Чтение онлайн

Прежде чем кто-то из Холтов успел парировать моё нежелание признавать их правду, из кабинета, расположенного в тупике коридора, вышел лаборант в белом медицинском халате, и все мгновенно, даже я с Арнольдом, повскакивали на ноги. Сорокапятилетний лаборант Эрик Хьюз, которого я хорошо знала, одарил меня то ли просто напряжённым, то ли действительно предупреждающим взглядом, от которого моё горло внезапно сжалось. Не произнеся ни слова, он, приблизившись к нам, протянул вперёд два белоснежных конверта: один в мои руки, и один в руки мистера Холта. Принимая конверт в свои руки, я даже не заметила, как сильно вдруг начали трястись мои руки.

Арнольд, стоящий справа от меня, положил свою тяжёлую руку на моё плечо. Я вскрыла свой конверт на пару секунд позже мистера Холта, а потому узнала результаты на пару секунд раньше, чем прочла их в своём документе. Миссис Холт, заглянувшая в документ раньше держащего его в своих руках мистера Холта, так громко и так победоносно-сокрушительно вскрикнула, что это не только подняло волну всеобщих восклицаний, но и заставило моё разбушевавшееся сердце сначала замолчать, а потом резко рухнуть вниз. Пробивая этаж за этажом под моими ногами, моё сорванное с петель сердце стремилось куда-то совсем глубоко под землю, к самому центру планеты, пока я читала результат, который был продублирован в конверте Холтов: девяносто девять целых и девяносто девять сотых процентов подтверждали вероятность моего прямого генетического родства с мистером и миссис Холт.

…Мне стало дурно.

***

Сначала у меня зазвенело в ушах. Затем я явственно ощутила, как мой желудок и моё горло начали конвульсивно сжиматься. Громко восклицающие отчего-то радостными голосами Холты практически одновременно сделали по одному стремительному шагу в моём направлении, на что я резко отреагировала, порывисто отстранившись от них на три шага назад. Выставив одну руку ладонью перед собой в немом жесте, говорящем о моём нежелании их приближения, не веря своим глазам, я вновь уставилась в документ, подтверждающий ложность всей моей жизни. Мои руки начали так сильно трястись, что 99,99% вдруг смазались перед моими глазами в сплошные нули. Желая остановить жёсткий тремор своих рук, я вдруг вцепилась ими в документ с такой силой, что помяла бумагу.

Этого не могло быть… Я знала своих маму и папу, я любила их и помнила, как сильно они любили меня… Все мои детские игрушки, воспоминания, эта бесконечная боль от потери обоих родителей одновременно… Всё ложь?!.. ВСЁ?!..

ЛОЖЬ?!..

– Пейтон, деточка, ты наша! – восторженно, сквозь слёзы воскликнула миссис Холт.

Поняв, что эта женщина, как и Астрид с Терезой, стремится приблизиться ко мне, чтобы зачем-то коснуться меня, а может быть даже заключить в свои объятья, я вдруг выставила перед собой Арнольда – ту самую стену, в которой не сомневалась и в которой в эти сокрушительные секунды так остро нуждалась. Когда Арнольд вырос между мной и Холтами неприступной горой, я машинально скользнула взглядом вниз и неожиданно встретилась взглядом со своим биологическим братом, Гриром. И вдруг… Я узнала его. Это ведь за него я заступилась в старшей школе, отбив его в мужском туалете у хулиганов, одного из которых опустила головой в унитаз, после чего загремела на исправительные внеурочные занятия?.. Этот человек… Мой брат?..

Я не заметила, как застонала от внезапно заполнившего меня ощущения всепоглощающей безысходности. Перед глазами замерцали странные пульсирующие мушки. Арнольд резко обернулся, хотя продолжал стоять между мной и Холтами с расставленными в сторону руками, таким образом не позволяя никому из желающих коснуться меня. Он посмотрел на меня сверху вниз таким обеспокоенным взглядом, что я мгновенно поняла, что со мной не всё в порядке.

– Всё в порядке? – широко распахнутые глаза Рида продолжали стремительно округляться.

– Мне плохо, – стараясь сжимать зубы как можно сильнее, процедила я.

