Чтение онлайн

Она прошла холл насквозь, поднялась по широкой лестнице в следующий зал и дальше. В коридорах и этажах было не просто пустынно — пусто. Она поколебалась, не зная, куда лучше двинуться. Все Центры устроены одинаково: доминирующее над окрестностями здание — мощная подкова с высоким и широким портиком, с нескончаемыми ступенями вниз, к площади, с теряющимися в высоте фигурами великих на крыше, вдоль карниза. Демонстрация силы, незыблемости и культурного превосходства. Направо всегда учебное крыло, налево медицинское, в середине служба информирования и связи, выше — библиотека, ниже — отдел решения проблем населения и синтезаторы. Куда все делись? В образовательном блоке, допустим, каникулы, но в социальном? Проблем сейчас должен быть шквал. Почему так тихо? Где все эти граждански ответственные квириты, которые так любят деятельно участвовать в судьбах бесправных сородичей? Где посетители, которые терпеливо ждут, изучают голографические плакаты на стенах, смотрят в ростовые экраны, скучают, кричат зачем-то на своих детей, полные надежд, раздраженные, старые, молодые? Где, в конце концов, хоть какие-то сотрудники, будь то патриции или пролы? Рабочий день, рабочее время. Неужели жизнь внизу пресеклась в тот же миг, как разладился ход вещей наверху.

Электра наудачу свернула влево, к медикам. Если до нападения на Землю там были больные, то не могли же они все одномоментно исцелиться. Значит, и патриции должны быть. Может быть, там подскажут, где ей найти хоть кого-то, кто сможет внятно поговорить с ней и взять на себя ответственность за работу с населением? Нельзя же заткнуть все дыры легионерами и заключенными.

В медицинском крыле против ожиданий тоже никого не оказалось. Чисто, светло, прохладно, пусто. Она поднялась в прозрачном лифте на самый верх, на крышу, миновав множество этажей, половина из них явно детские — по стенам плавают нестрашные рыбы, покачиваются водоросли, ползают крабы, кто-то внимательно настраивал здесь амбьянс. Нельзя сказать, что Тарквинии не вкладываются в свой сектор, кроме нарисованных животных и цветов этажи забиты настоящим оборудованием, римской высококлассной медтехникой. Но где же пациенты?

На крыше был разбит небольшой парк, зона отдыха и перезагрузки для сотрудников. В воздухе висела прохладная влажная взвесь, цвели какие-то кусты. За ними не было видно ни верхушек статуй, окружавших по периметру весь аттик, ни уж тем более сам сектор, только зелень и небо. Чтобы оглядеться, Электра пробралась сквозь кусты, перешагнула маленького механического садовника, упорно возделывавшего свой сад, прошла через техническую зону и остановилась на самом краю, у мраморного локтя Стратора Красса Прецептора. На зеленом поле позади здания виднелся ее шаттл и несколько сиротливых флаеров, заметно дальше начиналась лесополоса. Над лугом и лесом совершала свой неторопливый круг хищная птица. Электра пошла вдоль парапета, за спинами великих римлян. Фабиан Аурелий Предсказатель, Юнона Тарквиния Первооткрывательница, Рея Северина Виктрикс, Алкмена Туллия Ларгиция. Из-за плеча Марка Лициния Доминатора, глядящего вперед поверх главного фасада, широко открывался вид на сектор. Далеко впереди, в сизом туманном мареве, тонули верхушки однообразных многоэтажных блоков, ветром размазывало подымающийся от земли дым. Гораздо ближе, от подножия здания, от опоясывающей его колоннады, вниз уходили бесконечные ступени. Заметно ниже уровня посадочной простиралась площадь, огромная и пустая. За ней виднелась станция проложенного на широких опорах монорельса, уводящего вглубь сектора. И снова — никого. Электра перевела взгляд на свой шаттл, обратно на площадь. Получалось, здание стоит на естественном или искусственном холме и значительная часть расположена под посадочной площадкой, под землей. Это хорошо. Это может пригодиться. Плохо, что от станции монорельса до входа идти несколько минут, еще и по лестницам вверх. А если бежать? А если с детьми? Да и сколько народу сможет укрыться в тех подземных этажах.

Впрочем, все равно надо запросить схемы Центров. Она никак не могла вспомнить, как же была расположена посадочная в том секторе, где она сама успела поработать в юности. Так же? Или просто на открытой крыше? Если возвышение под зданием искусственное, в проекте, то во всех Центрах солидарности уже есть готовое убежище. Бомбоубежище, всплыло в голове слово из детства. Синтезаторы здесь уже есть, энергия тоже, эвакуированных будет, чем кормить. Но хватит ли этих синтезаторов? Какой-то транспорт из мест скопления людей сюда можно будет организовать. И как же удачно, что римляне строят все с размахом, циклопических, можно сказать, размеров.

Она приободрилась, нащупав отправную точку для решения задачи.

Может быть, теперь она может позволить себе поискать тот автомат-синтезатор, который прокормил Малака.

В атрии все так же безмолвно крутилась запись, вспыхивал и гас исполинский экран. Теперь там показывали видовую нарезку — здание Сената, лучшие ракурсы; старый Город, круглая площадь с колоннадой и иглой обелиска; законсервированный купол Пантеона, парящие над океаном острова, соединенные подвесными мостками, стеклянные панели высокогорных убежищ и кварцево-белое сияние песчаных садов парка Бесконечности. Электра прикрыла глаза. Синтезатор, списавший с нее баллы за корм, имел номер и привязку к местности. Совсем рядом! При входе, нужно просто выйти через главный вход и найти боковой, служебный, для персонала из местных. Что ж, логично, в Центрах солидарности работали и люди без чипов, как им еще добыть себе завтрак.

