Чтение онлайн

Кроме шпионов, действовавших в глубоком тылу на территории противника, на службе у военного командования были тайные агенты (arcani). Эта должность была учреждена при Константе. Арканы должны были, разъезжая в разных направлениях, вести наблюдения за перемещениями пограничных племен и доносить о них военачальникам. В 368 г. британские арканы были изобличены в том, что за деньги сообщали варварам обо всем происходившем на римской стороне, поэтому Феодосий Старший лишил их занимаемых постов (Amm., XXVIII, 3, 8).

Послы, находившиеся за границей, одновременно служили и государственными шпионами. Они тайно извещали императорский двор о том, что они видели и слышали [803] . Так, известие о готовящемся вторжении персов в восточные провинции империи римляне получили от нотария Прокопия, который был отправлен в Персию, чтобы заключить мирный договор с царем (Amm., XVII, 14, 3; XVIII, 6, 17). Прежде чем быть доставленным в императорский штаб, послание было передано в город-крепость Амиду, где находился магистр конницы Урзицин. Этот документ представлял собой пергамент, исписанный тайнописью и спрятанный в ножнах меча. Текст был составлен намеренно неясно, чтобы в случае, если бы посыльные были захвачены, неприятели не могли бы расшифровать письмо. Содержание его было следующим: «Далеко отослав греческих послов, может быть, даже с целью предать их смерти, престарелый царь, не довольствуясь Геллеспонтом, намерен навести мосты на Гранике и Риндаке и наводнить Азию многочисленными народами. И сам по себе он вспыльчив и свиреп, а тут еще его возбуждает и поощряет преемник римского императора Адриана. Пришел конец Греции, если она не будет настороже» (Amm., XVIII, 6, 18; пер. Ю. А. Кулаковского и А. И. Сонни). Текст был понят таким образом: «…персидский царь перейдет через Анзабу и Тигр и под влиянием уговоров Антонина хочет стать владыкой Востока» (Amm., XVIII, 6, 19; пер. Ю. А. Кулаковского и А. И. Сонни). Письмо было доставлено не простыми посыльными, а специальными агентами, очевидно, состоявшими при Прокопии, которых Аммиан называет exploratores (Amm., XVIII, 6, 17).

В экстренных случаях на вражескую территорию противника в качестве разведчика мог быть отправлен какой-нибудь высокопоставленный офицер, в задачу которого входило как можно быстрее доставить командованию требуемые сведения. Так было, например, с самим Аммианом, который был послан в Месопотамию, чтобы следить за передвижениями персидской армии (Amm., XVIII, 6, 20–23; 7, 1).

В административном аппарате противника могли быть лица, занимавшие высокие посты, но втайне сочувствовавшие империи или состоявшие на римской службе. Подобным тайным агентом был сатрап Иовиниан, проведший свое детство в качестве заложника в римской Сирии (Amm., XVIII, 6, 20). Такие чиновники также могли передавать римским властям важные сведения или оказывать необходимую помощь римским разведывательным миссиям.

Информация, собранная в различных провинциях, поступала через дуксов к военным магистрам [804] . Магистры отправляли полученные сведения ко двору государственной почтой (cursus publicus). Исследователи, занимающиеся изучением римской армии, отмечают, что в отношении сбора разведданных в период Поздней империи наблюдается стремление к максимальной централизации: вся информация должна была поступать к императору, являвшемуся главнокомандующим [805] . При дворе особые чиновники собирали приходившие из различных провинций данные. Эта функция была возложена на начальника корреспонденции (magister epistularum), начальника архивов (magister memoriae), на дворцовых магистров (magistri praesentales) и особенно на магистра оффиций [806] . Последний должен был докладывать императору обо всем, в том числе и о замеченных передвижениях варваров (Amm., XXX, 8, 12) [807] .

Тактическая разведка позволяла собрать информацию об армии противника уже непосредственно во время ведения войны. Специалисты различают два типа тактической разведки: пассивную, или статичную, и активную, или мобильную. В первом случае разведданные получали с постов наблюдения, от дезертиров или военнопленных (Amm., XIV, 3, 4; XVIII, 6, 16). Со сторожевых постов информация о противнике могла поступать как через посыльных, так и посредством особых сигналов. Такие сигналы подавались ночью огнем, а днем — дымом. Вегеций сообщает, что иногда на башнях укреплений подвешивались специальные балки, при помощи которых, то поднимая, то опуская их, передавалась необходимая информация (Veg., III, 5).

