Чтение онлайн

Съела рыбку и тем самым только раззадорила свой аппетит, но что делать, больше то нету. Точно надо сделать корзину или «гымгу», «морду». Река кишит рыбой, а она скоро с голоду начнет пухнуть. Тьфу, тьфу. С тем и легла спать.

Утро туманное, утро седое–как в каком-то романсе пелось.

Мокро. Зажгла огонек в кострище. Поела вчерашние ягоды. Даже завтрак в постель – усмехнулась Алина, же ж ела на топчане – стола, стульев не было. Землянка два на два метра – ухнет потолок и могила готова. Но нет, хотя и бревна были потемневшие от времени (не вчера, и даже не пару лет назад сооружена землянка), но крепкие. Пол выложен из половинок бревен. Все указывает на то, что какие-то инструменты у устроителей землянки были. Стала внимательно разглядывать все стены. Заметила, что над кострищем, под потолком бревна были из трех кусков. Потрогала, попыталась подвинуть серединный кусок. Точно, двигается. Когда кострище потухнет, надо будет встать на камни и попробовать вытащить этот кусок. Это наверно вытяжка, зимой пользуются. А почему только зимой? Скоро и самой придется пользоваться. Таааак, что еще есть?

Полезла под топчан, ничего кроме паутины, пыли и сухого мусора не было. Провела рукой и вытащила щепку, да нет, это не щепка, а что-то вроде ножика, такие видела в музеях – орудие труда первобытных людей. Удлиненный заостренный камень то ли камень, то ли железо, а может быть это кремний, толщиной в три ее пальца у основания. Уже что-то. Легче будет откапывать коренья, отковыривать чагу с березы – без оплатный фуминатор. Хоть рыбу будет легче разделывать. Ага, рыбу. Еще не поймала, а уже разделывает. Как в той притче, которую бабушка рассказывала:

«Села семья за стол. Мать и говорит старшей дочери – спустись дочка в погреб, подними квас. Спустилась дочка и не поднимается, ждут, а ее нет и нет. Мать говорит средней дочери – спустись дочка в погреб, поторопи сестру и поднимите квас. Спустилась в погреб средняя дочка, родители ждут, но ни одна из них не поднимается. Мать говорит младшей дочери – спустись дочка в погреб, что там случилось с твоими сестрами, поднимите квас. Спустилась младшая дочка, опять ждут, и ее тоже нет. Тогда спустился в погреб отец и видит такую картину – сидят три сестры и в три ручья слезы льют. Что случилось? Старшая дочка и говорит – вот я выйду замуж, рожу ребенка, ребенок подрастет, пошлю его в погреб, а он упадет и умрет и снова продолжила плакать. Чем дело закончилось, каждый по-своему рассказывал, но только суть такая, что не надо так далеко загадывать. «Захочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах».

Туман рассеялся, можно и на берег спуститься. Показалось солнце. Стало не так зябко. Сунула палку в кострище, а когда палка загорелась, притушила, но так, чтоб она тлела. Эта тлеющая палка была для нее вместо спичек. Решила и на берегу сделать кострище с фуминатором – теплее будет и гнус отпугнет.

Спустилась к реке. Собрала сухих травинок и листьев и сунула тлеющую палку, чтоб не потухла. Натаскала камней, сделала кострище вокруг тлеющего мусора на песке, недалеко от своего полюбившегося бревна. Накидала еще дровишек, сухостоя. Пошел дымок.

