Чтение онлайн

Спустя три дня эта рота, понесшая в последних боях большие потери, принимала пополнение. На лесной поляне новичкам вручали оружие. Подошла очередь красноармейца Чепурнова. Командир подразделения внимательно оглядел его. Боец рослый, держится с достоинством. И... ротный берет в руки ручной пулемет, но, прежде чем передать его Чепурнову, говорит:

— Это очень дорогое для роты оружие. С ним воевал парторг Владимир Мазин, геройски погибший при отражении недавней танковой контратаки врага. Берегите пулемет и бейте из него врага так же мастерски, как делал это наш партийный вожак!

— Заявляю, что не посрамлю памяти товарища Мазина! — волнуясь, но твердо говорит красноармеец Чепурнов. [162] — Клянусь, за его смерть его же оружием и отомщу врагу!

Конечно, эту форму воспитательной работы нельзя было назвать новой. Передача оружия павших героев лучшим бойцам практиковалась и раньше, еще в годы гражданской войны. Но. мы не отказались от нее и в годы Великой Отечественной, потому что понимали: этот ритуал никогда не потеряет своей значимости. Он и впредь будет множить ратную доблесть наших воинов, звать к продолжению подвигов сотни и тысячи новых отважных сыновей и дочерей нашей Родины. Ведь бойцы, получая это овеянное славой оружие, уже с первых минут начинали считать себя как бы причастными к когорте героев, стремились во всем быть похожими на них.

И еще один маленький штрих. Если кто-то из этих воинов получал ранение, он ни за что не хотел расставаться с именным оружием. И, находясь на излечении в медсанбате или госпитале, просил в письмах, чтобы его автомат или пулемет не отдавали другому, а сберегли до его возвращения.

* * *

Война — дело не только опасное, но и чрезвычайно тяжелое. Она до предела изматывает человеческие силы. Бывало, начнутся затяжные бои, тут уж дни и ночи колотят землю снаряды, рвутся мины и бомбы, атака следует за атакой. Надсадный гул моторов, треск пулеметных и автоматных очередей, людские крики и стоны — все смешивается в какой-то адской какофонии. И оглушенный ею, нормальный человек временами как бы теряет ощущение реальности. Отходит на второй план восприятие природных красок, запахов земли, подчас даже света и тьмы. Все внимание людей приковано к своему оружию: в нем — спасение, оно — средство, дающее им возможность одолеть ненавистного врага.

Вышедший из боя человек еще долго будет приходить в себя. Подходя к походной кухне, он станет напряженно вглядываться в солдатскую очередь к котлу, мысленно отмечая, кто из его боевых побратимов не протянет свой котелок повару. И недосчитается он, случалось, многих, поэтому и сон его будет тяжелым, как небытие.

Но, отоспавшись и открыв глаза, он снова увидит бездонную лазурь неба, услышит шелест листвы, теньканье [163] птах, ощутит щеками прохладное дуновение ветерка. Вчерашний бой покажется ему уже до нереальности далеким, как какое-то кошмарное наваждение. Боец вдруг захочет размять свои мышцы, услышать, как звучит в тишине его собственный голос, ощутить что-то поэтически возвышенное, очищающее душу от пороховой накипи.

И вдруг, словно угадав его состояние, замполит скажет:

— А ну, герой, сбривай-ка свою щетину, постирай гимнастерку, подшей белый подворотничок. Сегодня вечером мы идем на концерт ансамбля песни и пляски Армянской Государственной ордена Трудового Красного Знамени филармонии...

Филармонии? Какое сказочное, уже забытое слово! И вдруг услышать его в окопах!

Но ведь замполит же сказал... И боец начинает вместе с другими приводить себя в порядок.

Затем они все идут в недалекий тыл. И на одной из лесных полянок видят два поставленных рядом грузовика. Они разбортованы, чтобы составить походную эстраду. Деревянная лесенка с нее спущена в направлении двух палаток, ставших, как им объяснят, артистическими гримерными.

Поначалу воинам как-то странно видеть исполнителей в штатской одежде. На языке так и вертится фраза: надо же, есть еще не военные люди, когда вся страна воюет!

Но с первыми словами ведущего, с первыми тактами музыки, с первой песней это недоумение конечно же исчезнет. Куда-то отойдет усталость, ее место займет гордость, что ведь это они, они, те самые герои, о которых поется в песнях, говорится в стихах! Это их ждут с победой там, в родных местах...

