Чтение онлайн

Все сели к столу. За чаем завязался разговор о том, о сем. Затем проснулся и подал голос Тема. Увидев незнакомого мужчину, слегка нахмурил бровки и скривил губки, но Стас показал, купленного ему в подарок медвежонка с красным шелковым бантом на шее. Малыш улыбнулся и раздумал плакать. Игрушка привлекла его внимание и явно понравилась. Уже совсем скоро мальчик оказался на руках Стаса и ничего не имел против этого.

– Я ведь с сестренкой нянчился. У нас разница почти десять лет. Так, что опыт имею. – с улыбкой глядя на малыша, сказал Стас.

Пока Рита кормила Тему, Анна Николаевна осторожно спросила Стаса:

– Вы на сколько приехали? Где остановились?

Иваницкий пожал плечами:

– Еще не могу сказать. Мне надо поговорить с Ритой.

Когда Тема был накормлен и умиротворен. Стас тихо подошел к Рите:

– Нам надо поговорить наедине.

Она кивнула в ответ.

Вдвоем они вышли из квартиры и не торопясь пошли вдоль городского парка. Вторая половина августа в их краях скорее осень, чем лето. Подул ветер, начал накрапывать дождь. Чтобы найти подходящее место для разговора, где им никто не помешает, пришлось вновь вернуться на железнодорожную станцию, куда Стас прибыл всего три часа назад, но зато там имеется буфет в теплом помещение и не пробирается холодный ветер с дождем.

Следующий поезд на Москву, согласно расписанию, еще нескоро, поэтому посетителей в станционном буфете почти не было. Стас заказал кофе с пирожными. Они сели за столик у окна с видом на платформу, где проходили мимо поезда, не останавливаясь в Водимовске, городке неприметном и малонаселенном.

Стас взял Ритину руку и поднес к своим губам:

– Я люблю тебя, РитАчка, очень горячо люблю. Красавица, русалка моя сладкозвучная! Желанная моя, каханне! Мне без тебя никакой Америки, никакой заграницы не надо. Ддавай поженимся, я усыновлю Темушку. Работу найду. Я здоровый лось, не смотри, что худой.

Он говорил это так трогательно, так искренне, в его прозрачных, голубых, как весеннее небо глазах было столько чувства, что Рите захотелось обнять его и пошутить: «Лосенок, ты мой беловежский!», но она остановила свой порыв ответной нежности.

– Стас, ты, по-моему, не с того начал. Сначала расскажи, что за контракт предлагают тебе в Америке?

– У моего учителя Иннокентия Ивановича есть друг Борис Евгеньевич, а у него сын-музыкант. Когда ты лежала в больнице, я познакомился с ними, по их просьбе показал кое-что из моих написанных вещей. Может говорил тебе, что пишу мюзикл. Если честно, то начал писать из-за тебя. Вернее, для тебя. Там женская партия специально для твоего голоса. Так, вот, Леонид, сын Бориса Евгеньевича нашел спонсора, или продюсера, который берется финансировать этот проект, то есть мой мюзикл. А помимо этого, есть фирма, которая хочет заключить со мной контракт. Предлагают деньги, которых мне здесь никогда не заработать.

– И, что тут думать? Конечно, надо соглашаться.

– Не хочу я без тебя уезжать. Контракт на год с продлением. Вот, если ты выйдешь за меня и мы все вместе уедем? Возьмем с собой Темушку. Я его усыновлю.

Рита задумалась, потом сказала:

– Поезжай, Стас. Не упускай такую возможность. И не будем пороть горячку. Мне еще год учиться. Сын маленький. С визами сложности могут возникнуть. Да и жить нам негде, и средств нет. Поезжай. Никуда мы не денемся от тебя.

– Правда, Рита?

– Правда, Стас.

На этом они и порешили. Иваницкий купил билет на ночной поезд до Москвы и в тот же день, попрощавшись с родными Риты уехал.