Нашла свою кучу веток, которые нарвала вчера. Надо во что бы то ни стало, но сплести корзину. Содрала кору с веток, сложила, подсовывая в углубление под бревном, пригодятся. Положила ветки крест-накрест, еще раз на них так же положила ветки. Стала плести корзину. Ага, то ли из-за решимости обязательно сплести корзину, но корзина стала получаться, кривовато, косовато, но главное не рассыпается. Из коры сплела что-то подобие шнура, веревки. Пошла на то место, где вчера рыбка поймалась. Ага, оказывается под водой топляк (дерево, уткнувшееся одним концом в песок на дне, а другой конец застрял у берега, вот его и не унесло течением). Подсунула корзину под это дерево, перед этим свою веревку из коры пропустив через ее края, и закрепила конец веревки на сук дерева-топляка, до которого смогла дотянуться, это чтобы с таким трудом сплетенную корзину не унесло течением. Вот бы какую-нибудь приманку для рыб – наверняка бы удалось поймать хоть одну рыбу. Села на свое любимое бревно и стала прикидывать, из чего сделать приманку. Оводов что ли наловить, посмеялась про себя. Эх, сколько червей было на огороде на даче! Как-то раз перекапывала землю под картошку заметила кучку червей и ради интереса стала считать. Насчитала двадцать шесть штук! Их бы сейчас сюда. Но увы. Идти копать нет ни сил, ни желания не было, тем более, когда выкапывала белую морковку ни один червяк не попался. Коровьи лепешки тоже не попадались, под ними тоже черви любят размножаться. Если только медвежьи лепешки тут есть – поежившись от своих жутких воспоминаний, подумала Алина

Что ж опять придется идти, собирать подножный корм. Нет, подожду еще немного, вдруг рыбка заплывет в корзину. Пошла по берегу и нечаянно наступила на раковину речной мидии. Такие мидии мальчишки любили жарить на костре во время рыбалки. Тааак, значит здесь водятся мидии, вот и еще дополнение будет в скудный рацион питания. Раковину можно и вместо ложки использовать. Ложка. Из чего черпать и что черпать – вот в чем вопрос. Тем не менее, подобрала раковину, вернулась на свое любимое бревно и стала разглядывать ее. Можно будет попробовать привязать палочку и будет полноценная ложка. Чем привязать? Эх, сколько хлама было у нее дома, все бы здесь пригодилось. Пошла дальше и снова на песке увидела раковину, но намного больше первой. Взяла в руки, увидела, что раковина закрыта. Взяла прутик и постаралась открыть, немного помучавшись открыла. Внутри моллюск был уже засохший. Алина стала выковыривать моллюск и вдруг нащупала бусину. Бусина? Стала очищать ее – это оказалась жемчужина, значит это ракушка – перловица! Вот это да! Надо еще поискать. Но сколько ни ходила – больше не нашла перловицу. Но надежду найти еще не потеряла.

Пошла посмотреть на свою корзину, да, рыбка попалась, но совсем малюсенькая. Не вытаскивая корзину, залезла в воду, стала ловить рыбку из корзины. Кое-как, но это ей удалось. Разорвав рыбку, постаралась ее закрепить между прутьями корзины, в надежде, что клюнет более крупная рыба.

И правда, только вышла на берег, как увидела, что в корзине плещется рыба. Обратно подскочила к корзине, даже муть со дна подняла, схватила корзину, прижала к себе и бросилась на берег. Только забыла, что корзину привязала. Веревка порвалась и при этом вырвала кусок корзины. Но Алина крепко держала свою добычу. Бросила рыбу подальше от воды. Аж запыхалась то ли от радости, что попалась рыба, то ли от страха, что не сможет удержать рыбку. Это был налим, сантиметров 30 в длину. Хорошо, что налим, если бы была щука или другая чешуйчатая рыба, вся бы искололась об чешую и плавники, а это больно, очень больно, по своему опыту знала Алина. Оставив рыбу у бревна, там же где лежал и ее ножик, решила починить корзину. Починила и снова положила под дерево – топляк. Кусочек маленькой рыбы еще оставался между прутьями. Пока возилась с корзиной, рыба затихла. Промыв ее в луже, в реке мыть опасно, еще выскользнет из рук, налим же очень склизкий, разделала рыбу: выдавив из нее кишки и соскоблив ногтем чешую и убрав жабры, в которых как в фильтре для воды скапливается всякая нечисть.

Надо будет углубить лужу для мытья рыбы, мелко накрошить и развесить мухоморы от мух. В землянке подвесить к потолку спаржу лекарственную, в виде елочки, которые в лесу растут, муха будет садится на эту траву и дохнуть.

