Чтение онлайн

— А с чего нам начинать? Что делать?

Как бить врага, они знали. И кому угодно могли преподать урок отваги и мужества. Умели увлечь личным примером бойцов. Но когда им говорили, что нужно воспитывать не только примером, но и страстным, проникновенным словом, они сразу же впадали в смущение: чего, мол, здесь рассуждать, надо просто бить ненавистного врага — и все тут.

Вот здесь-то и брались за дело старшие инструкторы по оргпартработе. Они терпеливо учили парторгов умению общаться с людьми, влиять на их чувства, настроения, поддерживать на высоком уровне их боевой дух, заранее готовить к ратному подвигу.

А это ой какое сложное дело! Ведь парторги не походили один на другого ни по характеру, ни по уровню подготовки, ни по опыту. К каждому требовался особый, индивидуальный подход. Все это учитывали старшие инструкторы. И делали все от них зависящее, чтобы помочь своим подопечным успешно решать все задачи, которые ставила перед ними суровая фронтовая действительность.

Передо мной выписка из плана работы старшего инструктора по оргпартработе политотдела 267-й стрелковой дивизии. Какие вопросы он поднимал перед парторгами частей и подразделений соединения, когда учил их нелегкому искусству убеждать словом и делом? Читаю темы семинаров: «ВКП(б) — вождь и организатор побед Красной Армии», «Партийное собрание — школа большевистского воспитания», «Оформление и хранение партийных документов»...

Вот еще план. Помнится, его составлял старший инструктор по оргпартработе другого соединения майор Кутепов. Здесь тоже: «Подготовка к проведению партсобрания. Выбор повестки дня», «Организация работы с молодыми коммунистами», «Планирование партийной работы в батальоне, роте», «Ведение и хранение партийного хозяйства в боевых условиях»... [155]

Предвижу недоумение некоторых читателей: какие-то, мол, не фронтовые все темы. Ведь полыхала война, шла кровопролитнейшая борьба, а люди на этой войне обсуждали такие вопросы, как хранение партийных документов. Что это, не окопный ли бюрократизм?

Уважаемый читатель, если у тебя случайно и мелькнула такая мысль, отбрось ее в сторону. Коммунисты на фронте, уж поверь мне, очевидцу, тоже действовали в строгом соответствии с требованиями Устава ВКП(б) и тем самым воспитывали в себе качества, необходимые для боя, для достижения, победы.

А учиться парторгам было нужно. Особенно молодым. Ведь взять хотя бы такой вопрос, как умение активиста правильно подготовить и провести партийное собрание. На первый взгляд это может показаться совсем не хитрым делом: собрать, мол, народ, произнести речь, дать высказаться другим товарищам — и делу конец. Ну а на войне главное — бросить боевой клич, призвать воинов-коммунистов беспощадно бить врага, вести за собой остальных. Коротко и ясно. А прения, протокол, принятие решения — все это само собой образуется.

Так ли это? Ведь собрание собранию рознь. Одно проходит бурно, при высокой активности коммунистов, другое — неинтересно и вяло, не зажигает, а навевает только скуку. В чем дело? А в том, что первое собрание всесторонне и грамотно подготовлено: на обсуждение вынесен злободневный вопрос, доклад оказался достаточно острым, парторг еще накануне посоветовался с товарищами, выслушал их нужды, пожелания, посоветовал, кому и на каких моментах сосредоточить внимание в период прений. Вот собрание и получилось.

Другой парторг о такой подготовке не подумал или по неопытности посчитал ее излишней. Просто объявил, в какой землянке и к какому времени собраться коммунистам. Естественно, что коэффициент отдачи от такого собрания будет минимальным.

Вот вам и не фронтовая вроде бы тема.

Важным моментом любого партсобрания является принятие решения. Оно как бы венчает его работу, концентрирует в себе мнение коллектива, его волю, определяет коммунистам конкретные задачи на будущее. Это вроде бы ясно всем. Но нам, политработникам, то и дело приходилось [156] напоминать молодым парторгам о вдумчивом подходе к выработке проекта решения.

Однажды майор Алексюнин рассказал мне такую историю:

— Встретился я на днях с только что избранным парторгом второго стрелкового батальона тысяча сто шестьдесят четвертого полка. От него узнал, что у них прошло партийное собрание. Важное собрание, о повышении бдительности. «Покажите протокол, — говорю парторгу, — интересно ведь, какие предложения высказаны коммунистами. Заодно и решение посмотрю». Но у парторга, представляете, никакого протокола не оказалось. Не вел он его во время собрания. Надеялся потом, задним числом, по памяти восстановить весь ход собрания и записать. Так же и с решением...