Со времен Августа в каждом легионе было подразделение speculators, на которых была возложена задача проведения мобильной разведки [808] . Во время мобильной разведки спекулаторы высылались вперед, чтобы следить за тем, что делается у противника [809] . Обычно такая разведка проводилась перед каждым выступлением армии из лагеря, особенно если противник был где-то поблизости (Amm., XXVII, 2, 4).

Полученная информация позволяла главному штабу принять решение о том, нужно ли вступать в сражение или предпочтительнее будет как можно дольше избегать его. Если решение о столкновении было принято, то подготовку к нему проводили, опираясь на сведения разведки. В качестве разведчиков использовали отряды легкой кавалерии. Аммиан дает им обобщенное название procursatores, Вегеций предпочитает использовать слово exploratores. Во время персидского похода Юлиана основные функции разведки были возложены на три уже упоминавшиеся турмы всадников, находившихся под командованием Луциллиана (Amm., XXIV, 3, 1; 5, 5; Zos., III, 14, 1; 19, 1). Кроме того, в качестве разведчиков могли использовать сарацинских федератов. Вегеций советует выбирать разведчиков среди наиболее верных, хитрых и осмотрительных солдат на отборных лошадях (Veg., III, б) [810] . Функции разведчиков были разнообразны. Перед тем как армия выступала в поход, их высылали вперед, чтобы они осмотрели местность (впереди, в тылу, слева и справа), по которой предстояло осуществлять движение. Делалось это из опасения, как бы неприятель не устроил на пути засаду (Veg., III, 6) [811] . Подобную рекогносцировку местности предпочитали проводить ночью (Veg., III, 6). Во время марша армии разведчики следовали на некотором расстоянии от ее флангов, чтобы не произошло неожиданного нападения противника (Amm., XXIV, 1, 2). Разведчики должны были захватывать в плен вражеских солдат, чтобы командование могло получить от них необходимую информацию (Amm., XXIV, 1, 10). Это было особенно важно, если армия продвигалась по неизвестной местности. В таком случае пленники становились проводниками (Amm., XVII, 10, 5). Разведчики должны были предоставлять командованию точные данные о численности и составе вражеской армии (Amm., XXXI, 12, 3). Иногда разведчикам приходилось первыми вступать в открытое сражение с неожиданно появлявшимися неприятельскими отрядами (Amm., XXIV, 5, 5). Однако одной из главных задач разведчиков был сбор данных для составления точной карты местности, по которой предстояло пройти армии или где должны были развертываться боевые действия. На таких картах (itineraria) числом шагов были указаны расстояния от одного населенного пункта до другого, обозначены горы, реки, перепутья и т. д. (Veg., III, 6).

Инженерные войска и медицинская служба. При армии существовали команды инженеров (architect), которые должны были организовывать переправы через реки и отвечали за строительство осадных сооружений. Все необходимое для этого (дерево, осадные машины, кожаные бурдюки и кожаные лодки, специально предназначенные для сооружения понтонов) армия везла с собой (Amm., XXIII, 3, 9; XXIV, 3, 11; XXV, 6, 15; Zos., III, 13, 2; З) [812] . По всей видимости, для быстроты возведения понтонных мостов римляне стали использовать уже готовые конструкции, которые при необходимости оставалось только собрать. Описанию одного из таких устройств анонимный автор посвящает 16-ю главу трактата «De rebus bellicis». Этот переносной понтонный мост, названный Анонимом аскогефиром, не был его личным изобретением. Он сам заявляет, что аскогефир был создан изворотливой необходимостью [813] . Аскогефир был образован из наполненных воздухом кожаных бурдюков величиной 3, 5 фута. На одной стороне бурдюков имелись петли, а на другой — крючки. С помощью этих приспособлений бурдюки соединялись в единое целое. Поверх образовавшегося моста клали циновки из козьего волоса. Для придания всему сооружению устойчивости сверху по его краям пускали канаты, которые натягивались между вбитыми на противоположных берегах железными кольями. Перевозить аскогефиры должны были специальные отряды, следовавшие за армией (Anon., De reb. bell., 19, 3). Для перевозки одного такого понтонного моста, по мнению Анонима, было необходимо 50 вьючных животных (Anon., De reb. bell., Praef., 14).

Мы в точности не знаем, как была организована военно-медицинская служба.