Описанный выше эпизод мной не придуман. Он целиком взят из фронтовой жизни. Да, однажды наши части и соединения целых десять дней обслуживали армянские артисты. За это время они дали 37 концертов, на которых в общей сложности присутствовало 8950 бойцов и командиров.

Не раз к нам приезжали и другие художественные коллективы.

Культурно-массовые мероприятия были неотделимой составной частью фронтового быта. Они вплотную примыкали [164] к агитационно-пропагандистской работе, выполняя ее задачи своими, специфическими средствами.

Тон во всем этом задавал на нашем участке фронта армейский Дом Красной Армии. Свою задачу он видел не только в том, чтобы организовать развлекательные мероприятия, но и в том, чтобы вести целеустремленную лекционную пропаганду, оказывать помощь дивизионным клубам в культурно-массовом обслуживании воинов. Достаточно сказать, что только за два осенних месяца лекторы ДКА 25 раз выступали перед бойцами и командирами, охватив при этом аудиторию в 2605 слушателей. Вот темы их наиболее популярных лекций и докладов: «Военно-политическое и международное положение СССР», «Советское государство в Отечественной войне», «Великий русский полководец Суворов», «Марксистско-ленинское учение о войне» и другие.

Для руководящего состава частей и соединений организовывались консультации по вопросам внешней и военной политики СССР, истории партии, Уставу ВКП(б). За эти же два месяца работниками Дома Красной Армии были даны 34 такие консультации.

Но были еще и агитмашины, которые являлись как бы передвижными микрофилиалами ДКА. Они укомплектовывались необходимыми техническими средствами пропаганды, библиотечками, наборами настольных игр (шашки, шахматы, домино), имели радиоприемники, патефоны и набор пластинок к ним. В период наступательных действий эти агитмашины работали непосредственно в боевых порядках войск, в периоды короткого затишья обслуживая одновременно до 5 соединений.

Очень любили фронтовики кино. Здесь следует сказать, что перед началом демонстрации того или иного кинофильма перед собравшимися обязательно выступал политработник, который в своем вступительном слове знакомил бойцов и командиров с содержанием фильма, с идеей, которая заложена в нем кинематографистами. Так, перед показом фильма «Битва за Россию» зрителям было рассказано об истории создания и укрепления антигитлеровской коалиции. Фильму «Я — черноморец» предшествовала беседа о патриотизме советского народа. Даже такие невоенные кинокартины, как «Свадьба» и «Юбилей», послужили для политработников поводом поговорить с воинами о богатстве души русского человека, так талантливо [165] переданном великим нашим писателем А. П. Чеховым.

Кроме названных в тот год на фронтовых экранах с большим успехом шли такие фильмы, как «Битва за Севастополь», «Живи, родная Беларусь», «Большая земля», «Как закалялась сталь», «Александр Невский», «Суворов», «Кутузов», многочисленные сборники кинохроники. С неменьшим удовольствием бойцы и командиры смотрели и ленты развлекательного плана — «Серенаду солнечной долины» и «Джоржа из Динки-джаза». Юмор и смех тоже были крайне необходимы в напряженной фронтовой обстановке.

* * *

Как уже говорилось, культпросветработники армейского Дома Красной Армии оказывали квалифицированную помощь дивизионным клубам. Они инструктировали их начальников, радиотехников и киномехаников, способствуя тем самым улучшению кинообслуживания бойцов переднего края, и даже вносили свою весомую лепту в организацию в частях и соединениях коллективов художественной самодеятельности.

Сразу скажу, что наши подразделения располагали большим числом самобытных, способных исполнителей. Многие из них уже до войны не раз проявили себя как на любительской, так и на профессиональной сцене. Но, попав на фронт, эти люди, естественно, свои увлечения мирного времени отодвигали на задний план. Им было не до них. Ибо первейшим своим долгом бойцы и командиры считали дело защиты Родины с оружием в руках. Вот почему некоторые из них сознательно утаивали свои таланты, боясь, что это повредит их боевой репутации. И нам подчас стоило немалых трудов выявить и привлечь к участию в художественной самодеятельности одаренных чтецов, танцоров, певцов.