– Что?!

Прежде чем я успела спросить у лаборанта, обеспокоенно наблюдающего за развернувшейся на его глазах трагедией, я заметила в двух шагах позади себя дверь с табличкой, информирующей о находящейся за ней мужском туалете. Времени разыскивать женский туалет у меня не было, так что я поспешным шагом направилась к этой двери и, распахнув её настежь, уже не подошла, а подбежала к раковине, поняв, что добраться до унитаза я не успею.

Меня вывернуло наружу прямо в раковину. Так громко, что, держу пари, мою реакцию на правду услышали все оставшиеся в коридоре люди, так как дверь в уборную, как позже выяснилось, закрылась не до конца.

Как только меня стошнило, мне сразу полегчало – мушки перед глазами прошли, а взбесившийся пульс стал постепенно выравниваться.

Пытаясь восстановить сбившееся дыхание, я обдала прохладной водой горящее лицо и трясущиеся руки, после чего воспользовалась бумажными полотенцами и вдруг встретилась взглядом со своим отражением в зеркале. Я не знала, что в эту секунду, из-за приоткрытой двери уборной, за мной наблюдало десять пар заинтересованных глаз, иначе бы я не врезалась кулаком в сушильный аппарат, тем самым непреднамеренно заставив его слететь на пол, и не спрятала бы своё лицо в ладонях. Я не плакала. Я просто пыталась восстановить своё сорвавшееся на быстрый кросс дыхание. Все это понимали. А я тем временем хотела сдохнуть.

Глава 70.

Пейтон Пайк.

2 ноября – 10:10.

Стоило мне только понять, что за мной наблюдают, я, словно ошпаренная, покинула уборную. На взволнованные взгляды семейства Холт и их полураспахнутые объятья, я сделала очередной шаг в противоположную от них сторону со словами: “Мне нужно переварить”, – которые прозвучали даже для моего слуха слишком подавленным тоном. Холты едва не взрывались от положительной эмоции, меня же разрывала совершенно противоположная эмоция: я хотела разбить ту стену, на которую Холты предпочитали вскарабкаться от радости. Да, им было больно, особенно мистеру и миссис Холт, но одновременно они ощущали радость. Мне же было просто больно. Просто очень-очень-очень больно и ничего больше.

Я и Арнольд уехали на не сразу пришедшем лифте одни, оставив Холтов стоять посреди коридора в растерянном состоянии. Оказывается, перед тем, как броситься в уборную, я выбросила под ноги документы, обличающие правду. Арнольд подобрал их и теперь, обняв меня одной рукой за плечи, непроизвольно мелькнул перед моими глазами цифрами 99,99%. Слегка простонав, я призакрыла глаза…

Прежде чем выйти к прессе, я взяла себя в руки. Вспышки фотографов слепили, крики журналистов глушили, но в итоге мы всё же смогли добраться до автомобиля без применения чрезмерной физической силы.

Мы отправились в квартиру Арнольда, потому что на сей раз я не была уверена в том, что Холты не станут пытаться искать со мной встречи, особенно с учётом того, что Астрид знает мой точный адрес. Оказавшись в квартире, Арнольд, увидев меня рухнувшей в кресло, предложил мне выпить красного сухого или виски, но я с неожиданным напряжением отказалась. Дальше я час отмокала в ванной, затем мы плотно пообедали – благо Арнольд мог похвастаться способностью приготовить вкусное блюда из минимума продуктов. После обеда я проспала пару часов, после чего мы пили чай с песочным печеньем и смотрели детективные боевики.

Мы почти не говорили. Не потому, что Арнольд не старался меня разговорить, а потому, что разговаривать не желала я.

За час до сна я отправилась в уборную, а когда вышла, наткнулась на Арнольда – скрестив руки на груди, он поджидал меня в коридоре.

– Что? – вяло поинтересовалась я в ответ на его пронзительный взгляд.

– В отношениях со мной молчание не прокатит. Тебе стоит привыкать к мысли о том, что мы будем постоянно обсуждать все волнения и бури, которые будут разворачиваться внутри нас и вокруг нас, какими бы они страшными ни казались и ни являлись.