Чтение онлайн

Больницы больше не существовало. То, что от нее осталось, вряд ли подлежало ремонту — если только капитальной реставрации, а то и перестройке. Большая часть потолка и той стены, откуда началась атака, обвалилась. Часть пола тоже оказалась разрушена, так что виден был пустой класс внизу — точнее, то, что от него осталось, ибо он пребывал в еще более плачевном состоянии. Пол все еще ощутимо дрожал, хотя… Мне потребовалось пара минут, чтоб осознать, что великаньи удары, кажется, прекратились. В самом деле, полуразрушенное, лишенное большей части своей опоры, Больничное Крыло, скорее всего, обваливалось уже само по себе, под действием собственного веса. С улицы доносился раздраженный, гневный рев великанов, мелькали красные и серебряные вспышки, беспорядочные взмахи дубинок и звуки глухих ударов, когда они по чему-нибудь попадали. Я заморгала, всматриваясь. Насколько было видно, великаны изо всех сил отмахивались от новых атакующих. Вокруг них мелькали какие-то тени, но свет луны опять потускнел и видно было из рук вон плохо. И все же… или мне это только казалось во всеобщей суматохе? Но нет, я могла бы поклясться, что там, по меньшей мере, один, или даже двое магов верхом на метлах! Воздушные сражения в Волшебном Мире не в ходу, до сих пор это как-то не практиковалось — но почему бы и нет, если подумать? Особенно если дело приходится иметь с великанами, где скорость имеет ого-го какое значение! Но ведь это невероятно опасно! Великаны не так неповоротливы и глупы, как кажутся, и стоит только зазеваться, и… И потом, что могут двое волшебников против шести этих чудищ, которые почти нечувствительны к магии!? Это же чистое безумие!

Впрочем, безумцы или нет, но эти «вояки» меня здорово выручили, отвлекая великанов на себя. Судя по серебристым вспышкам, они применяли даже Патронусы — хотя какой в них тут смысл я и не могла понять. Разве что отвлечь внимание и создать еще больший хаос. Как бы там ни было, великаны — временно или же насовсем, — оставили Больничное крыло в покое, переключившись на новые «мишени» для их гнева. Я четко поняла, что это — мой единственный шанс выбраться отсюда.

Дыру в полу пришлось обходить подальше — камни возле нее казались очень неустойчивыми и я не рискнула пытаться подойти ближе. Дорогу загромождали исковерканные остовы больничных кроватей и осколки камней, пол был усыпан каменной крошкой и битым стеклом — словом, дорога была не из легких, и все же я медленно продвигалась к цели, таща за собой и «спасенного» пациента. О том, в каком состоянии директор будет после такого «спасения», я предпочитала не задумываться. Сами большие, двустворчатые двери Больничного крыла были разбиты — одна висела на одной петле, вторая, исковерканная, с торчащими острыми щепками, преграждала дорогу. Как будто этого было мало, подход к дверям преграждали пустые кровати, которые мы же сами туда и сдвинули для удобства эвакуации. Видимо, под конец отступления мадам Помфри и ее помощники уже, так же как и я, заботились больше о самих пациентах, чем об удобствах.

— Блейз! — крикнул знакомый голос, и над половинкой разбитой двери мелькнуло лицо Гермионы. Странно, но выглядела она теперь получше, чем всего лишь пять минут назад, несмотря даже на расцарапанную щеку — впрочем, наверное, это действовало выпитое ею зелье. — Ну же, давай, еще немножечко! — ободряюще закричала она, когда я в очередной раз пошатнулась вместе с полом.

— Ты можешь перехватить его? — крикнула я, с трудом восстанавливая равновесие и подталкивая вперед бесчувственное тело своего «подопечного». Грейнджер кивнула, с сосредоточенным видом доставая палочку, и направила ее на плавающего в воздухе Дамблдора.

Кое-как выпихнув тело директора в коридор прямо через разбитую створку, я вздохнула с некоторым облегчением, переводя дух. Ну вот, осталось только самой выбраться — после всего, это, кажется, уже сущая ерунда.

— Репаро! — с долей ехидства произнес чей-то непередаваемо гнусный голос. Я вскинула взгляд — и чуть не заорала в голос. В дверях кабинета мадам Помфри стоял Хвост с поднятой волшебной палочкой в руках. Я запоздало сообразила, что не обезоружила его, сажая в банку — да и как обезоружить крысу? Анимаги обычно при превращении прячут палочку на теле, и она, вместе с одеждой, становится частью ипостаси. Так что засунуть Хвоста в неразбиваемый ящик казалось достаточно безопасным: превратиться внутри банки он не мог, а значит, добраться до палочки возможности у Петтигрю тоже не было. Однако чары неразбиваемости, как я и предполагалось, развеялись, и теперь его «узилище» запросто могло разбиться. Правда, оставались другие охранные чары, которые не позволяли Хвосту разбить свою банку самому, изнутри. Но это не проблема: при том, что творилось тут сейчас, во всем Больничном крыле, должно быть не осталось ни единой целой плошки…

Повинуясь заклятию Петтигрю, двери больничного Крыла со скрипом зашевелились — и встали на место, складываясь, срастаясь, как было раньше.

