Чтение онлайн

В. И. Холмогоров полагает, что сыновья ветеранов и колоны являлись, «в сущности, почти никуда не годным боевым материалом». Поэтому правительство направляло таких подневольных рекрутов в пограничные войска. Подразделения же «полевой армии» комплектовались исключительно из наемников-варваров внеимперского происхождения [73] . Кроме того, рекрутов-провинциалов необходимо было обучать и тренировать в течение достаточно долгого времени, прежде чем они становились солдатами. Для варваров же военное дело было занятием, к которому они приучались с детства. «Варвары, — пишет Вегеций, — и ныне считают, что только ему и нужно предаваться; они уверены, что все остальное состоит в этом искусстве и все через него они могут достичь» (Veg., III, 10) [74] .

В действительности подобные выводы могут быть справедливы для ситуации, сложившейся в системе комплектования во второй половине IV в., но они являются совершенно необоснованными для первой половины того же столетия. Успешные войны, проводившиеся в период тетрархии и при Константине, обеспечивали непрерывный приток поселенцев-варваров. Будучи обязанными praebitio, они отправляли в армию всю свою молодежь. Например, согласно сообщению Евсевия, после поселения сарматов на римской территории те из них, которые были пригодны к военному делу, тут же были приняты на военную службу и зачислены в регулярные римские подразделения (Euseb., Vita Const., IV, 6). Это были первоклассные рекруты, уже готовые к участию в боевых действиях.

Как только новобранцы-варвары становились солдатами, они сразу же превращались в римских граждан, т. е. должны были нести все положенные повинности, но вместе с этим пользовались всеми привилегиями, гарантированными государством военным. В зависимости от необходимости их либо распределяли в уже существовавшие регулярные воинские части, в том числе и легионы, либо из них образовывали новые подразделения [75] . После службы иммигранты-варвары становились ветеранами, а их дети наследовали военные повинности отцов [76] . Поселение варваров на пустовавших пограничных землях гарантировало не только приток в армию необходимого числа рекрутов, но и поступление в казну значительных денежных сумм, полученных от провинциалов, не желавших идти на военную службу.

Чужеземные наемники, федераты и рекруты из внеимперских варваров. Уже во второй половине III в. римляне очень часто стали использовать наемников. Практика усиления действующей военной группировки отрядами наемников, распускавшимися после окончания военной кампании, была традиционной для империи. Она существовала со времен Марка Аврелия и не таила в себе никакой опасности до тех пор, пока наемники сражались против внешнего врага. В период кризиса III в. варварские вспомогательные войска также принимали участие в походах римской армии. Однако частые военные мятежи привели к тому, что претенденты на императорскую власть стали использовать варварские отряды как дополнительное средство в борьбе против своих противников [77] .

Вовлечение варваров в гражданские войны стало особенно ощутимо после 260 г., когда римская армия понесла поражение от персов, а император Валериан был пленен. Известие об этой катастрофе послужило сигналом для начала многочисленных военных восстаний. Постум, объявивший себя императором в Галлии, призвал на помощь многочисленные вспомогательные войска кельтов, франков (SHA, Gall., 7, I) [78] и других германцев (SHA, Trig, tyr., 6, 2) [79] . Количество варваров было в армии Постума столь велико, что Аврелий Виктор называет его предводителем варваров в Галлии (Aur. Viet., Caes., 33, 7) [80] . По мнению А. Барберо, речь в данном случае идет не о рекрутах для регулярной армии, а об отрядах наемников под командованием собственных вождей. Эти контингенты были предоставлены Постуму в соответствии с договорами, заключенными в то время, когда он стоял во главе воинских сил, защищавших рейнскую границу [81] . В IV столетии система усиления римской армии отрядами чужеземных варваров для борьбы с внешним или внутренним противником оставалась в принципе той же. Накануне каждой военной кампании, римляне всегда привлекали в армию большое количество наемников-варваров. Так, например, известно, что Магненций пополнял свою армию франкскими и саксонскими наемниками (Iul., Ad Const., I, 28), а Констанций II — готами (Amm., XX, 8, 1).

Особой формой привлечения военной силы варваров на помощь римским войскам стал федеративный договор, в соответствии с которым варвары-федераты получали от римлян определенное содержание в виде денежных выплат (tunera stipendia) или поставок продовольствия (annonae foederaticae) [82] , в обмен на которое они были обязаны оказывать военную помощь римским войскам. В доадрианопольский период контингенты федератов были малочисленными и поддерживали римскую армию, как правило, только тогда, когда она вела наступательные действия на территории противника [83] . Это было обусловлено, с одной стороны, относительной стабилизацией внутри империи, а с другой — слабостью варварского мира [84] . При Диоклетиане не было заключено ни одного федеративного договора с зарейнскими или задунайскими племенами, и в источниках не упоминается о выплате им субсидий [85] . Данный факт объясняется тем, что успехи, достигнутые в конце III в. в борьбе с варварами позволили империи диктовать противнику условия мира с позиции силы. При Диоклетиане разгром варваров сопровождался, как правило, их переселением на римскую территорию (Eutrop., IX, 25). Победоносные войны сопровождались усиленным фортификационным строительством на лимесах. Все это делало ненужным заключение договоров с ослабленным врагом. Нет никаких сведений о федеративных договорах, заключенных с варварами, и в первые годы правления Константина. Однако ситуация меняется в начaле 30-х гг. IV в. В 332 г. Константин нанес решительное поражение готам. Результатом одержанной победы стало заключение договора, продемонстрировавшего изменение политики империи в отношениях с варварским миром. Готы-тервинги стали клиентами империи [86] . Согласно условиям заключенного соглашения, готы получали от римлян ежегодное содержание, доставляемое на кораблях дунайского флота. К этому добавлялись денежные выплаты и ценные подарки готским вождям. Продовольствие, которое отправлялось готам, становилось все более и более необходимым для их существования. Со своей стороны варвары были обязаны оказывать римлянам военную помощь (Euseb., Vita Const., IV, 5; Eutrop., X, 7; Excerpta Val., 6, 31; Aur. Viet., Caes., 41, 12; Them., Or., X, 101 1; lord., 21). Готские отряды неоднократно использовали Констанций II и Юлиан [87] . Готы оставались практически единственными постоянными федератами на северных границах империи [88] .