Глава 25 "Живые" деньги

В плацкартном вагоне поезда, лежа на верхней полке, Стас снова и снова вспоминал сказанные Ритой слова: «Никуда мы от тебя не денемся». Они отзывались в его сердце, его душе, как самое лучшее признание, вселяли надежду и уверенность, что она дождется его. Теперь он твердо это знает. За все время ни в своих письмах, ни лично при встрече Рита ни разу не спросила о Игоре, а он не стал ей говорить о его кончине. Не стал смущать ее покой, все же Нирозов – отец ее ребенка. Она не спросила, он не сказал, что избавило его от этого неприятного разговора.

– Рита права: ни денег, ни жилья у нас нет. Да и помощи ожидать не от кого. Он заработает много денег, вернется, они поженятся, он усыновит Темушку и заживут они, душа в душу. А, уж, как он будет любить ее! Писать только для нее. Такой стимул к творчеству! Она права. А год быстро пройдет. – с этими мыслями, под мерный стук колес поезда Стас уснул.

Все, что связано с отъездом Иваницкого в Америку, продюсерская фирма взяла на себя и в самые короткие сроки Стас улетел в Штаты, где подписал контракт и начал работать на известное музыкальное издательство. Гонорар, указанный в договоре, казался ему астрономической цифрой в долларах. Хотя, для американского шоу бизнеса, сумма была достаточно скромной. Стоило Стасу немного обжиться и осмотреться в Нью-Йорке, стало ясно, что по местным нормам жизни он весьма небогат. Фирма хорошо сэкономила на нем. Радовало одно: за ним сохранялось авторство, это тот пункт, на котором он твердо настаивал. Иначе, зачем ему было приезжать, чтобы опять стать музыкальным «негром»? Из-за этого он не расстался бы с любимой на целый год.

В остальном он не вмешивался в дела своего работодателя. Современное оборудование композитору Иваницкому было предоставлено, жилищные и бытовые условия, неизбалованному Стасу, привыкшему к спартанскому образу жизни, казались супер-комфортными. Все свободное время он уделял работе, а именно творчеству. Однако, обретя печальный опыт и осознав ошибки в своем первом контракте, Иваницкий все самое лучшее из написанного, оставлял для себя, вернее, для их с Ритой будущего. Он писал с мечтами и мыслями о ней! И, как никто другой из творцов был убежден: -Музы есть! Вернее, для него существует только одна единственная Муза – его РитАчка!

А Рита, оставив Темушку в Водимовске на попечение бабушек, вернулась в Москву, где успешно сдала, оставленные на осень два экзамена и с увлеченностью включилась в процесс обучения на последнем курсе музучилища. Она старалась изо всех сил, ради сына и ее со Стасом будущего:

«Она дождется его, как и обещала. Он столько для нее сделал и ей лучшего человека не найти. Она и искать не будет! Единственное, что она должна искать и обязательно найти – это работу. И не откладывать поиски на окончание учебы и получение диплома. Надо начинать прямо сейчас».

В глубине души ей очень хотелось остаться в Москве, а не ехать по распределению куда пошлют. Она привыкла и полюбила этот город, да и удобное сообщение с Водимовском ее очень устраивало. Одна ночевка в поезде и ты дома, рядом с сыном и родными.

И Рита Славина начала обзванивать московские театры, усердно ходила на прослушивания, но в «Оперетте» ей ясно дали понять, что у них уже есть своя прима, ангажированная не менее, чем на ближайшие десять лет, а на «скамейке запасных» томятся в ожидании своего выхода и звездного часа еще немало кандидатур. Так, что ей в этих прославленных стенах ничего не светит, хоть какими вокальными и внешними данными не обладай.

В разных местах советовали разное: попытать счастья в хорах, где лишь со временем она, возможно, станет солисткой, а для начала неопределенное время следует побыть в общем составе, пусть и прославленного коллектива. Рите удалось вызвать на откровение одну из участниц, знакомую ее приятельницы по музучилищу. Та, нехотя, сообщила:

– Репетиций много, денег мало. Поездки за границу редко и не для всех. Если нет связей, так до пенсии и простоишь, второй слева в третьем ряду, как у нас говорят. Попробуй сходить в «Москонцерт».