мурлыкнул он и потёрся кончиком носа о её щёку. — Я просто не хочу, чтобы вы, обе такие славные, растрачивали себя попусту в этом неблагодарном месте. Почему бы не отправиться в путь? В путь, туда, где не будет таких грубых мужланов, не понимающих истинной ценности ваших намерений?!

— Но мы застряли тут надолго! Совсем непонятно, когда пойдёт хоть один караван в сторону Заккервира, — капризно ответила другая.

— Завтра в полдень. Я хочу вас проводить.

Подмигнув оторопевшему Бэну и продолжая лить сладкий сироп речей в покрасневшие под чепцами уши, Мару увёл женщин с площади, но через пару минут вернулся. Толпа уже разошлась, исчез и мужчина в лисьей шапке.

— Фух, прекрасные леди доставлены в свою гостиницу. Завтра они отправятся в иные места со своей великой целью и всё будет отлично. О, Бэн, ты себе ребёнка завёл?

Он легонько пощекотал мальчика и тот хихикнул, спрятав лицо в вороте куртки толстяка. На ветру затрепетал пустой рукав детской кофты. Мару серьёзным взглядом окинул Бэна и малыша, покачал головой. Ученик лекаря неловко улыбнулся.

— Спасибо за помощь. Не знаю, что бы я без тебя делал.

— Да пустяки. Ты на меня можешь положиться всегда и во всём. — Горец поискал глазами Зраци, стоящего в отдалении, поманил.

— Их стало ещё больше, — с удивлением сказал Бэн, касаясь золотых украшений на волосах Мару, пока незнакомый ему парень неспешно приближался. — И где их только берёшь такие одинаковые, у тебя ведь все вещи в ночлежке остались?

— Не думаю, что это важно? — уклонился пёстрый от вопроса. — Знакомьтесь: это — Бэн, мой самый обожаемый друг; а это — Зраци, он паломник и ему с нами по пути.

Человек в оранжевой рясе чуть поклонился. Ерши, перестав скромничать, разглядывал подошедших во все глаза, а затем воскликнул: «Две курочки-пеструшки!» — и залился звонким смехом. Ребята неловко переглянулись и тоже засмеялись.

Отдав в лекарском крыле малыша на попечение нянечкам и Добромиру, троица направилась к морю.

— А сколько мелкому лет? — спросил горец.

— Девять. Он просто… Ну вот такой, — пожал плечами Бэн.

— Хм-м, недокормленный какой-то…

— Ребёнок плохо ест — мало растёт, — со знающим видом закивал Зраци, сжимая в кулак руку с сестринскими кольцами.

Ученик лекаря, обратился к Мару, поглядев на свои ладони:

— Я говорил с Чиёном. Он пока не хочет никуда уходить, даже если Рихард вернётся. Он наставников себе тут нашёл и работу. В боях участвовать собирается через пару дней.

— На смену одному пришёл другой — таков порядок нашей жизни. Разве Зраци не достойная замена Чиёну? А? Глянь на него, Бэн! А что у тебя с пальцем. С большим? Он будто плохо гнётся.

— Сломал, когда пираты напали.

— Какие страсти. Ты бы себя поберёг, — не стал расспрашивать Мару и обратился к Зраци, идущему слева: — А ты как собираешься на материк Роиза попасть? Это же за морем.

— Корабли не ходят туда? — тот вздёрнул брови. — С попутным судном отправился бы я. Мне говорили, что с Нархейма уплыть можно.

Их разделила бричка с худой лошадёнкой. Мару цепко смотрел на Зраци, отрезанного от него и Бэна. Когда пыль улеглась и ребята снова сошлись, человек в пёстром широко улыбнулся, прикрыв золотые глаза:

— Кто знает, может и оттуда ходят корабли. Нам, северянам, это неведомо.

— Вы на юг путь держите куда?

— Мы будем проездом в Цветочной Столице, а дальше посмотрим, — твёрдо ответил Бэн.

Глава 74

Ночь боли и криков

Лодка

Ночь плескала тёмными волнами по щитам, играла сине-зелёными всполохами далеко слева, куда ещё не добрались низкие тучи, фырчала и хрипела голосом монстра, везущего судёнышко вперёд. Несколько раз Блиц оглядывался, выпускал из пасти верёвку и уходил на глубину. Но вскоре возвращался, довольный, сытый, фыркая и брызгая вокруг студёными каплями. Он подплывал к своему повелителю, ластился, жмурился и урчал от поглаживаний под пластинами чешуи так, что поднимались волны, а после, без дополнительных просьб и приказов, принимался за дело.