Чтение онлайн

В начале III столетия структура легиона, насколько мы можем судить на основании имеющихся в нашем распоряжении свидетельств, еще не претерпела существенных преобразований. Этот вопрос отчасти прояснился благодаря графическим символам, обнаруженным на некоторых надписях, происходящих из Майнца (CIL, XIII, 6801) и Ламбеза (CIL, 2568–2569а). Было высказано предположение, что эти символы, соответствующие шести рангам центурионов в каждой когорте, должны указывать на место центурии на поле боя, что позволило говорить об определений преемственности, существовавшей в III столетии, с манипулярным построением республиканской эпохи. Только теперь вместо гастатов, принципов и триариев первую линию построения образовывали манипулы фалангариев, за ними стояли Ланциарии и позади них лучники. Манипул, как и прежде, состоял из двух центурий. Центурия posteriores (последних) располагалась слева от центурии priores (первых). Манипул имел четыре ряда в глубину и 40 человек по фронту. Графические символы, а также надписи из Апамеи показывают, что в северовскую эпоху когорты легионов, как и прежде, состояли из шести центурий [620] . Во время сражения когорты легиона выстраивались, по всей видимости, в порядке убывания номеров, слева направо [621] .

Впрочем, возможно, что уже во времена правления Септимия Севера была сделана попытка произвести изменения в структуре легиона. Некоторые надписи из Апамеи показывают, что при Александре Севере в первой когорте Второго Парфянского легиона существовало звание центуриона pilus posterior (АЕ, 1993, 588), не засвидетельствованное ранее для легионов. Это открытие оживило дискуссии вокруг вопроса о количестве центурий в первой когорте. Однако надпись из Ламбеза казначея первого центуриона первой когорты (tabularius principis) Третьего Августова легиона, сделанная при Септимии Севере и возобновленная при Валериане и Галлиене, говорит только о пяти опционах первой когорты, не упоминая об optio pili posterioris. Поэтому было сделано предположение, что Второй Парфянский легион, созданный Септимием Севером имел нетипичную структуру, лучше приспособленную к новым требованиям римской военной стратегии. Увеличение количества центурий в первой когорте должно было способствовать выделению из легиона отдельных подразделений и формированию вексилляций [622] .

По-видимому, к концу III в. легионная структура оставалась той же, что и прежде. Эпитафия Аврелия Гая (АЕ, 1981, 777) и данные Notitia Dignitatum (ND, Or., XXXIX, 30; 31; 33; 34) свидетельствуют, что легионы, созданные в правление Диоклетиана, состояли из 10 когорт. Мы можем также утверждать, что по крайней мере некоторые из этих легионов соответствовали традиционной модели и насчитывали около 6 тыс. чел. Это, например, можно с полной определенностью утверждать в отношении Третьего Диоклетианова легиона, из состава которого было впоследствии выделено несколько подразделений, размещенных в разных пунктах нильской долины. Ко времени составления Notitia Dignitatum части легиона находились в Омбре, Презенции и Фивах (ND, Or., XXXI, 31, 33, 38). Около 301 г. в Луксоре был построен лагерь, который должен был принять один из отрядов этого легиона. Если придерживаться в расчетах норм, существовавших в период принципата, то лагерь мог вместить от 1, 5 до 2 тыс. чел. [623] То же самое можно сказать о Втором Геркулиевом и Первом Юпитеровом, которые, как и Третий Диоклетианов, были сформированы около 297 г. в сложной политической обстановке, когда вспыхнуло восстание в Египте и шла тяжелая война с персами. После того как внешнеполитическая обстановка стабилизировалась, некоторые из старых легионов были распределены по приграничным крепостям в качестве гарнизонов [624] .

