Чтение онлайн

Генри прищурился. Этот Догерти всегда ему кого-то напоминал. Но кого?.. Что ему нужно от Евангелины Корби? Почему он увел ее из замка отца? Каковы были его планы, если он — разбойник?

Разгадка крылась где-то совсем рядом. Генри напрягся. Если он вспомнит, на кого похож Догерти, он раскроет секрет мнимого эсквайра!

Но неуловимый образ ускользал, что невероятно раздражало.

Виконт приказал людям продолжать поиски, а сам остался у дуба, где организовал нечто вроде командного пункта, ждать новостей. Связанного по рукам Мича Лайс отправил в замок под охраной двух конвоиров.

61.

…Генри нетерпеливо прогуливался возле толстого дерева, жалея, что сам не отправился на поиски. Бездействие было невыносимо. Но каждый из отрядов мог появиться в любой момент вместе с беглецами, — Лайс очень надеялся, что их все же задержат. Или, по крайней мере, одну Евангелину.

Он прохаживался, заложив руки за спину, когда вдруг заметил медленно идущего в сторону дуба мужчину. Даже издалека человек этот выглядел мрачным и подавленным. Генри замер. Это был Догерти, или, вернее сказать, Джек Гром! Но где же Еванегелина? Почему он один?

Жутковатое предчувствие сжало сердце Лайса, но он прогнал его. Не стоит отчаиваться раньше времени, а нужно допросить этого Джека Грома, или как там его зовут.

Выглядел Гром весьма потрепанным: в рваной одежде, с заплывшим глазом. Виконта он не видел и заметил его слишком поздно. Остановился, надменно вскинув голову и широко расправив плечи, здоровый глаз недобро сощурился, а кончик губы дернула презрительная усмешка.

Это было так знакомо!.. Память наконец сжалилась над Генри и выдала картину: юноша, убегающий от него и его людей. Он уже далеко, но вдруг останавливается и оборачивается к ним. Плечи расправлены, подбородок вздернут, взгляд прищуренных глаз режет как сталь. Да, тогда он был юнцом, бледным и тощим, а сейчас превратился в загорелого мужчину, статного и рослого, но повадки не изменились.

— Передай своему хозяину, пес, что я до него доберусь! — кричит юноша — и исчезает из виду. Исчезает на двенадцать лет, чтобы вновь встретиться с виконтом лицом к лицу.

***

— Шелтон! — Генри был столь поражен, что выдохнул его имя, в кои-то веки не совладав с собой.

И все сразу встало на свои места: Шелтон пробрался в замок Корби, чтобы мстить. Похитил — добром или силой — дочь лорда, который отправил на плаху его отца. Что ж, месть достойная!..

«Но Шелтон помешал убийству Кристофера! — тут же спохватился Генри. — Я сам это видел! Он толкнул Леммона, он знал, что в бокале яд!»

Что-то не сходилось.

И где же бедная дочь лорда? Что этот человек с ней сделал?

Все это пронеслось в голове в мгновение, пока Саймон рассматривал своего врага. Они были один на один. И ясно было, что либо Генри скрутит Шелтона, либо тот победит и снова сбежит.

Саймон вдруг пришел в движение и угрожающе пошел прямо на Генри.

— С дороги, ищейка паршивая! — сквозь зубы процедил он.

Генри не собирался рисковать, ему нужно было узнать, что этот мерзавец сделал с Евангелиной Корби. Он вытащил пистолет и направил его на Саймона, но тот не остановился, продолжая подходить все ближе и ближе.

— Стой и руки за голову! — скомандовал Генри.

— Ну! Стреляй! — с вызовом кинул Шелтон, он и не думал останавливаться и поднимать руки.

Генри не собирался его убивать: ведь Кристофер никогда не простит ему смерти сына друга, к тому же надо было, во что бы то ни стало, выяснить, что стало с Евой, и где она.

Между ним и Шелтоном оставалось несколько шагов, когда тот ринулся вперед и вышиб оружие из ладони Генри. А потом кинулся на виконта, повалив в траву. Мужчины сцепились, словно дворовые псы. И, несмотря на то, что Генри был здоровее своего противника и крупнее его, он не мог справится с Шелтоном, который, казалось, взбесился. Ощущение было такое, будто это не человек, а тугой комок злобы и ненависти. Ударов он не чувствовал, зато в ответ молотил кулаками с несравненной жестокостью.

Удар по скуле Генри пропустил, и инициатива ускользнула из его рук. Удар под ребра, и в живот, а потом — головой о землю, где, кажется, было что-то твердое… После чего и наступила темнота.

62.

На дворе была ночь, но Генри все не ложился. В большом раздражении прохаживался он по своей комнате. Целый день с ним носились, будто с тяжко раненым на поле боя, и ему это несказанно надоело.

Да, надо признать, Шелтон здорово его отделал, и это несмотря на то, что Саймон и сам был не в лучшей форме. Как унизительно было осознавать свое поражение! И тому имелись свидетели! Он не знал, сколько времени провел на опушке без сознания. Его нашли люди Корби, привели в чувство и помогли добраться до замка.

Каково же было его удивление, когда, по прибытии, он узнал, что Ева вернулась в отчий дом живой и здоровой!

Неужели девушке удалось сбежать от Шелтона? Может, поэтому тот бродил по округе такой злющий?

Генри попытались было навязать услуги врача, но он отмахнулся от этого и вытребовал разговор с лордом Корби. Ему было что сказать другу. Когда он пришел в себя на опушке, то увидел в траве письма, то ли случайно оброненные Саймоном, то ли выброшенные за ненадобностью. Прямо сказать, и почерк, и стиль, и грамотность — все в этих отвратительных писульках было на высоте. Лайс с трудом мог поверить, что их написал Шелтон, — если, конечно, это было сделано не нарочно.

Но самое главное были не каракули, не ошибки и не слог. В этих письмах, подписанных Джеком Громом, автор называл Евангелину Корби своей женой и требовал выкуп за свое молчание! Но когда же, черт побери, маленькая Ева успела стать женой Грома, а, вернее сказать, Шелтона?!

От бесконечных вопросов и догадок у Генри пошла кругом и без того пострадавшая голова. Он спросил у Кристофера, знал ли тот о замужестве дочери. Тот знал. Тогда Лайс продемонстрировал другу оба письма к Евангелине.

Но лорд, оказывается, был уже поставлен дочерью в известность об этих письмах. Ева всё рассказала отцу, и теперь Корби поведал Генри удивительную историю, в которой были замешаны разбойники, грязный старик — и, наконец, воскресший утопленник, переодевшийся эсквайром и явившийся в замок своего врага, чтобы отомстить ему.

Виконту оставалось лишь диву даваться. Впрочем, он не был удивлен тем, что Евангелина наотрез отказалась выходить за герцога Рокуэлла, о чем и сообщила самым решительным тоном матери и отцу, — последний, впрочем, был этому очень рад.

А в замке почти никто не знал о пропаже Евы, и скандала удалось избежать. К этому времени почти все гости разъехались, лишь разъяренный герцог рвал и метал, когда лорд Корби неожиданно сообщил, что не отдаст за него свою дочь, объяснив отказ своим недовольством тем образом жизни, который ведет Рокуэлл.

***

…Дверь комнаты скрипнула, и в небольшом проеме показался любопытный женский носик. Убедившись в том, что, кроме Лайса, в комнате никого нет, в приоткрытую дверь проскользнула сама обладательница прелестного носика.