Кроме создания наемных отрядов или привлечения федератов, действовавших лишь во время проведения одной военной кампании, римское правительство вербовало чужеземных варваров для пополнения ими регулярных воинских частей. Такие волонтеры набирались индивидуально и служили на определенных условиях [89] . В соответствии с заключенным договором римляне могли также потребовать от варваров отправки в армию своей молодежи. Подобные поставки рекрутов либо имели единовременный характер (Amm., XXVIII, 5, 4; XXXI, 10, 17; ср.: SHA, Prob., XIV, 7), либо совершались с определенной периодичностью (Amm., XVII, 13, 3). Возможно уже в III в. полученные от варваров рекруты попадали в подразделения, укомплектованные римскими гражданами. По сообщению Зосима, Клавдий II пополнял регулярные воинские части пленными готами (Zos., I, 46, 1). В жизнеописании Проба сообщается, что этот император потребовал у побежденных германцев 16 тыс. молодых рекрутов, которые были распределены по 50–60 чел. в различные воинские части римской армии (SHA, Prob., XIV, 7) [90] .

Весьма вероятно, что установление федеративных отношений с готами также способствовало тому, что регулярные подразделения римской армии стали очень активно пополняться рекрутами готского происхождения. Как отмечает А. Барберо, неслучайно именно с этого времени в эпиграфических и папирологических источниках упоминаются римские солдаты и офицеры, носящие готские имена [91] . Многие из готов на римской военной службе сделали блестящую карьеру и достигли самых высоких должностей в империи [92] .

Несомненно, что при Константине в римскую армию попадало достаточно много варварских рекрутов. Известно, например, что, готовясь к войне с Максенцием, император пополнял свои войска военнопленными варварами особенно из германских и кельтских племен (Zos., II, 15, 1). Отрывочные сведения наших источников послужили основанием для историков XX в. говорить о массированной варваризации, а точнее германизации армии, произошедшей в период правления Константина [93] . Предполагается, что основу римской армии при этом императоре стали составлять подразделения нового типа (auxilia), комплектовавшиеся исключительно зарейнскими германцами [94] .

Количество солдат германского происхождения в армии Константина было весьма значительным. Об этом свидетельствуют дошедшие до нас данные эпиграфики [95] . Однако данный факт еще не является неоспоримым доказательством того, что германские солдаты были чужеземными наемниками и что ауксилии были наиболее распространенным типом подразделений в римской армии. Надписи, относящиеся ко времени кампании Константина против Максенция, свидетельствуют о том, что его армия состояла из старых воинских частей, существовавших до его прихода к власти [96] . У нас нет вообще никаких доказательств того, что новые ауксилии были созданы именно при Константине [97] . По мнению А. Барберо, мы можем выделить всего 8 отрядов, появившихся в период после Диоклетиана и до Юлиана [98] . Однако все они могли быть созданы в правление сыновей Константина [99] . К тому же только две из этих ауксилий носят этнические названия: Sagittarii Nervii и Sagittarii Tungri. Но и нервии и тунгры населяли территории северо-восточной Галлии и были романизированы уже с давних пор [100] . К. Цукерман насчитывает пятнадцать подразделений auxilia, появление которых он относит к первой половине IV в. [101] Из них, по мнению ученого, только Эрулы были набраны за пределами римского государства, остальные же были сформированы из местных уроженцев.

У нас вообще нет достаточно веских оснований утверждать, что правительство придерживалось принципа, по которому подразделения auxilia должны были формироваться из внеимперских элементов. Хотя Вегеций и утверждает, что ауксилии комплектовались из варваров (Veg., II, 2), это вовсе не означает, что под варварами мы должны понимать чужеземных наемников. Многие слабо романизированные племена, сохранявшие свой родовой уклад (кельты, фракийцы, исавры, мавры и др.), хотя и являлись исконными жителями римских провинций, однако могли также считаться варварами [102] . Кроме того, варварами считались те иммигранты, которых правительство селило на пустовавших землях (Laterculus Veronensis, XIII). Не было смысла нанимать на военную службу живших за Рейном германцев, когда большое их количество находилось на территории Галлии. Поэтому логично предположить, что в доадрианопольский период auxilia по большей части формировались именно из «варваров», живших в самой империи [103] . Аммиан прямо указывает на то, что некоторые из частей auxilia, например Петуланты, вербовались из жителей пограничных римских областей (Аmm., XX, 4, 10) [104] .