Чтение онлайн

Вскоре он услышал тяжёлые шаги за дверью и хриплый кашель. Дверь скрипнула и медленно отворилась. Из тёмного проёма на Пьетро вопросительно смотрел совершенно лысый монах ростом головы на две выше его. Наверное, он принял Пьетро за попрошайку, но тот улыбнулся, кротко и тихо, будто благословляюще, и опытный взгляд монаха понял, что перед ним не простой человек.

— Меня зовут Пьетро Ангелериус из Изернии. Я пришёл, чтобы стать твоим младшим братом, — сказал Пьетро.

Ещё более выразительны, чем слова и улыбка, были его глаза, светящиеся любовью и ревностью. Отец-ключник, а это он открыл дверь, кое-что повидал на своём веку и знал, что носители таких глаз делаются либо святыми, либо злодеями. Злодеями — чаще. Он не сдвинулся с места.

— Я — облатус, с младенчества, — продолжал Пьетро.

Монах не проронил ни слова, и Пьетро сказал громче и с неожиданной уверенностью:

— Я хочу служить Богу! Веди меня к отцу настоятелю.

Монах подумал о чём-то с минуту, потом сделал шаг в сторону, давая понять, что Пьетро может зайти. Пьетро просиял. Он поклонился лысому монаху и с трепетом ступил на святую землю монастыря.

Дорога, которая проходила под толстыми сводчатыми стенами аббатства и шла вперёд, к высокой церкви, была выметена так чисто, что, казалось, трудились над ней ангельские руки. С левой стороны вдоль дороги выстроились просторные здания: конюшни, общежитие для братии и приют для пилигримов. С правой стороны шла другая, уже не такая высокая и толстая, стена. Из-за этой стены раздавалось как будто весёлое птичье щебетанье, доносились незнакомые, но пьянящие ароматы каких-то трав и цветов.

Они достигли угла стены, за которой, как Пьетро понял, располагался монастырский сад, ароматы которого он жадно вдыхал. Он слышал об этом чудесном саде, о диковинных деревьях, растущих в нём.

Лысый монах привёл его к маленькой двери в стене, которую открыл одним из многих ключей, что висели у него на поясе. Сердце Пьетро учащённо забилось: неужели ему сейчас предстоит увидеть этот райский сад? Монах отворил дверь и кивнул на неё Пьетро, а когда тот зашёл, то протиснулся следом.

Ступив за стену, Пьетро обомлел: ему показалось, что он действительно попал в Эдемский сад. Ароматы, щекотавшие обоняние людей, находящихся по другую сторону стены, обретали полную власть над оказавшимися внутри. Кругом было полно незнакомых деревьев — таких, о существовании которых он и не подозревал. На деревьях висели красные, синие, жёлтые плоды — невиданные плоды, и Пьетро даже не знал, были ли они съедобны или нет. Монах провёл Пьетро на небольшую полянку, где на аккуратных грядках примерно одного размера росли какие-то диковинные травы. Но были там и такие, которые Пьетро мог узнать, — это были знакомые ему мята, тмин, укроп и валериана.

В центре полянки на коленях стоял человек, лица которого Пьетро не видел, потому что он склонился над какими-то небольшими растениями, отсаженными в отдельных горшочках. Рядом с ним стоял низенький столик с чернильницей, пером и открытой книгой, в которую, как Пьетро догадался, недавно делались записи. Человек поднял голову, и с первого взгляда Пьетро понял, что перед ним — отец настоятель, сам аббат монастыря. Пьетро кинулся к нему, упал перед ним на колени и поцеловал пахнущую землёй большую и тяжёлую руку.

— Кто ты, сын мой? — дремучие брови отца настоятеля выгнулись с неожиданной лёгкостью. Лицо, казалось, могло быть грозным, могло быть и добрым.

— Я Пьетро Ангелериус из Изернии. Хочу служить Богу.

— Служить Богу? — аббат посмотрел на Пьетро с любопытством. — А разве тебе неизвестно, что Богу служить надо в том чине и звании, в котором родился? Ты ведь крестьянин, крестьянский сын? Вот и служи, как крестьяне служат, — работай на земле, — он ткнул пальцами в чёрную мягкую землю — такой земли Пьетро никогда ещё не видел. — Ступай-ка ты домой, Пьетро из Изернии, — добавил настоятель.