— Коллопортус! — послал новое заклятие он. Я охнула. Эти чары мне видеть в действии не приходилось, но я о них читала — запирающее заклятие, которое, предположительно, снять нельзя. Правда, саму дверь оно крепче не делает, так что высадить ее все же можно, — но в данный момент это, пожалуй, несущественно… Я кинулась к запертой теперь двери, минуя кровати, но было уже слишком поздно — тяжелые дубовые створки монолитом преградили путь. С той стороны донесся слабый крик и стук — Гермиона и остальные, по-видимому, пытались прийти мне на помощь, но заклятие надежно удерживало дверь. Дрожа с ног до головы, я обернулась к своему бывшему пленнику.

Сама не знаю, почему этот «триумфальный выход» Петтигрю до такой степени напугал меня. В прошлый раз я с ним вполне справилась, и не было никакой видимой причины, чтобы не смогла справиться снова — и все-таки внутри у меня все заледенело от ужаса. Я сжала палочку трясущимися пальцами, неуверенно направляя ее на Хвоста. В голове снова металась лишь паническое «что же делать?». А может, потянуть время?

— Как ты освободился? — спросила я дрогнувшим голосом — и дрожь эта от него не укрылась. Петтигрю зловеще ухмыльнулся.

— Твои чары дышали на ладан, деточка, — хихикнул он. — К тому же, в этих стенах слишком много древней магии, магии созидания и исцеления! Когда эти глупые великаны начали ломать здание, их разрушительная мощь ворвалась сюда, произошел конфликт — и я смог черпать из силы этого противостояния!

— Угу… — пробормотала я, не утратив здравого смысла, несмотря на охвативший меня ужас. Откровенная фальшь его высокопарного заявления слегка покоробила меня — и в то же время дала мне необходимый толчок, чтобы собраться духом. — Или просто на твою банку рухнул кусок потолка, и поскольку чар неразбиваемости на ней больше нет, расколотил ее вдребезги, — проговорила я. — Моя защита удерживала ее изнутри, а не снаружи… Странно, что ты уцелел. Хотя чему тут удивляться — крыса есть крыса.

— О, о, о, послушай только! — окрысился Хвост. — Думаешь, ты одна можешь брать в плен? А вот я думаю, Лорд будет мною доволен, если я приведу ему девку Гарри Поттера!

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь! — рыкнула я. Во мне жаркой волной наконец-то всколыхнулся гнев, сметая ледяной ужас. Да кем возомнило себя это ничтожество!? «Привести девку Поттера» — ага, щас! Уже побежала!

— Ступефай! — выкрикнула я, впрочем, понимая, что первую атаку он отобьет сходу, и поэтому почти без перерыва продолжила, как учил Дамблдор в этом году. — Петрификус Тоталлус, Импедимента, Редукто!

Это называлось атака «каскадом». Обрушить лавину заклинаний на защищающегося противника, не дать ему времени опомниться и атаковать, в надежде, что хоть одно из заклинаний достигнет цели. Разумеется, убить таким образом нельзя, Авада требует слишком большой магической мощи и сосредоточенности, и использовать ее в каскаде могут только по-настоящему могущественные маги, вроде самого Дамблдора. Но даже и без Авады, в идеале полагалось подобрать последовательность заклятий так, чтобы отражать каждое из них надо было отдельным способом, а не обыкновенным «Протего». Однако на исполнение такого каскада все равно нужно было куда больше силы и искусства, чем было в моем распоряжении — ну или побольше времени на его составление. Сейчас своим каскадом я могла в лучшем случае достать, повредить, отвлечь — но зато было больше шансов, что хоть одно заклятие точно попадет в цель. Все чары моего «каскада» были несложными, элементарными, и не требующими много сил, способными именно что всего лишь отвлечь и чуть ослабить противника. Честно говоря, основной расчет я делала на финальное «Редукто», направленное не на самого Хвоста, а на стену рядом с ним. Оно и в самом деле подействовало, но Хвост с крысиной ловкостью уклонился от брызнувших в стороны каменных осколков. В ответ он атаковал меня сам, выкрикивая какие-то заклятия, которых я не разобрала за великаньим ревом, донесшимся снаружи.

Некоторое время мы обменивались ударами заклятий, постепенно перемещаясь по палате. Я и сама толком не знала, что хочу сделать с ним — снова взять в плен? Да ну его к черту, что мне с ним делать посреди битвы!? Да и на кой он, собственно, вообще нужен-то? Чтобы Сириус мог порадоваться и осуществить давнюю месть лично? Думается мне, данная идея слегка утратила актуальность на фоне сражения… Конечно, выхода у меня особо и не было, кроме как продолжать отбиваться — ну не сдаваться же самой, в самом-то деле? Вот только мне пока было непонятно, чем закончится эта наша нелепая битва.

Мысль убить Петтигрю мне казалась жутковатой. Не то чтобы я его жалела или сочувствовала — это вообще не относилось к нему. Битва битвой, но я никогда никого не убивала — и начинать не очень-то хотелось. Тем более ради такого ничтожества. И все-таки не следовало упускать из виду и то, что это ничтожество могло причинить мне серьезные неприятности — взять хотя бы его намерение оттащить меня к Воледморту, где бы тот ни был, — а я представления не имела, как все-таки смогу от него отбиться в итоге.