Чтение онлайн

— Вы не имеете представления, кто может быть этим другом?

— Нет.

Комиссар наклонился вперед и изменил тон голоса.

— Синьор Скалья, вы знали, что Марина ждет ребенка?

Длинноволосый подскочил на стуле.

— Ребенка?

— Именно так.

— Комиссар, если вы пытаетесь замазать меня, то ошибаетесь. Несколько раз мы бывали с Мариной, но я всегда был осторожен. Я не хочу детей.

— Вы хотите сказать, что девушка употребляла противозачаточные таблетки?

— Нет, не употребляла. Предохранялся я. Ищите в другом месте, если хотите найти отца ребенка. Или я не знаю Марину.

В комнате наступила тишина. Инспектор Банделли, сидя нога на ногу, переводила взгляд то на бригадира Корону, то на фельдфебеля Фантина.

— Дайте мне адрес квартиры девушки, — снова возобновил разговор Сартори, прикуривая сигарету.

— Адрес? Подождите, я где-то записал. — Он порылся в карманах, вытащил клочок бумаги с записями. — Улица Маргутта, 115, последний этаж. Очень милая квартирка. Что касается «зернышек», то у Марины их немало. Она может позволить себе и то, и другое.

— У нее есть автомобиль?

— Да, «Мустанг».

— Цвета зеленого горошка?

— Точно.

Комиссар приказал фельдфебелю Фантину отвести длинноволосо­го в камеру и приготовить бумаги для его принудительной отправки в Виченцу. Скалья вышел из кабинета, протестуя против самоуправства полиции.

Двадцатью минутами позже в кабинете появилась служанка виллы Соларисов Пальмира Ромолетти, сопровождаемая агентами Мариани и Тортуозо. Чуть раньше, под эскортом полицейских, перед комиссаром предстала акушерка Элизабетта Коралло.

Присутствовали фельдфебель Фантин, бригадир Корона и три агента. Когда акушерка увидела служанку, она стала белой как бумага.

— Это она! Это она! — закричала Пальмира Ромолетти. — Ведьма!.. Ведьма проклятая!

Пришлось вдвоем удерживать служанку, чтобы помешать ее мол­ниеносному прыжку на старую акушерку, которая в испуге отпрянула к стене.

— Уведите, — приказал Сартори. — Ее мы допросим позже.

Старая акушерка вышла с опущенной головой в молчании, теперь уже

убежденная, что проиграла партию.

Сартори встал.

— Бригадир, едем на осмотр квартиры Марины Соларис. Я чувствую, мы найдем там кое-что новенькое.

У здания были красные, потрескавшиеся стены и дряхлая дверь. К квартирам наверх вела винтовая лестница. В лучах солнца поздней осени улица Маргутта казалась птичьим садком. Создавалось впечатление, что ты попал во времена ремесленного, болтливого Рима: улицы заполнены голо­сами ремесленников, напряженно работающих перед дверями.

Портье не было. Лестница темная.

Комиссар, а за ним Корона, поднимались медленно, останавливаясь на лестничных площадках, чтобы прочитать таблички, прикрепленные к две­рям квартир. На последнем этаже не было никаких надписей, и комиссар энергично постучал несколько раз.

Ответа не последовало.

Сартори сделал знак подчиненному, тот шагнул вперед, вынул из кар­мана нечто похожее на отмычку и взломал старый запор.

— Это не по правилам, — пробормотал Сартори.

— Ничего страшного, доктор. Мы нашли дверь открытой.

Сартори переступил порог и тут же замер. В темной прихожей витал

тошнотворный запах.

Оба полицейских молчали, но это молчание было густое от невыска­занных фраз. Они стояли неподвижно, слушая уличный шум. Потом комис­сар двинулся и открыл одну из двух дверей, выходящих в прихожую.

Он снова очутился в темноте.

Ощупью поискал выключатель. Маленькая лампочка осветила кухонь­ку с умывальником и газовой плитой. Повсюду были разбросаны грязные тарелки и кастрюли с остатками дурно пахнущей пищи. Из водопроводно­го крана в сковородку капала вода.

Сартори вернулся в прихожую и открыл вторую дверь.

Там тоже царила темнота. Он нащупал справа от двери выключатель. Поток света залил обширную гостиную, обставленную в турецком стиле. Ковры, пуфы, канапе занимали большую часть пространства. На низком столике стояли грязные бокалы и бутылки спиртного. У стены разме­стился шкаф, дальше — комод старинного типа с полуоткрытым верхним ящичком.

В помещении невозможно было дышать. Корона побежал открывать окно. Солнечный свет ворвался в комнату.

— Доктор, смотрите! — вскрикнул бригадир.

За канапе, на цветастом персидском ковре свернулось клубком тело девушки. Длинная белокурая прядь наполовину закрывала тронутое смер­тью иссиня-белое, как мрамор, лицо. Рядом с трупом лежали шприц, коро­бочка с ампулами желтоватой жидкости и очки. На вид ей было не более двадцати пяти лет.

— Марина Соларис, — предположил Корона.

Комиссар наклонился над трупом, осмотрел его поближе и поднял лицо к подчиненному.

— Марина Соларис или Катерина Машинелли, — произнес он задум­чиво.

Бригадир ограничился пожатием плеч.

Решающий поворот

До вечера в квартире на улице Маргутта крутился вихрь: уголовный розыск, криминалисты, следователь, заместитель прокурора Республики, ну и конечно, туча фотографов и журналистов, которые давили на кордон полицейских, выставленный фельдфебелем Фантином.

Судебный медик прибыл к семи. Это был унылый и спокойный чело­вечек, которому не хватало только котелка, чтобы выглядеть англичанином. С трупами он обращался, как с манекенами.

Медик вошел и спросил «где?», имея в виду, естественно, труп; потом приступил к своим прямым обязанностям, на несколько минут отрешив­шись от всего, что его окружало.

Перед тем, как уйти, криминалист заявил, что данное состояние трупа не позволяет ему сделать вывод без вскрытия. Но как бы то ни было, он считает, что девушка мертва уже дней десять. Относительно возможности убийства, то так как раны на теле не замечены, можно предположить, что смерть наступила от эмболии или от чрезмерной дозы наркотика.