Римское частное право
Шрифт:
Договор найма услуг (locatio-cohductio operarum). По этому договору наниматель поручал, а нанявшийся принимал на себя оказание каких-либо услуг за эквивалентное им возмещение (merces).
В Риме этот договор не получил значительного распространения. Оказание услуг здесь зачастую возлагалось на рабов и было связано с их личной зависимостью. Поэтому и оказание услуг свободным по указанию нанимателя и за плату считалось зазорным, унижающим достоинство. Договор. найма услуг, позже трансформировавшийся в наем рабочей силы, применялся в рабовладельческом Риме в основном для выполнения обыденных домашних работ. Когда же требовалось квалифицированное и творческое их выполнение, прибегали к заключению договора поручения.
Договор поручения (mandatum). По договору поручения доверитель (mandans) поручал, а поверенный (procurator) обязывался выполнить какое-либо дело безвозмездно. Поручение было односторонним договором, предполагавшим хозяйственную выгоду лишь одной стороны – доверителя. Поручение имело строго личный характер и основывалось на особом доверии и взаимном расположении сторон.
Поручение восполняло ограниченность найма услуг и в то же время отражало существовавшие на ранних ступенях общественного развития представления об унизительности труда по найму и за плату. Римские юристы считали, что договор поручения ведет свое происхождение из дружбы, из общественного долга (ex officio atque amicitia) и должен реализовываться безвозмездно („оплата уничтожает поручение“).
Нравственные представления, однако, зачастую расходились с реальными интересами, поэтому безвозмездность договора поручения во многом была хорошо известной римскому праву фикцией – поручение возмещалось уплатой поверенному „почетного дара“ (honorarium), однако определяемого, прежде всего, личностью одаряемого, а не содержанием поручения. Гонорар за свой труд получали, например, врачи, юристы, архитекторы. Выплата гонорара обеспечивалась действенностью принципа bona fides, но не исковой защитой. Лишь позже, при переходе к доминату, поверенному стал даваться иск для защиты своего права на гонорар.
Предметом договора поручения мог быть труд не только лиц так называемых свободных профессий, но, например, и починка, отделка платья. Услуги должны быть реальными, дозволенными, соответствовать нравственности, предусматривать одноразовое действие либо их совокупность.
Доверитель обязан если и не оплатить работу, то возместить все необходимые, разумные расходы поверенного, связанные с ее выполнением, даже и в том случае, когда искомый результат не достигался. Доверитель мог требовать от поверенного личного исполнения обязательства либо разрешить передачу выполнения всего дела или отдельных действий другим лицам. Из одностороннего характера обязательства вытекало, что доверитель в любое время односторонне мог расторгнуть договор, видоизменить поручение либо дать поверенному дополнительные указания. В пределах порученного доверитель обязан принять исполненное.
Поверенный должен был исполнить работу в полном соответствии с буквой и внутренним смыслом поручения.
„Принять на себя поручение, – рассуждал Павел, – зависит от воли (поверенного), но исполнить принятое поручение есть уже необходимость“ (D. 13.6. 17. 3).
Считалось, что личное доверие доверителя обязывает поверенного проявлять особую тщательность и заботливость в исполнении работы. Поверенный не имел права видоизменять поручение, но в случае необходимости должен был испросить у доверителя дополнительные указания. Если поверенный испытывал затруднения или не мог выполнить поручение, он обязан был сообщить о том доверителю, иначе нес ответственность за неисполнение порученного дела. Если к исполнению поручения привлекались третьи лица без согласия доверителя, то ответственность за вред, возникший в результате их действий, возлагалась на поверенного. Но если третьи лица привлекались к исполнению с согласия доверителя, то поверенный отвечал лишь за неосторожность, непродуманность в выборе исполнителей. Выполнив поручение, поверенный должен отчитаться перед доверителем и передать ему исполненное: вещь – с плодами от нее (D. 17. 1. 10); денежную сумму – с процентами (D. 17. 1. 10. 3).
Договор поручения, как уже отмечалось, мог быть расторгнут односторонним решением доверителя. Также и поверенный мог расторгнуть договор, но лишь когда это не вело к ущербу доверителя. Личный характер отношений сторон предполагал расторжение договора в случае смерти доверителя или поверенного. Однако поверенный, узнав о смерти доверителя, не мог самовольно бросить порученное дело, а наследники доверителя не имели права отказаться от обязанностей наследодателя и получения уже сделанного. Если же наследники считали нежелательным дальнейшее исполнение поручения, они обязаны были сообщить о том поверенному.
Договор товарищества (societas). Товарищество представляло собой основанное на договоре объединение имущества, усилий лиц для осуществления хозяйственной деятельности. Такая деятельность могла быть выражена в определении конкретной цели либо представлять собой всестороннее использование имущества и усилий товарищей для получения прибыли.
„Мы имеем обыкновение вступать в товарищество или в отношении всего имущества, или для какого-нибудь одного дела, например, для покупки или продажи рабов“ (I. 3. 146).
Члены товарищества, если иное не оговорено в договоре, обладали равными правами и обязанностями. Каждый управлял общими делами (если по договору такое управление не поручалось одному). Каждый отвечал перед другими товарищами за любую степень вины, даже за легкую небрежность, и должен был проявлять в общих делах такую же меру заботливости, как и в собственных делах. Если, однако, член товарищества и в личных, и в общих делах проявлял беззаботность, то за это он не нес ответственности – товарищи должны знать, с кем имеют дело. Также и имущественные вклады участников товарищества предполагались равными, но по договору вклады могли быть выражены и в неравных долях. Образовывалась та или иная степень общности имущества, даже общая собственность.
„При товариществе, объемлющем все имущество, все вещи вступающих в товарищество делаются (немедленно) общими“ (D. 17.2. I).
Вкладом в товарищество могли быть деятельность, услуги его участника.
„Нередко услуга лица имеет такое же значение, как и деньги“ (I. III. 149).
Доходы, получаемые товариществом, вносились на общий счет. Если товарищи не предусмотрели в договоре долей, в которых распределяются выгоды и убытки, то предполагалось их распределение поровну. Но по договору возможно и такое участие в товариществе, когда отдельный его член, участвуя в прибылях, освобождался от убытков.
Недопустимым, однако, признавался договор, по которому одному из участников товарищества предоставлялись только доходы, а другому – только несение убытков, без какого-либо участия в прибылях – „львиное товарищество“. (По аналогии с басней Эзопа, в которой лев, охотясь вместе с ослом, при дележе добычи все доли забрал себе).
Товарищество имело общие черты с юридическим лицом. Так, товарищество обладало общим имуществом, было объединением лиц, осуществлявших совместную деятельность по достижению единой цели, отличной от личных целей каждого из его участников. („Прежде всего следует принимать во внимание интерес товарищества, а не одного из членов“).
Все же товарищество не образовывало вполне самостоятельного субъекта права. Отдельные члены товарищества действовали вовне от своего имени, права и обязанности, возникавшие из их действий, были только их правами и обязанностями. Лишь после того как член товарищества передавал полученное в общую кассу, его контрагенты могли предъявить иск другим товарищам, как обогатившимся от сделки. Не будучи юридическим лицом, товарищество все же в значительной мере осуществляло и восполняло то хозяйственное назначение, которое возлагается на юридические лица.