Чтение онлайн

Что делать? Идти дальше? Или к ночи вернуться в свое логово? Так и не решив, поплелась по лесу, в поисках не известно, чего. Идти было тяжело, то и дело надо было поправлять лапти и отмахиваться от комаров. Хуже всего было, когда встречались не глубокие, но все же овраги. Спуститься по склону, подняться по другому склону.

Наконец Алина вышла на полянку и обрадовалась. В густой траве белели кроны дикой моркови, вроде бы «гoнюш» они их называли, разлапистые листья дикого борщевика – «азьгум», как бабушка называла, краснели кисти щавеля, виднелись розовые шапочки клевера, летел пух с Иван-чая. Ну чай тут не сделать, да и для ферментации листьев нужно время, а остальные травы, стебли борщевика да коренья можно и пожевать. Клевер в детстве не ела, но обсасывала, значит не ядовитое, сейчас можно и съесть, чтоб набить желудок. Сходу рвала щавель, стала вырывать дикую морковь. В детстве, Алина ела такую морковь. Рвали, обтирали об штаны или платье и ели. Нарвав несколько штук моркови и держа их за «косички», посмотрела в небо, определяя, где может быть река. Надо было идти вправо. Кое как добравшись до реки, подошла к воде, помыла морковки и съела. В детстве они казались вкуснее. Вкус совсем другой, наверно привыкла к городской еде с красителями, да эмульгаторами, что натуральный вкус уже не вкусный, опять вздохнула Алина. Стала смотреть, куда же ее принесло. Ивняка не видно было. Далековато ушла. Да и лебедей не видно было, улетели? Что делать? Вернуться назад? Или остаться? Или идти вперед? Пока бродила по лесу, пока возилась с лаптями, пока рвала коренья день уже и прошел. Стала смотреть на лес. Дальше, выше по течению, был холм, не холм, гора, не гора – как называется Алина не знала. Высокий песчаный срез берега. Теперь солнце было на западе и как раз грело этот креж, так я это место назову, решила Алина. Придется копать нору. Чем? Придется искать подходящий дрын, палку, чтобы копать. Положила морковки на травку и то, что осталось от сыроежек, честно сказать крупный мусор, так как сыроежки поломались.

Нехотя поднявшись, пошла искать палку-копалку. Течением принесло к берегу корягу, не очень большая, решила Алина, как раз по моей силе. Подошла, хотела взять, но не тут-то было. Палка была прикопана в песке. Опять пришлось Алине напрячься, чтобы вытащить эту корягу. Вытащив корягу, пошла к крутому крежу. Стала карабкаться с этой корягой, лапти конечно же слетели. Потом подберу – решила Алина. Поднявшись метра на два выше от подножия, села без сил, потом прилегла на теплый песок. «Как на юге у моря», – подумала и задремала. Когда проснулась не знала сколько времени проспала, но солнце уже было на северо-западе. Есть хотелось, это чувство голода было тупым и не проходящим. Но надо было думать о ночевке. Алина начала копать, выкапывать себе нору. Пока копала, коряга сломалась и стало легче. Одной половиной копала, а другую половину коряги положила под ноги, вместо упора. Копать пришлось долго, сил не было. Солнце уже садилось, когда нора оказалась нужного размера. Значит уже ночь. Снова пришлось, надев лапти, идти за ветками для лежанки и для того, чтоб закрыть вход в нору. Опять на это ушло не менее часа по прикидкам Алины. На берегу оставались три морковки и сыроежки. Пожевала кусочки сыроежек – а отравлюсь, так и ладно, мучения кончатся – думала Алина. Накопать моркови не хотелось (это же опять переться на поляну) и еще раз сполоснув эти морковки, Алина полезла в свою нору. Легла по диагонали, головой к выходу – если грунт ночью обвалится, хоть будет шанс не задохнуться и выкарабкаться. Пожевав одну морковку, Алина уснула, держа в руке оставшиеся.

Ей снился сон. Вот она пошла в магазин. Полки уставлены едой, несколько сортов условно натурального молока, полки, заваленные колбасой невероятно большого количества сортов, условно съедобных. Она кидает в корзину хлеб, молоко, берет в руки колбасу, но колбаса почему-то мохнатая и теплая, да еще и скалит зубы. Тут Алина проснулась и увидела, что правда в руках держит какого-то зверька: то ли бурундук, то ли крыса, то ли еще кто. Пытается заорать, завизжать и только стон вырывается из спазмированного горла. Отшвырнула зверька, руки стала вытирать листьями и ветками. Сердце колотится, как бешенное. Отдышавшись, вылезла из норы и пошла к реке. У зверька и след простыл, кто это был, спросонья Алина так и не поняла.

