Чтение онлайн

Но ещё больший сюрприз последовал через несколько месяцев, когда Толян ворвался в их квартиру с воплем:

— Ур-р-ра-а-а, америкосы дают нам доступ в сетку!

Таким образом десятилетняя Аня, а формально её мама, Светлана Дмитриева, стала одной из немногих избранных москвичей, которым американская компания «Гласнет» открыла доступ в сеть. Поначалу база данных и возможности коммуникации были весьма ограниченны, но ситуация менялась каждую неделю, и Анна с восхищением признавала, что пророчества Толяна о будущем «нэта» были не так уж и фантастичны.

Когда же пришёл август 1991 года и с ним известный путч, Толян проводил дни и ночи за их компьютером, рассылая письма и связываясь с различными организациями по всему миру. Когда всё закончилось, Толян в шутку сказал Ане, что их компьютер однажды станет музейным экспонатом — ведь через него проходила передняя линия обороны хрупкой российской свободы.

В последующие месяцы Аня помогала маме в добывании нужной для её работы информации при помощи сети. Поначалу это было мучительно сложно и неинтересно, но вскоре Толян добился, чтобы Аню подключили к «Релкому», которым занимались его друзья.

— Это первая русская компания, — объяснил Толян. — Никакого западного участия или финансирования!

В скором времени «Релком» был зарегистрирован в панъевропейской сети EUNet, и перед Аней распахнула двери крупнейшая мировая сеть. В следующем году Аня уже экспериментировала с IP-протоколом, что позволяло ей работать в режиме реального времени и существенно расширить поисковую базу. Анна стала одним из первых пользователей в России, кто начал работать с FTP-протоколом, с помощью которого она смогла находить и загружать файлы на свой компьютер. Весной 1993 года все эти технологии, с которыми Анна была прекрасно знакома, дали начало появлению всемирной паутины — WWW.

Анна не была дитём интернета, как то будет суждено последующим поколениям мальчишек и девчонок. Она была его старшей сестрой. В тринадцать лет Аня писала свои программы для «нэта». Денег за это она не получала, зато доступ к сети перед ней был теперь неограниченный. Это было время, когда сеть ещё не была коммерциализована, и контроль над нею был в руках энтузиастов и нестяжателей. Анна настолько прониклась жизнью сети, что её будничная реальность померкла и отошла на задний план. Мимо неё прошли куклы и игрушки, прятки и скакалки. Был мир тёти Майи, и был удивительный мир компьютера, благодаря которому Анна вплотную подошла к пониманию и осязанию трансцендентного.

Тогда же стали распространяться и первые компьютерные вирусы. Поначалу это были невинные шутки, что-то вроде поздравительных открыток с простенькой мелодией, но постепенно их характер изменился не в лучшую сторону. Первый серьёзный вирус, который Анна поймала на своём компьютере, был очень груб. Большими буквами вирус предупредил Анну, что если она немедленно не выключит компьютер и не будет включать его до завтрашнего дня, то сильно об этом пожалеет. Анна попыталась удалить вирус, но на экране появились и поплыли новые буквы: «Ха-ха-ха, вы проиграли! Я вас отключаю!»

Анне потребовалось несколько часов, чтобы восстановить нормальную работу компьютера. Она исследовала зловредный вирус, разработала программу по его нейтрализации, которую и выложила анонимно в сеть. Больше она вирусов не боялась — даже стала коллекционировать их, классифицировать и изучать.

Едва успев войти в подростковый возраст, Анна уже числилась в элите хакеров. Все ищут принятия, признания, и Анна сполна получала в сети то, в чём ей было отказано в школьной или дворовой жизни. Все говорили, что она целыми днями играет в компьютерные игры. Но Анна знала лучше, где её место.

В 1994 году она поменяла свой рутер на модем, и перед нею открылись новые, головокружительные горизонты. Электронная коробочка и телефонная линия уносили её в другие миры, позволяя преодолевать огромные расстояния, знакомиться с интересными людьми. Здесь, в киберпространстве, Анна могла быть кем угодно, сохраняя при этом полную анонимность. Её знание иностранных языков оказали ей в этом прекрасную услугу.

Однажды Аня забрела на сайт, где фанаты вроде неё обменивались опытом и сообщениями. Она была удивлена, найдя на своё имя сообщение от некоего «Ганса Христиана». В своём сообщении он благодарил Анну за недавно выложенную ею в сеть программу по дезактивации одного редкого, но зловредного вируса. «Ганс Христиан» предлагал ей свою дружбу, и Аня её приняла. Она, конечно же, не могла даже представить, как далеко эта дружба зайдёт. «Ганс Христиан» был рядом с нею, когда больше никого не было; его можно было спросить о том, о чём никого не спросишь; с ним можно было поделиться тем, чем больше поделиться было не с кем.

В начале их переписки Аня решила приписать себе лет пять-шесть, но «Ганс Христиан» быстро вычислил, что она ещё ребёнок. В их дружбе не было романтики. В ней было другое — необходимость быть откровенным и быть услышанным, необходимость поддержки и ободрения, совета и утешения. Всё это Аня получала в той или иной степени от мамы и тёти Майи, но этого было мало. Анна не говорила матери, но сама чувствовала, что в «Гансе Христиане» она нашла своего виртуального отца. Он был намного старше её и, действительно, по годам годился ей в отцы. Работал он в крупном банке и много путешествовал, делясь с Анной своими впечатлениями то о Бразилии, то о Мексике, то о Швейцарии.

Когда мамы ночами не бывало дома, а это происходило всё чаще, так как она работала теперь переводчицей и много разъезжала по стране, Анна подолгу засиживалась за виртуальной беседой с «Гансом Христианом». Она не могла заснуть, не поговорив с ним. Когда он не мог с ней общаться, то присылал слова одной и той же колыбельной песенки:

Lay you down now, and rest,

May your slumber be blessed!

Всякий желающий лгать с толком должен лгать редко.

Лорд Харвей. «Воспоминания о правлении короля Георга Второго», т. 1, гл. 19

Ich kenne mich auch nicht und Gott soll mich auch davor behuten.

(Я себя знаю плохо, и не дай мне Бог знать себя лучше.)

Иоганн Вольфганг Гёте,

10 апреля 1829 года

2007, 7 сентября, Рим

Небольшое уютное кафе, одно из тех, в которых меню вывешивают прямо на улице, находилось всего в двух кварталах от здания, где профессор Фера некогда преподавал. По стенам были развешаны картинки со стилизованными бычьими головами разных цветов. Анна, к своему смущению, вначале приняла эти разноцветные треугольники за нижнее бельё. Стены были почему-то покрашены в розовый цвет, который, казалось, впитал в себя бесконечные пары кислого вина и жарящегося мяса. Молодые люди, студенты университета, были здесь главным украшением, а их смех, которым поочерёдно взрывался то один, то другой столик, делал это местечко уютным и весёлым.

Профессор Фера сидел в углу на веранде, выходящей на маленький аккуратный римский дворик. На вид профессору было лет шестьдесят, и он был ещё более худ, чем на сравнительно недавних фотографиях. Впрочем, он не производил впечатление человека физически больного, но скорее страдающего неврастенией. Наполовину пустой графин вина стоял на столе, а профессор Фера нервно вращал указательным пальцем по ободку бокала. Он не заметил, как к нему подошла Анна.

Она была одета просто — в белую хлопчатобумажную юбку, старомодно прикрывающую колени, и серую облегающую майку. Но это только подчёркивало красоту и стройность её фигуры. По её плечам струились тёплые золотые волосы, притягивающие взгляд.