Радикальные изменения структуры римских воинских частей, в том числе и легионов, происходят, очевидно, только при Константине. Аврелий Виктор недвусмысленно приписывет этому императору проведение некой военной реформы (Аиг. Viet., Caes., 41, II) [625] . Мы можем только догадываться, в чем была ее суть. Вероятно, процесс дробления старых воинских частей принял целенаправленный и повсеместный характер. Следствием значительного уменьшения численности легиона было стирание границ между различными звеньями его структуры: когорты уменьшались до размеров прежних центурий. Это неизбежно вело к терминологическим изменениям, наиболее заметным из них является исчезновение самого понятия cohors в смысле структурного звена легиона, которое может действовать как самостоятельное тактическое подразделение. Как отмечает О. Шмитт, в последний раз когорта в качестве составной части легиона упоминается в 312 г., что является результатом реорганизации армии, проведенной при Константине [626] . По какому принципу создавались новые воинские части, сказать трудно, но, по всей видимости, была какая-то единая схема, которой стремились придерживаться. Нельзя не отметить, что в наших источниках неоднократно упоминаются воинские отряды (как кавалерийские, так и пехотные) по 300 чел. Такое количество всадников, например, оставалось у императора Грациана после поражения, понесенного им от войск Магна Максима (Zos., IV, 35, 5), и столько же всадников гуннов было под командованием магистра оффиций Олимпия, когда в 409 г. он совершил нападение на готский лагерь около Пизы (Zos., V, 45, 6). Несомненно, что и в первом, и во втором случаях речь идет о дворцовых схолах. Однако как объяснить тот факт, что именно по 300 солдат из каждого пехотного подразделения требует предоставить ему император Констанций II, по 300 солдат из каждого подразделения дает Валент Себастиану, и именно 300 римских солдат переходят на сторону готов после сражения под Адрианополем. Не определяется ли в данном случае цифра 300 численностью отрядов, входивших в состав более крупных воинских частей? В связи с этим можно вспомнить, что анонимный автор трактата «De rebus bellicis» называет все отряды римской армии схолами (Anon., De reb. bell., 5, 4), а Вегеций утверждает, что легионы состоят из большого количества схол (Veg., II, 19) [627] . Это позволяет предположить, что схолами назывались в этот период не только самостоятельные кавалерийские части, но и структурные единицы подразделений пехоты. Низшим звеном схолы являлось contubemium (Veg., II, 13; cf.: Amm., XXV, 2, 2), т. e. отделение, состоявшее из солдат, живших в одной палатке и располагавшихся в строю друг за другом. Контуберния, согласно Вегецию, состояла из 10 солдат и одного десятника (decanus). Десять контуберний образовывали более крупную тактическую единицу — «центурию» во главе с центенарием (сотником). В действительности центенарии командовали не центуриями, численность которых варьировалась от 80 до 160 чел., а отрядами в 100 чел. Поскольку численность позднеримских подразделений составляла в среднем 1000–1200 чел., то они должны были состоять из трех и более схол.

Не исключено, что создание новых подразделений независимо от их типа осуществлялось по иному принципу. Согласно утверждению Вегеция, в современную ему эпоху не существовало разницы между когортами и центуриями, т. е. структурными звеньями подразделения численностью по 111 чел. каждое (100 рядовых, 10 деканов и 1 центенарий) (Veg., I, 23) [628] . Очевидно, и количество «центурий» в современном Вегецию подразделении соответствовало количеству когорт в прежнем легионе. Характерно, что подобная же десятиричная структура воинских подразделений существовала и у различных германских племен. Еще Тацит отмечает, что отряд пехоты у германцев составлял 100 чел. (Тас., Germ., 6). У вестготов с V по VII в. наименьшей войсковой единицей являлось отделение в 10 чел. (decania) с деканом во главе. Десять деканий образовывали сотню (centena), во главе которой стоял центенарий. Самым крупным подразделением была тысяча с тысячником (millenarius) во главе [629] . В IV в. отряды в 1 тыс. чел. были типичны также и для ополчении вандалов [630] . Подобный вывод подтверждается прежде всего сообщением Прокопия, согласно которому Гейзерих разделил свою армию на 80 частей в соответствии с количеством хилиархов (трибунов), чтобы казалось, будто бы у него было 80 000 воинов (Ргосор., BV, I, 5, 18) [631] . Таким образом, структура новых подразделений могла быть позаимствована римлянами у германцев.