Она еще раз оглянулась по сторонам. Теперь она была совсем одна в этом огромном зале, даже девочка-подросток куда-то делась — наушники валялись на пустой скамье.

Электра направилась к центральному выходу, основным высоким и тяжелым дверям, откуда в обычные дни стекались просители. На мраморном полу при входе, вместо имплювия, было утоплено и мерцало от стены до стены световое распределительное табло; стоило ступить на него, как оно оживилось. Приятный синтезированный женский голос приветствовал ее. «Сожалею, но Центр солидарности сейчас не может оказать вам помощь. Рейтинг вашего сектора снижен до уровня 54 %». Электра замерла, ожидая пояснений, но голос загадочно умолк. Не может быть, чтобы алгоритмы понизили сектор только за то, что на него сверху упали обломки космического корабля. Это было бы и нелогично, и несправедливо. Что это вообще значит? Какие выводы человек должен сделать из такого сообщения? Она сделала шаг, и под ногами расцвели яркие квадраты с картинками — хлеб, больничная койка, какой-то прямоугольник, цветок, человечек. «Если ваш личный рейтинг позволяет, вы можете получить продукты питания или медикаменты в распределителе, — сказала невидимая женщина. — Сожалею, но в связи с понижением секторального рейтинга вы должны пребывать по месту своего проживания. Пожалуйста, вернитесь к себе домой. Пожалуйста, покиньте здание. Сожалею, но все неграждане должны в кратчайшие сроки покинуть здание….»

Электра ускорила шаг и вышла наружу, под колонны. На нее сразу дохнул сухой горячий августовский воздух. Солнце как молот било по каменной облицовке стен, по граниту ступеней, по брусчатке внизу. Очевидно, с этой стороны здания, обращенной своим величественным фасадом к пролам, климатический купол не полагался. Проситель, посетитель или служащий-прол должен был пешком дойти от станции монорельса, своими ногами пересечь бесконечную площадь, преодолеть несколько высоченных лестничных маршей и ощутить облегчение лишь внутри, будучи допущен на римскую почву. Пришлось расстегнуть ворот. Могли бы не жадничать, счесть римской почвой весь перистиль!

За углом и на один пролет ниже отыскался непарадный вход для местных сотрудников и около него, прямо в стене, ниша линии доставки с панелью для запросов к синтезатору. От обычной римской она отличалась видеосенсором, надежно прикрытым листом плексилена, небьющегося прозрачного грязеотталкивающего покрытия. Такое обычно использовали, чтобы защитить камеру, запущенную с дроном куда-нибудь в экзотические места — наблюдать за природными явлениями в агрессивной среде. Интересно, зачем тут понадобилась такая надежная защита.

Минута лихорадочных запросов и Электре удалось выудить картинку с тестового визора автомата — сбитую, черно-белую, с искажениями, но на видео несомненно Малак, его темные глаза и брови, сосредоточенный вид и занавесившие лицо длинные пряди. Он плечом сдвинул мешавшие волосы и продолжил что-то колдовать с сенсорной панелью, потом обернулся, и стало видно, что за его плечом собралась возбужденная толпа подростков. История с мороженым стала понятнее. Вероятно, какие-то таинственные халифатские законы не позволяли просто так взять себе еду, надо было угостить окружающих. Или он подкупил всех этих детей. Или благодарил за что-то. Мороженое стремительно расхватали, руки тянулись за стаканами газировки, за спиной Малака воцарилось веселье. Малак вынул из ниши последний бутерброд, повернулся и вышел из кадра. На доступном видеосенсору пятачке возле автомата остались смятые обертки, рассыпавшаяся картошка и чьи-то ноги в сандалиях не по размеру. И никаких намеков на то, куда направил свои стопы новоиспеченный Флавий.

Электра еще постояла, глядя на автомат, будто ждала откровения, откуда мальчик тут взялся, куда делся, и какой имел план; но в голову ничего не приходило. Тогда она помолилась про себя, чтоб он хотя бы не разобрался еще, как работает римская система баллов, не сообразил, что автоматика прислала ей отчет и теперь она может его выследить. Только бы не залег на дно. Хорошо бы решил, что взломал синтезатор так же легко, как раньше — систему управления флаером.

Куда же он мог пойти? Электра взяла в автомате капсулу воды для себя, спустилась еще ниже и села прямо на ступени. Перед ней расстилалась по-прежнему пустая площадь. Вдалеке, поверх опор монорельса, показалась движущаяся сияющая точка — отраженным светом било в глаза из лобового стекла состава. Палило солнце. Ветер крутил малые воронки из высохших листьев и пыли. Вымерло, казалось, все. Раскаленные белые камни не привлекали даже насекомых. Хоть бы ящерица пробежала или бабочка пролетела. Как удалось добиться такого стерильного пространства. Или это от жары? Хорошо, что мундир белый, но и это не спасает. Электра смяла разлагаемую оболочку капсулы и выцедила на ладонь последние капли, горячие. Китель пришлось расстегнуть полностью. Как только люди живут без климат-контроля. И как же все-таки пусто.

Ей стало не по себе. Не к месту вспомнился тот странный случай, когда ее заперли в темноте. Смешок того человека. Зачем же она полетела одна. Тем более сюда, под руку Тарквиниев. А если Семья захочет отомстить ей за Клавдия и за осиротевшую малышку Веспы? Ей захотелось уйти от Центра солидарности, оказаться подальше от места, где к ней могла дотянуться рука сограждан. Надо тартар побери перестать терять время, найти ответственных, оценить ущерб сектору — и быстро, если она хочет успеть отыскать Малака, заехать домой и вернуться наверх до пробуждения Люция.