Чтение онлайн

Пьетро шёл в сторону аббатства, которое располагалось на расстоянии дневного пути от их деревни. Уже несколько лет Пьетро мечтал попасть туда, оказаться среди монахов, среди людей, которые, как и он, полюбили Господа всем умом, и всею душою, и всем помышлением. Как нуждался он в такой компании! Как стремилась душа его к ученичеству, к новым знаниям о Боге и мире. И обрести эти знания можно было лишь в одном месте — в монастыре. Его примут — он был уверен в этом. И тогда он познает, что такое братская любовь!

Во второй половине дня зной заставил умолкнуть даже насекомых в траве, и великая, омытая ярким солнечным светом тишина снизошла на горячий летний полдень. Пьетро никогда ещё не заходил так далеко от дома, и места эти ему были неизвестны. Жили ли в окрестностях люди? Он не знал этого. Никаких признаков жилья видно не было. Всё кругом него было тихо, пустынно, первобытно. Когда он стал подниматься на очередной холм, то услышал высоко над головой крик жаворонка. Пьетро остановился и стал высматривать птицу в высоком синем небе, но так и не смог увидеть — солнце светило слишком ярко.

Воздух, настоянный на травах и солнечном сиянии, проникал Пьетро в самое сердце. Стоя с задранной кверху головой, всматриваясь ввысь, Пьетро ощутил в воздухе незнакомые прежде, тревожные и манящие ароматы — он не знал, что это ветер доносит до него свежесть далёких снежных гор и привкус солёного моря. Растущее в груди чувство радости и благодарности полностью завладело им, и он упал на землю, в прах, из которого был создан и в который однажды ему суждено будет возвратиться. Всё вокруг, казалось, было исполнено совершенной, гармоничной простотой и свободой. Тёплая земля издавала сильный, здоровый запах жизни, травинки щекотали ему лицо, солнышко ласкало затылок. Подступал момент глубинной радости, ликования — подчинения высшим силам, полной зависимости от Сотворившего это поле, лес, землю и всё, что наполняло её, и даже его, Пьетро, разумную душу.

«Спасибо Тебе, — плакал Пьетро от счастья, — что Ты создал меня, создал эти поля, леса, это солнце, этот мир! Какой он чудесный, какой удивительный и прекрасный! Но сколь прекрасней его Ты, Сотворивший всё, — Ты, Чей Ангел явился мне в ночи, озарив меня светом слаще солнечного. Спасибо, что создал меня, малого и слабого, но способного дышать, ходить, думать и даже познавать Тебя! За что такая любовь ко мне? За что такое расположение?»

Мысли и молитвы Пьетро кружили теперь вокруг чего-то неизмеримо притягательного, сладкой бездны Бога, в которой страшно было утонуть, потеряться. Но его молодое тело крепко держало его душу, не давая ей вырваться из груди и улететь. Пьетро был привязан к этому земному миру тысячью нитей — многочисленными запахами, звуками, красками, прикосновением стеблей и лепестков трав… Ему было так же отрадно принадлежать к этой ароматной земле, как и Духу, Который дышит, где хочет. Он равно принадлежал миру свыше и этому, родному, прекрасному миру его родины.

Пьетро показалось, что уже не солнце гладит ему голову, отражаясь от необычайно светлых для этих мест волос, но Сам Творец и Спаситель, Иисус Христос, простёр к нему Свою святую руку и прикоснулся на миг.

Словно ветер,

с горы на дубы налетающий,

Эрос души потряс нам…

Сапфо Митиленская (630–570 гг. до Р. Х.).

«Подруги и ученицы. Соперницы»

(пер. В. В. Вересаева)

2007, 24 сентября, Рим

— Можно задать тебе один личный вопрос? — сказала Анна, обращаясь к Винченцо, после того, как официант принял их заказы.

Винченцо кивнул.

— Стать священником — это была твоя идея?

— Моя идея? — иронично хмыкнул он. — Боюсь, у меня в жизни было мало выбора. Когда я был маленьким и однажды сильно заболел — горел в лихорадке, — баронесса дала обет Деве, что если я выживу, то она сделает меня священником.

Анна молчала. Она сама оказалась на службе помимо своей воли. Да и был ли он у кого-то — этот выбор?

— Я почитала немножко про отшельника Пьетро, — сказала она после небольшой паузы.

— Ты читала про Пьетро Мурроне? — удивился Винченцо.

— Начала. Пока только самые общие вещи. Твой интерес к истории оказался заразителен. Кстати, — добавила она, как будто вспоминая что-то, — мой гид был когда-то профессором истории архитектуры. Он просто помешан на истории и, кажется, знает всё на свете про пап. И вообще — он оригинальный мыслитель. Если хочешь, я могу тебя с ним познакомить. Может, он поможет сдвинуть твой проект с мёртвой точки?

— А почему он больше не преподаёт? — поинтересовался Винченцо. — Он что — на пенсии?

— Он был уволен — насколько я понимаю, за радикальные взгляды.

— Радикальные взгляды? В Риме? — рассмеялся Винченцо. — Этого не может быть.

— Может, — уверила его Анна.

— И как же зовут этого профессора-маверика?

— Фера, — ответила Анна. — Адриан Фера.

Винченцо замер и со страхом посмотрел на Анну.

— Только не говори мне, что твой гид — сумасшедший профессор, расчленивший свою студентку в подземелье!

— Ты знаешь эту историю? — удивилась Анна. — Она приключилась десять лет назад.

— Профессор Фера приходится мне родственником…

Анна замерла, не веря своим ушам.

— К счастью, дальним, — продолжил Винченцо. — Но о нём немало говорили в нашем доме, когда это всё случилось. Я помню, как возмущалась моя мать, баронесса, что ему просто не отрубили голову или не четвертовали.

— В каком-то смысле ему и голову отрубили, и четвертовали, — отозвалась Анна. Ей почему-то стало жаль профессора, хотелось сказать что-то в его защиту.

— Невероятно, — покачал головой Винченцо. — Но всё-таки в самом главном я был прав.

— И что же это главное? — насторожилась Анна.

— Что ты — точно сбежавшая принцесса. Искательница приключений.

— Скажи ещё — авантюристка, — улыбнулась Анна.

— Не исключено, — Винченцо тоже улыбнулся. — Однако, начиная с этого момента, я лишён покоя.

— Лишён покоя?

— Я всё время буду думать, жива ли ты. Ну скажи мне — зачем ты это делаешь? Почему ты выбрала его?

— Он — лучший специалист, — просто ответила Анна. — Отец всегда говорил, что мы должны учиться только у лучших.

На самом деле так говорил «Ганс Христиан», но об этом Анна предпочла умолчать.

— Кроме того, он совершенно безопасен. Ты можешь сам в этом убедиться. Думаю, он не будет возражать, если когда-то ты составишь нам компанию.

Винченцо на минуту задумался. Потом неожиданно рассмеялся.

— Почему ты смеёшься?

— Я просто представил, что сталось бы с баронессой, если б она узнала, как её сын разгуливает по Риму в компании человека, которого она призывала четвертовать. Впрочем, — сказал он уже серьёзным голосом, — я принимаю твоё предложение. Таким образом я могу быть за тебя спокоен — по крайней мере, когда я рядом.