Умывшись ледяной, как ей казалось, водой, стала думать, что делать? Возвращаться в нору уже не было никакого желания, хотя на берегу было ощутимо прохладно. Было облачно и непонятно, небо затянет тучами, или все же облака разойдутся.

Надо идти добывать еду, что еще остается. По дну оврага, разделившего высокие берега, Алина потащилась наверх, искать еду. Она все вспоминала медведицу, как та ловко ловила рыбу. Но в холодную воду лезть не было смысла, заболеет еще, тогда точно кранты, но кушать хотелось, очень хотелось.

Добравшись наверх, она обернулась и ее глазам открылись чудесные просторы: широкая река, в багрец и золото одетые леса – вспомнились слова Пушкина. Вот бы здесь построить дом, красота неописуемая. Ага, дом, только золотой рыбки нету, никакой рыбы нету, ни старика, ни даже разбитого корыта, опять Алина горько язвила сама себе. Как дочка? Вот удар для нее. Была мама и нету, еще могут ее обвинить в пропаже матери, бедааа.

Опять рвала травы, которые знала, что они съедобные, опять выдирала, выкапывала морковь, жевала сыроежки. Решила идти вверх по течению, если уж здесь так прохладно, то вниз по течению наверняка Северный ледовитый океан. На севере только Ижма такая широкая, она впадает в Печору, и становится еще шире. На Печоре Алина никогда не была, но картин видела не меряно в соцсетях. А может она в Сибири, или в Канаде, усмехнулась Алина. Та же географическая широта, тот же климат, может и отличается чем-то, но ни в Сибири, ни в Канаде Алина не была, сравнивать было не с чем.

«Вторую ночь провела, нахожусь не известно где, третий день начинается», – мрачно думала Алина. Утро было тихое, еще достаточно теплое. Зелень леса была уже тронута позолотой листвы. Пели птицы на разные голоса. Солнышко все же показалось, но видно было, что наступают облака, и оно скоро скроется.

Веники на плечах обновляла каждый день, вернее добавляла по одному-два свежих веника к подсохшим, еще и на поясе смастерила подобие юбки папуасов. Прям, лесная фея, ага скорее баба яга или лесовик, или жена лесовика – лешачиха – поиздевалась над собой Алина. В очередной раз села отдохнуть, при этом обмахивалась от комарья ветками и озиралась по сторонам, нет ли поблизости зверей.

Вдруг она заметила кучу бревен. Бревна? Здесь? Ошкуренные? Значит где-то есть люди, пусть не близко, но есть. Осторожно стала подкрадываться к бревнам, чтоб их разглядеть. Осторожно, потому что иные люди хуже зверей. Подошла ближе, подумала, может это землянка, очень уж аккуратно сложены бревна. Так и оказалось, это была землянка. С односкатной крышей, накрытой мхом и заросшей травой. Еще притаившись, подождала, не появится ли кто-нибудь. Но нет, никого не было. Так может быть землянку забросили, или это домик охотника и сюда он приходит только зимой бить зверя? Зимой у зверя шкура красивая. Летом охотник, скорее всего, дома работает, там починить, тут построить, а рыбу и недалеко от дома может наловить. Ждала, прислушиваясь и принюхиваясь аки зверь лесной. Наконец решилась и подошла к землянке. Вход был завален лапником и разными ветками. Опять пришлось Алине напрячь все силы, чтобы разгрести все. Наконец, вход расчистила и с большим трудом, на грани бессилия удалось открыть дверь, хотя и дверь открывалась во внутрь. Странно.

