Чтение онлайн

Во главе флотов находились префекты всаднического ранга. По крайней мере со времен Нерона помощником префекта был субпрефект (subpraefectus), также принадлежавший к всадническому сословию [512] . Командиром отдельной эскадры был наварх. Общее техническое командование флотом осуществлял nauarchus princeps [513] . Триерарх, чье звание приравнивалось к званию центуриона, командовал одним кораблем. В подчинении у триерарха находились classiarii — военные моряки.

Реорганизация флота в период правления Диоклетиана. В эпоху кризиса III в. римский флот переживает период временного упадка. Правительство оказалось неспособным выделять на его содержание необходимые средства, предпочитая уделять все внимание обороне сухопутных границ [514] . Слабость римского флота стала очевидна уже в 260 г., когда франки, совершив разбойничий рейд, прошли Галлию и обосновались в Таррагоне, на северо-востоке Испании. Отсюда в течение двенадцати лет они, используя захваченные римские суда, совершали грабительские набеги вплоть до берегов Африки (Oros., VII, 41, 2).

Во времена тетрархии Караузий отложился от империи и провозгласил себя императором в Британии. Флот сделался опорой его власти — недаром античные авторы наградили узурпатора прозвищем «архипират» [515] . Караузий имел хорошие морские базы не только в Британии, но и на континенте, где его войсками был захвачен важнейший на атлантическом побережье город-порт Гезориак [516] . Монеты с изображениями военных кораблей, выпущенные узурпатором, свидетельствуют о больших усилиях, направленных им на укрепление морского могущества Британии.

Диоклетиан предпринял решительные меры для поддержания боеспособности военно-морских сил. Известно, что, несмотря на свою беспомощность в годы кризиса, Мизенский флот не исчез к концу III в. При тетрархии он продолжил свое существование и был реорганизован Диоклетианом [517] . Позднее он перешел под власть Максенция и принял участие в войне против Константина.

Для того чтобы сломить власть британских узурпаторов, тетрархам пришлось создать в противовес их военно-морским силам свой собственный флот. Это стало возможным после того, как оказался отвоеван Гезориак [518] . Однако морской битвы между правящим тогда в Британии Аллектом и Констанцием Хлором не состоялось: туман помог кораблям Констанция избежать встречи с неприятелем и благополучно переправить на остров римские войска. Мы не знаем, что стало дальше с флотом, созданным Караузием. Возможно, он был разделен на несколько небольших эскадр, которые были размещены в различных портах Ла-Манша и Северного моря.

Не менее энергичные шаги были предприняты Диоклетианом и для усиления речных флотов. Археологически засвидетельствовано, что на левом берегу Дуная при нем было возведено множество укрепленных пристаней, представлявших собой четырехугольник, три стороны которого были окружены стенами, а одна открывалась на реку [519] . На Рейне также были созданы многочисленные эскадры, несшие здесь патрульную службу уже в начале IV в. (Pan. Lat., VII (6), 13, I) [520] . Согласно свидетельству Иоанна Лидийца, во времена правления Диоклетиана во флоте служило 45 562 солдат (Iohan. Lyd., De magistral., I, 27).

Военно-морской флот в IV столетии. После покорения Римом Средиземноморья морской флот утратил свое боевое значение. В IV в. он главным образом осуществлял перевозку сухопутных войск. Так, в 324 г. корабли морского флота были использованы для переправы армии Константина из Фракии на Боспор (Excerpta Val., 5, 28), силами британского флота (classis Britannica) дважды (в 360 и 368 гг.) римские войска были переброшены в Британию (Amm., XX, 1, 3; XXVII, 8, 6).

Notitia говорит о существовании Венетского флота (classis Venetum), имевшего базу в Аквилее (ND, Ос., XLII, 4), Равеннского (classis Ravennatium) (ND, Ос., XLII, 7) и Мизенского флотов (ND, Ос., XLII, 11). Кроме этих постоянно существовавших флотов ad hoc (например, во время гражданской войны) могло строиться большое количество военных кораблей. Так, готовясь к борьбе с Лицинием, Константин приказал заложить гавань в Фессалонике, где было построено более 200 кораблей (Zos., II, 22, 1). Египтяне, финикийцы, киприоты, карийцы и другие народы, населявшие восточные провинции империи, собрали для его противника более 300 кораблей (Zos., II, 22, 2).