После того как уже не осталось подразделений прежнего состава, процесс создания новых отрядов пошел другим путем, наглядным отражением которого стало появление в названии воинской части эпитетов seniores и iuniores. Д. Хоффманн выдвинул идею, что разделение подразделений на старших (seniores) и младших (iuniores) было вызвано разделом империи между Валентинианом I и Валентом в 364 г. [632] Наименование seniores получили отряды, перешедшие под командование Валентиниана I — старшего августа (Augustus senior), a iuniores — подразделения, доставшиеся Валенту (Augustus iunior). Тем не менее эта гипотеза вызвала вполне обоснованные сомнения, поскольку некоторые воинские части, находившиеся на Востоке, были seniores, а некоторые из западных — iuniores. Подобный факт можно было бы объяснить тем, что оба августа в случае необходимости посылали друг другу на помощь военные контингенты. Но после того, как была обнаружена эпитафия Флавия Эмилиана, дуценария ауксилии Iovii Cornuti seniores, датируемая 356 г., вопрос оказался практически решенным [633] . По мнению некоторых исследователей, создание на базе одного отряда двух было следствием тяжелых потерь, понесенных армией в битве при Мурсе [634] . Другие полагают, что разделение воинских частей было произведено еще в процессе реформ Константина [635] . В настоящее время практически общепринятой стала точка зрения, в соответствии с которой эпитеты seniores — iuniores являются не пространственной (запад — восток), а хронологической характеристикой: отряды, получившие наименование seniores, существовали до того, как были сформированы отряды с теми же названиями, но обозначенные как iuniores [636] . Разделение одного отряда на две части произошло, очевидно, не в результате целенаправленной реформы, а было следствием длительного поэтапного процесса [637] . Требование, чтобы дети солдат поступали на службу в те же подразделения, в которых служили их отцы, могло привести к ситуации, когда рекрутов становилось больше, чем было необходимо для пополнения того или иного подразделения. Создание отрядов iuniores позволяло сыновьям солдат начать свою службу в тех же привилегированных воинских частях, в которых служили их отцы, и достаточно быстро продвигаться вверх по служебной лестнице [638] . Подобная практика неизбежно вела к уменьшению численного состава подразделений. По мнению Я. Ле Боэка, этот процесс продолжался на протяжении всего IV в. [639] .

Иерархия воинских званий в легионах. Единственным источником, имеющимся в нашем распоряжении, который дает подробный перечень офицерских и унтер-офицерских званий и должностей, существовавших в легионе в начале V в., является Вегеций. Приведенная иерархия воинских званий является для нас тем более ценной, что сделана она, если верить тому, что говорит автор «Эпитомы», «в соответствии с существующими «табелями о рангах» (secundum praesentes matriculas) (Veg., II, 7). Вегеций различает два класса военнослужащих: к первому (milites principals) относятся те, кто пользуется привилегиями и освобожден от выполнения различных воинских повинностей (munera); ко второму принадлежит рядовой состав (munifices) (Veg., II, 19), не имеющий никаких привилегий и обязанный нести все тяготы службы (Veg., II, 7). Отличительным признаком ранга принципалов было наличие полного комплекта тяжелого защитного вооружения (Veg., И, 15).

Командиром легиона был офицер, носивший звание трибуна (tribunus), Легионный трибунат вышел из трибуната городских когорт и непосредственно из центурионата [640] . При Галлиене трибуны еще не исполняли тех функций, которые были им присущи в следующем столетии. Типичной военной карьерой этого периода является карьера Траяна Муциана. После службы в когорте Второго Парфянского легиона он стал преторианским всадником, затем protector (et) centurio legionis, далее centurio protector в когорте ночной стражи, городской когорте и преторианской когорте, потом получил звание princeps protector и primipilus; наконец Муциан достиг звания префекта легиона, а затем дукса [641] . Характерно, что в этой карьере нет никакого упоминания о трибунате. Анализ эпиграфических данных демонстрирует, что трибуны в данный период никогда не становились tribuni legionis. Другими словами, трибуны середины III в. в некотором роде подобны трибунам преторианских когорт, делавшим исключительно военную карьеру, а не римским всадникам, сыновьям всадников, как прежние ангустиклавные трибуны [642] .

