Чтение онлайн

Возможно, римским всадникам удалось бы опрокинуть не готовых еще к бою варваров, однако произошло то, чего дожидались готы и чего никак не могли предположить их противники: на поле сражения показалась кавалерия Алафея и Сафрака. Завидев неожиданно появившегося неприятеля, римляне в панике развернули коней и помчались прочь (Amm., XXXI, 12, 17). Готско-аланская кавалерия во весь опор понеслась во фланг римской пехоты, которая уже вступила в сражение с основными силами готов.

Несмотря на тяжелое положение, в котором оказалась в этот момент римская армия, еще не все было потеряно. Эскадроны римской конницы, собранные на левом фланге, отважно помчались в атаку и, опрокинув готов, продвинулись до самого табора. Однако их усилия не были поддержаны теми подразделениями, которые подошли на поле сражения позже и не были еще поставлены в строй (Аmm., XXXI, 13, 2).

Варвары, «высыпавшие несчетными отрядами» из-за повозок, опрокинули римских всадников [914] . После этого вся римская армия оказалась зажатой в тиски: «…и в этой страшной тесноте нельзя было очистить место для отступления, и давка отнимала всякую возможность уйти, — пишет Аммиан, — наши в отчаянии взялись снова за мечи и стали рубить врага, и взаимные удары секир пробивали шлемы и панцири» (Amm., XXXI, 13, 3; пер. Ю. А. Кулаковского и А. И. Сонни).

Римляне мужественно сопротивлялись. Валент, пробираясь по грудам мертвых тел, бросился к стоявшим «несокрушимой стеной» легионам Ланциариев и Маттиариев (Аmm., XXXI, 13, 8) [915] . В резерве должны были находиться Батавы, появление которых могло переломить ход сражения. Однако когда магистр Виктор поскакал к ним, чтобы привести на помощь, то не смог их найти: вероятно, Батавы предпочли не искушать лишний раз судьбу и позаботились о собственном спасении.

Не в силах выдержать одновременно фронтального и флангового удара, римская пехота наконец обратились в бегство. Поражение было полное. Две трети армии во главе с самим императором погибли в этой страшной сече. Как пишет Аммиан, понесенные потери остались невосполненными даже к тому времени, когда он заканчивал свой грандиозный труд (ок. 390 г.) (Amm., XXXI, 13, II) [916] . Конец убийствам положила безлунная ночь, позволившая оставшимся в живых добраться до Адрианополя.

Г. Дельбрюк посвятил целую главу анализу сражения под Адрианополем, в которой он попытался не только реконструировать ход событий, предшествовавших этой битве, определить численность армий противоборствовавших сторон, восстановить картину самого сражения, но и ответить на вопрос: в чем же была причина поражения Валента [917] ? Исследователь, приходит к выводу, что под Адрианополем силы обеих сторон были приблизительно равными, а потому, как он считает, военных оснований для абсолютного разгрома римлян не было. Причину их поражения Г. Дельбрюк склонен видеть в том, что арианство Валента вызвало резкое недовольство в народе и в среде военных, что повлекло за собой измену части армии и высшего командного состава [918] .

Э. Нишер, сравнивая Аргенторатское и Адрианопольское сражения, стремится объяснить их различный исход, во-первых, умелым командованием Юлиана, а во-вторых, и главным образом, тем, что галльская армия представляла собой единое целое, в то время как армия Валента состояла из разрозненных отрядов, наспех стянутых из различных провинций [919] .

В. И. Холмогоров полагает, что полководцы Валента под Адрианополем имели возможность повторить тот же маневр, который принес успех Юлиану под Аргенторатом (т. е. выдвижение пехотного резерва против атакующей во фланг конницы), однако они не смогли по каким-то причинам этого сделать. Вероятно, этому воспрепятствовало разложение, царившее в рядах самой римской армии [920] . По мнению В. И. Холмогорова, армия Юлиана состояла главным образом из вербованных волонтеров-германцев, которых можно было своевременной выплаты жалованья побудить достойно сражаться. У Валента же основная чаcть армии состояла из принудительно набранных крепостных-летов. «Таких подневольных солдат-варваров никакими усилиями нельзя было воодушевить к бою с варварами-готами, которые могли принести им только освобождение от беспощадно давившей их римской государственной машины, они массами дезертировали из армии еще до столкновения с неприятелем» [921] . Поэтому В. И. Холмогоров, так же как Г. Дельбрюк и Э. Нишер, склонен объяснять поражение римлян под Адрианополем причинами невоенного характера.

Но действительно ли не было чисто военных причин, обусловивших сокрушительное поражение римлян? Ф. Ришардо, уделивший большое внимание анализу Адрианопольского сражения, придерживается прямо противоположного мнения [922] .