Теперь уже хорошенько помыла рыбу в реке – ииии впилась в нее зубами. Она и раньше ела сырую рыбу, правда налима сырым есть не приходилось, бывала рыба получше. Строганина из рыбы с солью – объеденье. Но голод не тетка, жрать будешь то, что никогда не ела. Рыба быстро кончилась. Теперь внутренности насадила на веточки, чтоб их не унесло течением, отнесла и хотела положить в корзину, но в корзине плескалась новая рыба. Вроде щука, да щука. Надо действовать осторожно. Приподняв корзину, чтобы рыба не уплыла, развязала веревку, отнесла корзину с рыбой подальше от воды к бревну, вывалила ее, сложила заготовленные веточки с потрохами и вернула корзину на место. Щука почему-то не заговорила человечьим голосом, не обещала выполнить все ее желания, а жаль. Ну хоть на обед сойдет. И так она возилась почти до вечера. Когда набралось с десяток, сложила разнокалиберную очищенную рыбу в корзину, и гордая пошла к себе в землянку, предварительно закопав потроха для следующей рыбалки. Теперь у нее был ножик, корзина почти полная рыбы, раковина от моллюска. Так тааак, уже что-то.

Пока шла до землянки вспомнился случай из ее молодости. В магазинах появилась продукция в вакуумных упаковках. Когда она собралась ехать в гости к брату купила три упаковки тонко, аж просвечивающейся, нарезанной семги граммов по сто, наверное. Когда приехала выложила гостинцы. Брат похвалил, сказал: «да, хорошая рыбка». Когда же сели за стол, на столе были куски семги по полкило, наверное, ну по 300 грамм это точно. Алине смешно стало.

Придя домой (ага, домой, а что – другого места жительства нет, значит дом, мой адрес не дом и не улица, мой адрес темный дремучий лес и тамбовский волк мне товарищ – грустно закончила про себя Алина) развесила сушить маленькие рыбки сбоку от кострища, покрупнее решила жарить. Встала на камни и начала двигать кусок бревна, который приметила утром. С трудом, но удалось его развернуть, вытаскивать до конца не стала. Разожгла огонь и, как всегда, вышла из землянки, пока дым не рассеется. Когда дым почти рассеялся, залезла в землянку и прикрыла дверь. Надо было понаблюдать правда ли дым пойдет в форточку. Замечательно, дым уходил туда. Тааак, еще легче стало жить, стало веселее. Положила свой фумигатор на угли, так Алина называла гриб трутовик, принялась жарить рыбу. Пока жарила рыбу думала, завтра опять порыбачить или все-таки прогуляться по лесу, не уходя далеко от берега, осмотреться, может еще что-нибудь полезное для себя найдет. Может люди где-то водятся, ага, люди, скорее тебя звери разыщут или сама на них нарвешься. Поев, решила, что утро вечера мудренее, еще какая погода будет. Легла спать.

Приснился сон. Сидит старый седой то ли мужчина, то ли старик, с аккуратной белой бородкой, сидит боком. В белом, длинном, переливающемся серебром, одеянии. Алина подумала с иронией: «И это бог?» – очень уж земным он ей показался. Только подумала, и стала уменьшаться, как в фильмах показывают. Только этот белый свет, переливающейся серебром, все заполняет, а Алина все меньше и меньше и уже меньше микроба. Свет, блаженство, любовь, мудрость всей вселенной, все знания какие только есть, все было в этом свете, все было светом. В тот момент она почувствовала себя частичкой этого света, этой любви. И тут проснулась. Господи прости мои прегрешения, вольные и невольные, мысленно взмолилась она. Вечно я со своим сарказмом, даже во сне.

Алина не сказать, что была атеисткой, но и верующей тоже трудно было бы сказать. Кроме молитвы «Отче наш», выученной совсем недавно, другие молитвы наизусть не знала. Еще пыталась выучить «Верую», но никак не получалось. Она верила, что есть высшие силы, но к самой религии относилась, можно сказать скептически. Понимала, что людям в сложных жизненных ситуациях, порой больше и идти некуда, кроме как в церковь. Тем не менее, предпочитала иногда слушать богослужения с интернета, в церковь заходила только, чтобы помянуть близких, поставить свечку и заказать сорокауст пару раз в год.