Чтение онлайн

— Ну, где же ты, ну? — под пальцами были только щепки, обломанные прутья от метлы… Наконец-то! Поверхность одного «прута» вдруг показалась чуть более гладкой и теплой, чем другие, и я, не колеблясь, ухватила его. Хвала Мерлину, это действительно была моя палочка — она удобно и привычно легла мне в руку, чуть задрожавшую от облегчения. Волна магии, прокатившись через меня, окончательно смыла остатки чар.

Осторожно, и в то же время торопясь, боясь упустить время, я перевернула Драко на спину. Лицо брата исказилось, он слабо застонал — но не открывал глаз. Чертыхаясь про себя, я быстро наложила диагностику, определяя болевой шок, сорванные связки, и — самое неприятное последствие Круциатуса — так называемую «телесную память» о перенесенной боли, что-то среднее между ее отголоском и болью воображаемой. Ну, вообще-то, последствия были не такими уж страшными, куда страшнее было то, насколько перенесенная боль повлияла на психику? Вроде, Драко не должен был пострадать так уж сильно, воздействие было не очень долгим… Впрочем, пока парень не придет в себя, этого наверняка сказать нельзя. Малфой всегда утверждал, что болевой порог у него низкий. Хотя, если верить Гарри (а почему, собственно, я должна ему не верить?), по большому-то счету Дрей неплохо справлялся с болью… Так что, когда говорил о «низком болевом пороге» — наверняка прибеднялся. Мысленно выругавшись, я в сотый раз посетовала, что так и не удосужилась выучить никаких целительных заклинаний, кроме простенького «Асклепио», которому меня научил Гарри. Проку от него сейчас — как от Импервиуса на дне озера… Конечно, я видела и другие целительные чары в исполнении мадам Помфри и Нарциссы, но применять их сама никогда не пробовала. Диагностика, которую я наколдовала только что — не в счет, она ничего не лечит, лишь показывает проблему. Ну да ладно, я хотя бы добралась до Малфоя и могу прикрыть его, если понадобиться — это уже хорошо.

Я пригладила ладонью растрепанные, взмокшие от пота волосы брата — никогда на моей памяти они еще не были в таком состоянии! Драко снова чуть слышно застонал, и я прикусила губу. Хорошо бы дотащить его до двери нового лазарета… Но увы, это вряд ли возможно — дорогу перекрыли «поединщицы», чья схватка была в самом разгаре. Обе, видимо, уже по нескольку раз зацепили друг дружку, но ничего, насколько я могла судить, серьезного: большая часть заклятий либо отражались, либо сразу же скидывались. Подозреваю, что на Нарциссе тоже лежала защита вейл, подобная той, которая защищала Драко. Хотя от самого страшного она не спасает… Я крепче стиснула палочку. А что если вмешаться?… В самом деле, почему бы и нет? У них ведь не дуэль, в конце концов… Правда, что я могу против Беллы — еще вопрос, но даже если получится просто чуть отвлечь ее, это будет уже немало…

— Экспеллиармус! — обезоруживающее заклятие оказалось вершиной очередного «каскада» Нарциссы, прозвучавшего, когда я еще не успела решиться…

Я в первый момент даже не очень поняла, как это получилось — Белла взвизгнула, кидаясь вперед, но было уже поздно. Палочка Драко вылетела у нее из рук и приземлилась в полуметре от меня. Я дикой кошкой прыгнула на нее — сама не знаю, то ли во мне проснулись инстинкты моей анимагической ипостаси, то ли просто прыжок оказался удачным… Я подхватила палочку, когда Беллатриссе было до нее еще далеко — и тут же наставила ее на Пожирательницу, заодно со своей собственной. Та замерла, глядя на меня испепеляющим взглядом, но я и бровью не повела (ну, или постаралась не повести).

— Все кончено, Белла, — тяжело дыша, проговорила Нарцисса: все-таки, битва далась ей нелегко. — Ты проиграла.

— Мда? — скептически хмыкнула Лестрейндж, быстро взяв себя в руки, и с достоинством выпрямилась. — Ты так думаешь, Цисс? — с долей иронии спросила она. — И что же, позвольте узнать, вы собираетесь теперь со мной делать? Арестуете меня? Сдадите с рук на руки Аврорам? Препроводите в Азкабан? — и Беллатрисса издевательски расхохоталась. Стиснув зубы от смеси унижения, злости и беспомощности, я рывком встала на ноги, не спуская с Пожирательницы обеих палочек. Ей действительно было от чего веселиться. Формально она, действительно сейчас беспомощна, она в нашей власти — но… в самом деле, что мы можем с ней сделать? Как удержать эту безумную, она ведь вывернется из любой клетки! Ладно, допустим, «арестовать», худо-бедно связать ее мы еще можем — и что дальше? Куда ее деть? Посадить под замок опасно: или сама сбежит, или ее освободят дружки-Пожиратели, наводнившие школу. Таскать с собой — еще опаснее, по той же самой причине. Получить удар в спину никому не хочется — а эта гадина в десять раз изворотливее Хвоста… Ее, как показывает практика, и Азкабан не удержит — хотя, на мой взгляд, после побега Сириуса это место утратило статус надежного. По крайней мере — не для содержания Пожирателей. «Сдать с рук на руки Аврорам», как она сказала? Во-первых, все камины блокированы и до Аврората не добраться, а во-вторых, если Лорд с Пожирателями проникли сюда под видом авроров и министра — то вряд ли стоит рассчитывать, что настоящие авроры еще могут помочь хоть кому-то.