Вообщем, принимая для численности обеих армий цифровые данные, предложенные Г. Дельбрюком, он тем не менее склонен считать, что поражение римлян носило чисто военный характер. Некоторые из причин уже были отмечены нами выше (утомительный переход, отсутствие укрепленного лагеря). К этому можно добавить, что, по мнению исследователя, Валент должен был сразу начать бой, а не вступать в новые переговоры с Фритигерном, все еще не веря очевидным фактам и все более и более изматывая своих и без того утомленных многочасовым переходом и напряженным ожиданием солдат. Неудивительно, что римляне бросились в атаку, не дожидаясь приказов своих военачальников. Стихийно начавшееся сражение Ф. Ришардо называет «солдатской баталией», в которой главнокомандующий не принял никакого участия [923] . При таких обстоятельствах, делает вывод Ф. Ришардо, любая армия была бы обречена на поражение. Этот аргумент исследователя в действительности не может быть принят во внимание. Во-первых, потому, что Валент вел переговоры с вождем готов в тот момент, когда его армия еще только строилась в боевой порядок. Поэтому даже если бы он пожелал немедленно начать сражение, он не смог бы этого сделать. Во-вторых, переговоры как раз и были той целью, ради которой император появился со своей армией перед вражеским лагерем. Да, поражение римлян носило чисто военный характер. Но судьба римской армии решилась не 9 августа, а днем раньше в палатке Валента, когда императору показалось, что победа может быть бескровной.

Иовианы и Геркулианы были самыми знаменитыми подразделениями позднеримской армии. Упоминания о них сохранились у Аммиана Марцеллина, Вегеция, Евнапия, Зосима и Григория Турского. Названия этих подразделений должны указывать, что они были образованы из солдат легионов Iovia и Herculia, созданных в период первой тетрархии. Впрочем, свидетельства, сохраненные нашими источниками, позволяют выдвинуть и другую версию появления Иовианов и Геркулианов. Согласно утверждению Вегеция, оба легиона были образованы в III в. в Иллирике, по-видимому, еще до прихода к власти Диоклетиана. При своем сформировании они были названы Маттиобарбулами и насчитывали по 6 тыс. солдат. Это название было дано легионам, потому что легионеры были вооружены маттиобарбулами, или плюмбатами. Легионеры носили по пять таких дротиков внутри своих щитов (Veg., I, 17). Маттиобарбулы проявили себя во многих войнах и уже в это время стали самыми прославленными легионами империи. После того как Диоклетиан избрал своим соправителем Максимиана (286 г.), было принято называть наиболее отличившиеся воинские подразделения иовиевыми и геркулиевыми (Aur. Viet., Caes., 39, 18) [924] , поэтому Матгиобарбулы были переименованы в Иовианов и Геркулианов. Эти легионы императоры предпочитали всем остальным (Veg., I, 17) [925] . Отправляясь в Галлию подавлять восстание багаудов, Максимиан, очевидно, взял оба легиона с собой. Неизвестно, вернулись ли Иовианы и Г еркулианы обратно в Иллирик, мы знаем только, что в середине IV в. они находились в Галлии. Возможно, они были оставлены здесь для постоянного несения службы Максимианом или же были переведены сюда Константом после того, как он победил брата и присоединил его владения к своим [926] . Констант вел напряженные войны с аламаннами и, несомненно, не упустил бы случая укрепить галльскую армию двумя лучшими легионами империи. Об исключительном положении в армии этих подразделений может свидетельствовать тот факт, что комит обоих легионов Магненций организовал заговор против Константа и сам был провозглашен новым императором (Zos., II, 42, 2). Иовианы и Геркулианы поддержали своего командира и, конечно же, приняли самое активное участие в начавшейся затем гражданской войне. После поражения Магненция некоторые западные подразделения, оказавшие ему поддержку, в наказание за это были переведены на Восток. Подобная судьба постигла Иовианов и Геркулианов: этих легионов не было в Галлии, когда командование армией принял цезарь Юлиан. Они были переведены в одну из малоазийских провинций. Нам только известно, что офицеры из обоих подразделений помогали в проведении судебных процессов, проходивших в Халкедоне над сторонниками Констанция II, после того как Юлиан стал императором (Аmm., XXII, 3, 2). Сам факт участия командного состава легионов в этих делах со всей очевидностью демонстрирует, какие чувства должны были питать Иовианы и Геркулианы к победителю при Мурсе.

Возможно, что неприязненное отношение Геркулианов и Иовианов к сыновьям Константина I было далеко не случайным. В легионах, возвеличенных при Диоклетиане, был, по всей видимости, достаточно сильно развит культ Юпитера и Геркулеса. Константин не решился открыто запретить исповедовать языческие культы [927] . Однако его сыновья отошли от политики веротерпимости [928] . Недовольство Константом могло быть вызвано прежде всего проводившимися при нем преследованиями языческих верований. Неисключено, что сам Магненций, вставший во главе заговора, будучи по происхождению наполовину франком, придерживался религии своих предков. Констанций не только сослал Иовианов и Геркулианов в далекую провинцию, но и поставил командиром над ними комита Варрониана, отца будущего императора Иовиана. Верный сторонник Констанция Варрониан не пользовался симпатиями своих солдат, что после его отставки со всей очевидностью было продемонстрировано его сыну, командовавшему тогда корпусом domestici protectores (Amm., XXV, 5, 4; 8).

В лице Иовианов и Геркулианов Юлиан получил преданных и надежных защитников своей власти. Возможно, именно он дал им, как и другим отрядам галльской армии, поддержавшим его, привилегированный статус гвардейских дворцовых подразделений (palatini). Оба легиона отправились вместе с ним в персидский поход (363 г.). Неожиданная смерть императора и избрание Иовиана не обещали легионерам ничего хорошего. По сообщению Аммиана, первым следствием произошедших событий было то, что знаменосец (signifer) Иовианов бежал к персам, поскольку опасался мести нового государя за злословие по поводу его отца (Amm., XXV, 5, 8).