Вот ведь как иногда случалось! Коммунисты, выходит, поговорили, высказали наболевшее, а коллективного решения по улучшению состояния дел, увы, не последовало.

Вот и пришлось инспектору покора задержаться в этом батальоне, провести соответствующий инструктаж, помочь активистам привести в порядок документацию, а кое с кого из парторгов и строго спросить за упущения.

Наряду с воспитанием и обучением партийных вожаков на местах старшим инструкторам по оргпартработе политотделов дивизий (а им, как видно из только что приведенного примера, активно помогали и работники покора) приходилось заботиться и о создании в подразделениях резерва парторгов, этой важной и очень нужной категории активистов. Они присматривались к молодым коммунистам, изучали их поведение в бою, выявляли, насколько высок их авторитет среди товарищей, могут ли они убеждать, вести за собой других. И им удалось открыть в среде бойцов и командиров немало способных партийных организаторов, таких, например, как бывшие командиры взводов лейтенанты Винокур и Чесаков. Став затем парторгами рот, эти коммунисты зарекомендовали себя с самой лучшей стороны.

* * *

В предыдущих главах я уже не раз останавливался на конкретных формах и методах партийно-политической работы в войсках нашего корпуса. Но методы эти от сражения [157] к сражению все более совершенствовались, наполнялись новым содержанием. Росло и мастерство пропагандистов, ширился арсенал форм и средств их работы с личным составом. Словом, к моменту боев в Прибалтике мы уже накопили немалый опыт. И старались в полной мере применять его в новых условиях.

Самой распространенной формой политической мобилизации бойцов и командиров на решение поставленных перед ними задач оставались короткие, но острые и зажигательные митинги. Надо специально отметить, что в 1944 году их популярность была чрезвычайно велика. Почему? Да потому, что советские войска в это время громили врага уже на всех фронтах, вести о новых и новых победах вызывали у нас необычайное воодушевление, вдохновляли на ратные подвиги. Вот почему мы, работники политотдела корпуса, старались незамедлительно направлять в войска все приказы Верховного Главнокомандующего, отмечающие успешные действия как нашего, так и других фронтов. Потому что знали: они, зачитываемые даже в ротах и батальонах, несут в себе огромный заряд боевого вдохновения.

Сильное эмоциональное воздействие на воинов оказывали и так называемые митинги мести. Сейчас, возможно, это название и вызовет кое у кого настороженность. Дескать, месть — это не классовое, а, скорее, физиологическое чувство. И развивать его, — значит, пробуждать в людях низменные инстинкты, что конечно же никак не вяжется с той высокой миссией, которая была возложена на Красную Армию, армию-освободительницу. Но фронтовики помнят дороги 1941–1945 годов, изрытые воронками от бомб и снарядов, с дотла сожженными селами на обочинах, пропитанные горячей кровью сыновей и дочерей нашей Родины. Да, бойцы собственными глазами видели опустошенную врагами нашу землю, глумление фашистов над советскими людьми, видели тысячи замученных, расстрелянных, сожженных заживо. И их сердца наполнялись величайшей ненавистью к захватчикам, в душе клокотало чувство неутоленной мести к варварам XX века. И это было естественной реакцией честных патриотов своего истерзанного Отечества, реакцией глубоко классовой, ибо. чувство мести было направлено на самое зловещее и отвратительнейшее порождение империализма — на фашизм. [158]

Зачастую митинги мести возникали стихийно, как это случилось, например, в 848-м стрелковом полку. Несколько дней эта часть с переменным успехом вела бои за населенный пункт. Получалось, что то мы потесним врага, то он выбьет нас с окраины села. Наконец полк, получив подкрепление, решительной атакой захватил населенный пункт. И тут перед бойцами предстала страшная картина. Они увидели четырех наших красноармейцев из 2-го стрелкового батальона, зверски замученных фашистами. Накануне, будучи тяжело раненными, эти воины попали в плен. Гитлеровцы подвергли их нечеловеческим пыткам, стараясь, видимо, вырвать у советских бойцов нужные им сведения. Их кололи ножами, забивали в тела раскаленные стреляные гильзы и, наконец, облили бензином и подожгли.