В IV в. tribunus — наиболее употребительный термин, использовавшийся для обозначения командиров не только легионов, но и целого ряда других подразделений позднеримской армии. Трибуны командовали легионами, ауксилиями, когортами (ND, Or., XLII, 40, 41; ND, Ос., XXVI, 14–20), схолами (Amm., XXVI, 1, 4), вексилляциями, отрядами, сформированными из варваров (ND, Ос., XXXIV, 24) [643] , и даже управляли государственными оружейными мастерскими (Amm., XIV, 7, 18).

В тексте Аммиана звание трибуна очень часто заменяется на praefectus и praepositus. Для историка эти термины, судя по всему, являются синонимичными [644] . Иногда Аммиан называет командиров подразделений (очевидно, трибунов) rectores militiae или ductores (Amm., XIV, 2, 15; 17; XVI, 12, 20). Звание praepositus для обозначения командира подразделения часто используется и в других наших источниках. Р. Гроссе, основываясь на том, что препозиты в статьях Кодекса Феодосия упоминаются после трибунов (CTh, VII, 1, 2; 1, 10; 4, 1; 9, 2), приходит к заключению, что рангом они были ниже последних [645] . Однако далеко не всегда препозиты упоминаются в Кодексе позади трибунов. Ряд статей, напротив, первыми называет именно препозитов (CTh, VI, 13, 1; VII, 12, 1;21, 1) [646] . Таким образом, у нас нет никаких причин полагать, что составители статей Кодекса строго придерживались иерархического принципа. Препозиты командовали подразделениями того же типа, что и трибуны: схолами (CTh, VI, 13, 1), легионами и когортами (CTh, VII, 20, 10), а также осуществляли контроль за летами (CTh, VII, 20, 10) и управляли оружейными мастерскими (Amm., XXIX, 3, 4). На этом основании В. И. Холмогоров делает вывод, что, в сущности, препозиты ничем не отличались от трибунов, и если они все-таки уступали последним в ранге, то чисто формально [647] . А. X. М. Джонс считает, что препозит — это, строго говоря, обозначение поста, а не ранга: офицер мог быть трибуном и называться praepositus отряда [648] . Одна из статей Кодекса Феодосия (CTh, VII, 20, 10) [649] позволяет утверждать, что в данном случае прав А. X. М. Джонс, и «препозит» — это действительно обобщенное название для командиров воинских подразделений [650] .

В одной воинской части должно было быть несколько трибунов. Например, известно, что в битве при Аргенторате пало двое трибунов Корнутов (Amm., XVI, 12, 63). Аммиан упоминает нескольких трибунов Константиновою легиона, один из которых возложил золотую цепь на голову Фирма (Amm., ХХIХ, 5, 20). Трибуны различались по рангу. Вегеций говорит о существовании tribunus maior и tribunus minor (старшего и младшего военного трибунов); старший военный трибун назначался императорским указом (per epistolam sacram imperatoris), младший достигал своего положения по выслуге (per labore) (Veg., II, 7). Согласно Лактанцию, Константин имел звание tribunus ordinis primi (Lact., 18, 10). Другими сведениями о иерархии трибунских должностей мы не располагаем. Среди трибунов были и такие, которые временно не имели подразделений под своим командованием. Они назывались tribuni vacantes (Amm., XV, 3, 10; XVI, 12, 63; XVIII, 2, 2; XXXI, 13, 18), служили обычно в штабах императора или военачальника и использовались для особых поручений. Так, в 359 г. Гариобавда, имевшего звание tribunus vacans, цезарь Юлиан отправил послом к аламаннскому царю Гортарию (Amm., XVIII, 2, 2). Иногда tribuni vacantes могли быть использованы для усиления резервных отрядов, создававшихся на случай прорыва противником фронта боевого порядка (Veg., III, 17).