Чтение онлайн

На миг перед глазами Хадижи всё потемнело, а потом ярко, до реалистичных вспышек, пронеслась картина, как она танцует перед Саматом, а тот лежит на кровати, ожидая ее. Девушку передернуло всем телом от одной мысли, что она будет принадлежать этому человеку, что он станет ее первым и единственным мужчиной. Хадижа почувствовала приступ тошноты. Ей необходимо было сделать хоть, что-то, чтобы избежать этой отвратительной участи. Она, оступившись, отошла от Самата, сдирая украшение с шеи, которое тот еще не успел застегнуть. Стянув ожерелье и резко оборачиваясь к молодому человеку, встретилась взглядом с Саматом, удивленным и самонадеянным одновременно.

— Не думаю, что ты будешь так же рад, если узнаешь, что я уже, как говорят, порченый товар, — чеканя каждое слово, произнесла Хадижа, бросая украшение на пол между ними.

— Что?! — воскликнуло несколько голосов сразу.

А глаза Самата стали темными от злости, ладонь сжалась в кулак:

— Что ты сказала? — шагнул он в ее сторону.

— Я не девственница, — громко произнесла девушка, дерзко вскидывая голову.

Гробовая тишина повисла в комнате. Да, что там в комнате, казалось, во всем доме. Хадижа сама не до конца осознала, что сказала; она лишь стояла, не двигаясь, и смотрела на Самата, прямо ему в глаза. Молодой человек же сначала побелел, а потом побагровел за долю какой-то мизерной секунды.

— Что ты сказала?!

Эти слова словно разрушили вакуум тишины и тут же лавиной удивлённых вскриков и довольно громких ругательств хлынули на бедную девушку.

— Хадижа! — ошарашенный голос отца зазвенел в ушах, и она поежилась от подобного грозного тона. Наверное, она слишком отчаянная… и зашла непозволительно далеко.

Девушка, наконец, оторвала взгляд от побагровевшего лица Самата, чтобы посмотреть вокруг и увидеть такие же лица, за мгновения превратившиеся в маски презрения, разочарования и порицания. Жаудат и его жена одновременно поднялись с мягкого дивана, словно по команде:

— Прошу прощения, но мы не минуты не останемся в этом доме! Самат!

Тот не двинулся с места, все еще смотря на упрямую, непокорную девушку.

— Самат, пошли, — тронув его за плечо, еще раз потребовал Жаудат.

Молодой человек с какой-то растерянностью посмотрел на отца, потом осмотрел комнату застывшими, остекленевшим взглядом, и молча пошел вслед за отцом.

— Подождите! — крикнул дядя Абдул, шагнув в сторону уходящих гостей, а потом вдруг пошатнулся, обессиленно сев на диван, схватился за сердце и зло посмотрел на Хадижу, неподвижно застывшую всё на том же месте.

— Дядя Абдул! — хором вскрикнули Назира и Ранья, подскочив к ворчливому старику, а девушка смотрела на все происходящее, словно в замедленной сьемке: как все суетятся вокруг дяди Абдула, как Саид смотрит на нее словно хочет дать хорошую пощечину. Господи, что же она наделала…

— Принесите воды! — прикрикнул Саид на служанок, столпившихся возле входа в большую гостиную.

Те, вздрогнув, хаотично разбежались, начиная причитать на ходу. Во всеобщем хаосе Саид чуть не пропустил уход семейства Абу Аббас, догнав их у самых дверей.

— Жаудат, — окликнул он мужчину.

Тот обернулся уже у пороге:

— Прости, Саид, — покачал он головой. — Мне очень приятно было с тобой сотрудничать, но… Со своей стороны, могу только пообещать, что ни слова о произошедшем здесь сегодня не будет рассказано ни мной, ни моей семьей.

— Спасибо тебе, — благодарно кивнул Саид.

Входная дверь с резким хлопком закрылась, заставив мужчину чуть вздрогнуть. Лишившись такого выгодного партнера, фирма может понести немалые убытки, но больше его волновала репутация семьи. Хоть Жаудат и пообещал, что будет молчать, но всегда есть шанс, что у кого-то окажется более длинный язык. Судя по крикам, разносящихся по дому из гостиной, он даже знал, у кого.

— Если, дядя Абдул умрет, то мы все будем прекрасно знать на чьей совести будет лежать этот грех! — стоя к Хадиже, почти вплотную, и грозя пальцем, кричала Назира, — Пусть небо обрушится на твою голову, так как ты только что обрушила крышу этого дома!

— О, это начала еще ее мать, одалиска! — ворчал, не вставая с дивана, самый старший член семьи Рашид, — Она лишь решила завершить дело!

Судя по тому, что к старику вернулся нормальный цвет лица и хватало сил на безостановочное ворчание, умереть от сердечного приступа дяди Абдулу сегодня не грозило. Зато Хадижа, словно превратившаяся в статую, уперевшись глазами в одну точку на полу, болезненно побледнела. Саид поморщился — видеть старшую дочь, а тем более выяснять, насколько правдивы ее страшные слова, совершенно не хотелось.

— Хадижа, — обратился он к дочери.

Она вздрогнула от его голоса, как от удара, и испуганно взглянула на отца.

— Иди в свою комнату.

Девушке не нужно было повторять дважды.

— Как, что?! — стала возмущаться Ранья, — Саид, дорогой, ты оставишь ее в доме? После всего?!

— Она моя дочь! — строго взглянув на жену, а потом обведя взглядом и остальных присутствующих в комнате людей, произнес мужчина, — И только мне решать, как с ней поступать!

— Я больше ни минуты не останусь под этой крышей! — воскликнул дядя Абдул, поднявшись с дивана и довольно бодрым шагом пошел к двери.

За ним последовала Назира, гордо вскинув голову.

— Остальные тоже могут расходиться, — посмотрел на оставшихся в комнате жен и сида Али, сказал Саид.

Женщины, без разговоров, встали и направились к лестнице на второй этаж. Ранья бросила в сторону мужа недовольный взгляд; скандал в доме — всегда нехорошо, но она знала это еще с того времени, когда Хадижа была маленькой мерзавкой, пакостившей ей на каждом шагу, и что от этой шарлатанки не нужно ждать ничего хорошего. Скорей бы Саид опомнился и отправил девчонку на воспитание в Фес, к дяде Абдулу, а, еще лучше, вышвырнул бы за дверь, как когда-то ее развратную мать.

Зулейка же посмотрела на мужа с грустью. Она и представить себе не могла, что сейчас чувствует Саид и на каких силах заставляет себя сейчас сдержать гнев и боль от слов дочери. Ей, было жаль мужчину; Хадижа, возможно, сама того не желая, глубоко ранила его, показывая, что западные привычки ей ближе и понятнее, чем родной семейный очаг.

— Да прибудет с тобой Аллах, — прошептала она, прежде чем начать подниматься по лестнице, — Пусть Он даст тебе силы пройти через все это.

Сам же Саид устало опустился в кресло. Он не знал, что делать, как проснуться от этого кошмара, как из него вырваться? Аллах, снова испытывает его? Когда он отыскал дочь, он был счастлив, словно заново проживая день ее долгожданного рождения. А позже Саид видел, как девушка пыталась стать частью семьи, пыталась понять их культуру, традиции, религию, что с потерей памяти стали для нее чужими. Легко было любить ту Хадижу из прошлого, мечтать о ее возвращении в стены родного дома, но что теперь ему делать с этой…с этой совершенно чужой ему девушкой, которая опозорила его, его…их семью. Если бы это была не Хадижа, если бы она не была дочерью Жади. Тогда все было бы легче.