Сердце колотилось в груди у Пьетро — он знал, что в этот самый момент решается его судьба. Ему, наверное, надо было сказать что-то, объяснить, уверить этого человека, что он — облатус, избранный, посвящённый. Но Пьетро молча стоял на коленях и молился тихою молитвою.

— Отчего же ты ничего не отвечаешь? — спросил его аббат, усаживаясь на низенькую скамеечку, стоящую перед столом. — Почему хочешь уйти из крестьян в монахи? Ты учился грамоте? Знаешь ли молитвы?

— Я с детства научен грамоте, — отвечал Пьетро, поднимая голову. — Умею и читать, и писать. Божественные книги тоже читать приходилось.

— Вот как? — удивился отец настоятель. — И что же, понимал ли ты, что читаешь?

— Как же не понять? Слово Божие хотя и мудро, но просто.

Аббат глядел на него с растущим интересом.

— А читал ли ты Нагорную проповедь Христа?

— Блаженны нищие духом, — начал Пьетро говорить великие слова, которые помнил уже много лет, — ибо их есть Царство Небесное…

Он прочитал все девять заповедей блаженства и спросил, не желает ли отец настоятель проэкзаменовать его в других Писаниях.

Ещё раз внимательно посмотрев на Пьетро, аббат глянул на лысого монаха, подал ему какой-то знак, и тот с поклоном удалился.

— Выходит, — сказал настоятель, оставшись с Пьетро наедине, — ты из валленсов будешь?

— Нет, падре, — признался Пьетро. — Я слышал об этих святых людях, но никогда с ними не встречался. Мы живём далеко от гор.

— Святые люди? — аббат глянул Пьетро прямо в глаза. — А известно ли тебе, Пьетро из Изернии, что валленсы давно уже объявлены еретиками?

Пьетро не мог поверить услышанному. Но не мог он и не поверить отцу настоятелю.

— Впрочем, — голос старого монаха неожиданно смягчился, — это сегодня их еретиками называют. А завтра, может, и вправду святыми назовут. А может, и не назовут — Господь один знает… Но скажи-ка мне, что случилось с твоим лицом?

Пьетро счастлив был рассказать ему о том, что случилось с ним много лет назад. Пока он говорил, аббат глядел в голубые глаза Пьетро, сияющие невинностью из-под длинных чёрных ресниц.

— Ну что ж, — сказал он, выслушав историю Пьетро, — думаю, Господь тебя действительно призвал, и твоя мать не напрасно нарекла тебя облатусом.

Пьетро ликовал. Он припал к мозолистой руке отца настоятеля.

— Не благодари меня. Я лишь сделал так, чтобы не стоять на пути Бога, — сказал тот, поднимаясь. — Но пойдём, я покажу тебе сад. Немногим монахам доводилось его видеть. Отец Лука, который тебя сюда привёл, тем самым порекомендовал тебя мне. А я ему верю, потому что уста и уши его затворил Господь.

Следуя за отцом настоятелем, Пьетро прошёл через стройные ряды грядок, цветущих всеми мыслимыми и немыслимыми цветами, в то отделение сада, которое ещё не видел. Это отсюда доносилось восторженное, будто славящее своего Творца пение множества птиц. Здесь к деревьям были аккуратно привязаны кормушки, засыпанные зерном. При появлении Пьетро некоторые птички вспорхнули повыше, но не похоже было, что они его сильно боялись. Через короткое время птицы перестали обращать на него внимание, приняв Пьетро за одного из своих. Но что ещё более поразило Пьетро в этом таинственном саду, так это то, что на ветках одних и тех же деревьев висели… разные плоды. Пьетро, который умел не только писать, но и считать, пытался сосчитать, сколько же разных плодов могло расти на одном дереве, но не мог: деревья были посажены близко друг к другу и их распростёртые в стороны ветви перемешивались.

— Видел ли ты когда-либо такие деревья, Пьетро? — спросил его отец настоятель.

— Никогда ещё не видел я таких чудес, — ответил Пьетро растерянно. — Должно быть, это деревья, уцелевшие с Эдемского сада. Я знаю, что то дерево, которое растёт пред престолом Божьим, приносит двенадцать плодов, каждый плод в свой месяц!

— Сын мой, деревья эти никакие не особенные. Просто к стволу одного дерева мы научились прививать ветви с других деревьев, приносящие другие плоды.

Пьетро внимательно слушал, но по лицу его было видно, что он не понимает, о чём идёт речь.