Зайдя в землянку, увидела место для огня, выложенное камнем, лежанка, ну или топчан – кто как называет и все. Больше ничего. Кострище? Печки нету, стены закопченные. Топят по-черному? Она один единственный раз бывала в бане, которую топили по-черному, когда ей было лет семь. Алина помнила, как боялась делать лишний шаг, чтобы не испачкаться в саже. Ндаа, весело. А плевать! Прошла и села на топчан. Хоть какая-никакая, но крыша над головой. Пощупала камни, они были еле теплые. Показалось? Положила руку на золу, правда еле-еле, но тепло угадывается. Около кострища лежали щепки, куски бересты и несколько полешков. По старинному обычаю, охотник всегда оставлял какие-то припасы первой необходимости для путника, забредшего в землянку, да и для себя не мешало. Мало ли какая погода застигнет в пути.

Значит, охотник был здесь вчера, как максимум. Думать будешь потом, подстегнула себя Алина, надо сначала огонь добыть. Осторожно раздвинула золу и угольки, чуть-чуть стала дуть на них. Взяла щепку, но передумала и выскочила наружу собрать сухих иголок с лапника и листьев с веток, которые откидала от входа. Ааа, можно было и не бегать, на ней самой сухие листья, ну да ладно. Занесла этот сухой мусор, положила рядом с собой. Раздвинув угольки. В полутьме (окон не было, свет падал только от раскрытой двери) разглядела красный уголек. Сверху положила сухие иголки, листья и травинки, стала поддувать еле-еле. Молясь, чтоб получилось, умоляя, чтоб огонек разгорелся, продолжала дуть и чудо свершилось – пошел дымок, листочки стали сворачиваться от тепла. Подкидывала новые листья и травинки, не забывая поддувать. Скоро пошел сухой белесый дым. Алина вдохнула и закашлялась, чуть не сдув все свои усилия в разные стороны. Опять выскочила наружу, чтоб отдышаться. Листья тлели, но теперь уже были красными. Опять осторожно положила сухие листочки, сверху накрыла щепкой, отодвинулась и стала смотреть. Пошел дым в дверь, как в трубу. Алина подкинула еще щепок и вышла наружу. Стояла и подпрыгивала уж не из-за муравьев, а от радости, что добыла огонь. Кричать благоразумно не стала, боясь привлечь зверей.

Когда дым уменьшился, опять залезла в землянку, положила листья, веточки, щепки и даже одну пару самых маленьких поленцев и выбралась наружу. Самое главное сделано – нашла крышу над головой и даже огонь сумела добыть. Села на пенек и стала думать, как дальше быть. А если охотник придет? А если он хуже зверя? Но что делать, уходить отсюда не хотелось.

«Что тут думать, прыгать надо», – вспомнила свою некогда любимую присказку. Надо опять искать еду. Пошла в лес, нарвала травы, поела ягод и даже нашла грибочки – опята, которые решила поджарить на углях как шашлыки. Эх, мяса бы, да где его взять. Бегают кругом, а есть нечего. Вернулась к землянке, и опять стала накручивать себя: а если охотник пришел, а если зверь залез, дверь ведь оставила открытой. Нет, звери не пойдут на огонь. Опять с превеликими предосторожностями дошла до землянки, прислушалась, никого не слышно и не видно. Надо будет песка натаскать ко входу, чтоб следы были видны, подумала Алина. Залезла в землянку, дрова сгорели и камни давали приятное тепло, да и вообще тепло было в землянке. После двух дней скитаний, было очень даже хорошо. Дааа, много ли человеку надо, живот чтоб был сыт, да телу тепло. А получит этот минимум и опять недоволен, то подавай, да это. Хотя, если бы человек не имел много желаний, то и прогресса бы не было, как зверь разумный бы и жил – думала Алина, поджаривая на углях грибы, нанизанные на веточку. А дельфины же живут, миллионы лет живут и не думают ни о каком прогрессе, хотя не менее умны, чем люди, может даже умнее.

Ааа, «горячее сырым не бывает», – вспомнила Алина очередную присказку и начала грызть грибочки. Поев, решила лечь спать. За дверью нашла кусок бревна, подперла им дверь, наверно для этого кусок бревна и был предназначен. Еще какая-то длинная палка была в углу, с конусом из бересты на конце, что-то подобие ковша с длинной ручкой. А да ладо, завтра подумаю, что можно с ним сделать, для чего приспособить. Легла на топчан. Жестко. Опять пришлось выйти, чтоб нарвать веток.

В кострище тускло поблескивали угольки, как ночник, поэтому не так темно было в землянке. Хотела еще подумать, как жить дальше, но после еды, да в тепле сон быстро уморил усталую женщину.