Трудно сказать, какие суда использовались в позднеримский период для ведения морских операций. Вегеций утверждает, что существовало два основных типа военных кораблей: либурны и лусории (Veg., II, 1). Первые предназначались для действий на море, вторые несли патрульную службу на Рейне и Дунае. Относительно либурн Вегеций сообщает, что они были заимствованы римлянами у либурнов, живших на побережье Далмации (Veg., IV, 33). Эти корабли якобы отлично зарекомендовали себя в сражении при Акции (31 г. до н. э.) и поэтому послужили образцом для позднейших кораблей римского морского флота. Впрочем, вряд ли мы можем утверждать, что либурны имели какое-то решительное тактическое превосходство над триерами или пентерами. Из описания битвы при Акции, которое нам дает Плутарх, видно, что судьба сражения долгое время оставалась неопределенной. Кораблям Антония приходилось сражаться не столько с противником, сколько с неблагоприятным ветром. Их неповоротливость и медлительность объяснялись более отсутствием необходимого количества гребцов, чем какими-то недостатками конструкции (Plut., Anton., 62) [521] . Хотя пентеры Антония и не могли набрать необходимого разгона для нанесения таранного удара, однако и корабли Октавиана были не в состоянии нанести ощутимого вреда неприятелю. «Суда Цезаря, — пишет Плутарх, — не только избегали лобовых столкновений, страшась непробиваемой медной обшивки носа, но не решались бить и в борта, ибо таран разламывался на куски, натыкаясь на толстые четырехгранные балки кузова, связанные железными скобами» (Plut., Anton., 66; пер. С. П. Маркиша). «Плавающие крепости» Антония могли противостоять трем или даже четырем кораблям Октавиана, и борьба при этом шла с помощью различных метательных и зажигательных снарядов и больше походила «на бой у крепостных стен» (Plut., Anton., 66).

Даже предательство 60 египетских кораблей, которые по приказу Клеопатры в разгар сражения обратились в бегство, прокладывая себе путь сквозь строй сражающихся судов Антония, не привело к немедленной победе флота Октавиана. Моряки и солдаты Антония еще долго сопротивлялись и после того, как место сражения покинул сам главнокомандующий. В итоге флот Антония был не столько уничтожен, сколько попросту прекратил борьбу (Plut., Anton., 68) [522] . Что же касается либурн, то отметим, что у нас нет никаких свидетельств, позволяющих предполагать, что они были единственным или преобладающим типом кораблей, которые находились в распоряжении Октавиана. О либурнах, принимавших участие в сражении при Акции, Плутарх упоминает лишь однажды, причем нельзя сказать, что их действия в отношении судов неприятеля были особенно удачными. Когда несколько либурн настигло корабль Клеопатры, то оказалось, что никакого вреда причинить ему они не могут. По приказу Антония корабль царицы развернулся к преследователям носом и отогнал их (Plut., Anton., 67).

Тем не менее битва при Акции оказала огромное влияние на дальнейшую историю римского военно-морского флота. Но вытеснение либурнами остальных типов кораблей не связано с их удачными действиями в данном морском сражении. Даже если бы победа досталась Антонию, то это не привело бы к принципиально иному положению дел, и пути развития римского морского флота остались бы теми же. После того как Рим сделался безраздельным хозяином Средиземноморья, строительство мощных военных судов стало просто бессмысленным. Во-первых, это было дорого; во-вторых, для обслуживания таких кораблей требовалось очень большое количество людей [523] , которых необходимо было кормить и содержать, что опять-таки требовало больших финансовых затрат; в-третьих, единственным противником римской державы на море отныне могли быть только пираты, а для борьбы с ними были нужны не тихоходные «плавающие крепости», а легкие и маневренные суда, способные настичь любой пиратский корабль. Скорость и малые размеры — вот основные достоинства либурн, сделавшихся на некоторое время основным типом кораблей римского военно-морского флота. Аппиан утверждает, что римляне стали называть либурнами легкие и быстроходные суда с двумя рядами весел, поскольку именно суда такого типа использовали иллирийские пираты, хозяйничавшие в Ионийском море и на островах (Арр., Illyr., I, З) [524] . Длина либурны варьировалась от 24 до 30 м [525] . О количестве экипажа на римской либурне периода принципата мы можем судить на основании одного эпизода, о котором рассказывает Тацит в «Жизнеописании Агриколы» (Тае., Agric., 28). Когорта (т. е. ок. 500 чел.) восставших узипов захватила три либурны, на которых она пыталась бежать из Британии. Таким образом, на борту одной либурны могло находиться около 170 чел., включая гребцов.

Если верить Вегецию, то еще в начале V в. римский военно-морской флот состоял из судов, строившихся по образцу далматинских либурн (Veg., IV, 33). Правда, мы едва ли можем утверждать, что «либурны» IV в. действительно имели хоть какое-то отдаленное сходство с либурнами времен Августа или Траяна. Анализ имеющихся в нашем распоряжении источников показывает, что в IV в. название «либурна» превратилось в terminus technicus для любого военно-морского корабля [526] . Например, Евтропий утверждает, что на пятом году первой Пунической войны римляне «впервые сражались на кораблях, укрепленных рострами, которые называют либурнами» (Eutrop., II, 20, 1) [527] .