Так что же нам оставалось?

Словно прочитав мои мысли, Белла, перестав хохотать, зловеще усмехнулась.

— Кажется, вам остается только убить меня, — сказала она, глядя на сестру без тени страха. — Ну, Цисси, чего же ты ждешь? Давай, убей меня, сестренка!

— Ты сумасшедшая, — с отвращением и сожалением отозвалась Нарцисса. Ее рука с палочкой слегка дрожала, а голос на мгновение прервался. — Ты безумна, Белла! Твое место не в Азкабане — по тебе Мунго плачет! Отделение для буйнопомешанных!

— Ох, ох, ох, я тебя умоляю! — закатила глаза Беллатрисса. — Избавь меня от своего ханжества! Брось, Цисси, ты сама знаешь, что я права. У тебя два выхода, сестра — или убей меня, или уйди с дороги.

— Что? — Нарцисса нахмурилась. — Уйти? А ты не лопнешь от самомнения, Белла? Ты стоишь передо мной безоружная, и предлагаешь просто отпустить тебя?

— О-о-о, перестань, — с наигранным утомлением в голосе протянула Лестрейндж и я с ужасом заметила, что она медленно но верно перемещается вбок — в сторону выхода из коридора на лестницу! — Я знаю, о чем говорю, — продолжала она. — Что у тебя, что у этой глупой девчонки, которую ты воспитала, кишка тонка заавадить безоружную. Удержать меня вы не сможете, и вы обе это знаете. Я предлагаю выход. Я признаЮ свое поражение, и мы просто расходимся в разные стороны. Я поищу себе занятие в другой части замка, а вы займетесь своими делами. Ну а встретимся в следующий раз — посмотрим, чья возьмет.

Нарцисса явно заколебалась, да и я сама — тоже. С одной стороны Белла права: ну сколько еще мы простоим вот так, держа ее под прицелом? По-любому, недолго. Но с другой… С другой стороны все внутри меня буквально вопило против самой возможности отпустить за здорово живешь эту гадину, до полусмерти запытавшую Драко и отдавшую бы душу (если она у нее есть) за возможность убить Гарри, или хотя бы как-то ему навредить. Но… А вот если отбросить надежду на то, что Нарцисса сможет сделать это сама, — хватит ли духу лично у меня, чтобы убить Беллатриссу? В момент злости, пытаясь освободиться, да еще пока они сражались, я бы, наверное, и смогла бы — ну или мне хотелось так думать, — но… вот так, как сейчас? Стоя перед ней, безоружной — взять и произнести два слова, которые оборвут ее жизнь? И дело не в том, кто она, и насколько опасна… Дело во мне. Смогу ли я убить? Я прикусила губу. А ведь выхода-то нет. Отпустить ее нельзя…

Белла продолжала бочком пятиться к выходу. Если ничего не предпринять, она уйдет! У меня на глазах выступили слезы, мысленно я уже вопила два заветных слова во весь голос… Но Аваду не накладывают невербально. Мой рот, да и весь речевой аппарат, будто парализовало. Казалось, ничего нет проще, чем произнести всего лишь два слова — но ни губы, ни голос не слушались. Я опустила левую руку с палочкой Драко, и теперь целилась в Пожирательницу лишь своей, но произнести роковое Непростительное по-прежнему не могла. Кончик палочки подрагивал от напряжения.

Не сводя глаз с Нарциссы, Беллартисса вдруг остановилась, замерла, а потом слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к себе. Потом сделала медленный шаг назад — и вдруг наклонилась, гибким, плавным, и в то же время неуловимо стремительным движением подхватывая что-то с пола.

— Берегись! — крикнула я, в секундном озарении понимая, что Белла вовсе не отступала, а шла к намеченной цели. Там на полу, принятая нами за еще один из прутьев разломанной метлы, валялась волшебная палочка кого-то из девчонок — не то Джинни, не то Гермионы. Пальцы Пожирательницы Смерти сомкнулись на гладком куске дерева, глаза зловеще сверкнули, лицо исказила гримаса темного торжества…

— Авада Кедавра!

Зеленая вспышка, ударившая в спину, казалось, на какое-то мгновение охватила целиком всю фигуру Беллы, словно заключив ее в ореол зеленого пламени. Ее глаза, за секунду до этого сверкавшие торжеством, удивленно распахнулись в неверии. Раздался женский вскрик, потрясенный, испуганный — но сорвался он с губ Нарциссы…

Тело Беллатриссы рухнуло на пол с глухим стуком. Пустые, мертвые глаза уставились в потолок. На лице навечно застыло смешанное выражение еще не успевшего уйти торжества — и одновременно удивления, недоверия, нежелания поверить в собственную смерть!

Я тихо охнула, поворачиваясь к выходу из коридора. Там — почти в самом дверном проеме, к которому притворно пятилась Белла — тяжело привалившись к стене, стоял Люциус Малфой. Его палочка медленно опускалась, дыхание было тяжелым, словно заклятие далось ему нелегко. Хотя почему это «словно»? Держу пари, так оно и было! Вид у лорда Малфоя был потрепанный: одежда в беспорядке, кое-где на мантии проступают темные пятна, подозрительно напоминающие кровь, волосы спутаны, а лицо наискось пересекает вздувшаяся красная полоса, словно от удара плетью. Судя по тому, как непросто далась ему Авада, повреждения этим не заканчивались…