Определенно можно сказать, что в каждом подразделении были врачи и хирурги (tedici), лечившие заболевших и раненых. Каково было их количество, неизвестно. Однако, очевидно, не очень много, поскольку во время кровопролитных столкновений или эпидемий их не хватало, чтобы оказать помощь всем нуждавшимся. Так, в 359 г. во время осады персами Амиды многие солдаты были вынуждены сами лечить свои раны или умирали от потери крови (Amm., XIX, 2, 15). В 375 г. император Валентиниан I отправил в воинские части всех своих придворных медиков, чтобы те оказывали помощь в лечении солдат, страдавших от чумы (Amm., XXX, 6, 4).

Походный порядок. В эпоху Поздней империи основным был походный порядок, при котором армия образовывала несколько каре (agminibiis quadratis) (Amm., XXIV, 1, 2; XXV, 3, 2; XXVII, 10, 6). При необходимости каре могли раздвигать (Amm., XXV, 3, 2) или стягивать свои ряды. Ряды раздвигали в том случае, если хотели, чтобы армия казалась неприятелю более многочисленной, чем была на самом деле. К этому маневру искусно прибегал Юлиан во время похода против персов (Amm., XXIV, 1, 3). В случае если была опасность нападения неприятеля во время перехода, отдельные подразделения армии выстраивались в боевой порядок (cuneis confertis), что позволяло быстро отразить внезапную атаку (Amm., XX, 11, 6).

Авангард походного порядка армии обычно образовывала кавалерия, затем шла пехота. На некотором расстоянии от передового отряда находились обоз с прислугой и вьючные животные. Промежуток между авангардом и обозом был необходим для того, чтобы при внезапном нападении неприятеля обоз не пострадал из-за скученности сражающихся. В арьергарде двигались всадники и пехотинцы, которые должны были защищать обоз. Такие же отряды должны были прикрывать его с флангов (Veg., III, 6).

Аммиан дает нам подробное описание походного порядка армии Юлиана в начале персидского похода (363 г.). Поскольку предстояло идти по вражеской территории, Юлиан выслал вперед три эскадрона своих разведчиков, которые должны были следить, чтобы противник не напал неожиданно. Основные силы армии были выстроены в 4 каре. Невитта с несколькими легионами шел по берегу Евфрата на правом фланге, в центре с основными силами пехоты — сам Юлиан, на левом фланге находилась кавалерия под командованием Аринфея и Хормизды, арьергард вели Дагалайф и Виктор и замыкали армию отряды дукса Осроены Секудиана. Обоз Юлиан приказал поместить между флангами армии, чтобы он не смог быть захвачен внезапным набегом неприятеля (Amm., XXIV, 1, 2–4).

С какой быстротой двигалась армия и как долго длился обычный дневной переход, в точности неизвестно. Аммиан неоднократно утверждает, что армия Юлиана продвигалась по территории противника с большой скоростью (Amm., XXIII, 2, 7). Но так ли это было в действительности, трудно сказать однозначно. В одном месте Аммиан сообщает, что за один день армия Юлиана прошла 200 стадий (Amm., XXIV, 2, 3) [814] , т. е. 35, 4 км. Согласно Вегецию, в летнее время обычный дневной переход составлял 5 часов, за которые полагалось пройти 20 миль (ок. 29, 6 км) обычным шагом или 24 мили (ок. 35, 6 км) ускоренным шагом (Veg., 1, 9). Таким образом, получается, что Юлиан прошел со своей армией расстояние, приблизительно равное тому, которое по нормам I–II вв. полагалось проходить за один день. Однако очень многое зависело от условий, в которых передвигалась армия. Поэтому расстояние, пройденное за день, могло и не соответствовать установленным нормам. Так, например, Аммиан передает, что дневной переход армии составил однажды всего 14 миль (Amm., XXIV, 3, 10), а в другой раз — только 70 стадий (12, 5 км) (Amm., XXV, 1, 10). Но из рассказа того же Аммиана мы узнаем, что в день сражения под Аргенторатом римской армии предстояло пройти путь, равный 21 миле (ок. 30 км), после чего в течение нескольких часов выдержать трудный бой с аламаннами (Amm., XVI, 12, 8). Впрочем, отметим, что в последнем случае римляне двигались без обоза и по хорошо известной им территории. То же самое можно сказать и о переходе, предшествовавшем Адрианопольскому сражению. Армия Валента выступила на рассвете, оставив свой обоз в лагере (Amm., XXXI, 12, 10) [815] , после чего в знойный летний день совершила в полном вооружении по каменистым и неровным дорогам марш, который длился не менее семи часов (Amm., XXXI, 12, 11). Если бы солдаты Валента двигались с такой же скоростью, как это предписывалось уставом, цитируемым Вегецием, то они прошли не менее 25–28 миль (ок. 41, 5 км).