Чтение онлайн

Я еще раз оглядел окрестности. Максима по-прежнему не видно. Набрал Кира. Мне требуется узнать, что происходит, почему Кир не позвонил, а написал мне, и почему я не должен верить Айгуль.

Трубку долго никто не брал. Черт! Да давай же, Кир, ответь. Наконец, длинные гудки прекратились и на вызов ответили. Молчание.

— Алло, Кир, ответь! Алло, дружище, ты там?

— Я сейчас не могу говорить.

Голос Кира приглушенный и сдавленный, словно он изо всех сил старается, чтобы его не услышали.

— Ты получил сообщение от меня? — еле слышно спросил Кир.

— Да, но в чем дело, что там у тебя происходит.

— Не верь ей, не верь Айгуль, ничему не верь. Все, я отключаюсь, а то меня заметят.

Вызов прервался.

Я даже не знал, что делать. Кир явно кого-то опасался. А я никак не мог помочь ему. Хотелось плюнуть на все и броситься ему на помощь. Но такой возможности не было. Сжал телефон в руке так, что чуть не сломал его. Где этот крючконосый, я вытрясу из него все. Что за игры!

Но никого не было. Максим, как он называл себя, не пришел ни через десять минут, ни через тридцать. Больше торчать здесь, смысла не было. В смятении, я спустился с пригорка и двинулся к лагерю.

И все же, надо уходить отсюда. Служба в ауксилии не принесла мне никакой выгоды. Путь наверх мне закрыт, командир ненавидит меня странной иррациональной ненавистью, с Настей я тоже разругался. К черту все!

— Я уж думала, ты действительно к Долгопрудниковой поперся.

От неожиданности я чуть не подпрыгнул. Настя сидела на том же бревне, что и вчера.

— Делать мне больше нечего.

Рассказать ей о Кире? И об опасности, которая вновь принялась грозить ей. Ведь эти ушлепки могут решить действовать через нее?

Настя, не глядя в мою сторону, произнесла:

— Ты вчера оскорбил меня.

— Вообще-то, ты тоже не стеснялась в выражениях.

Кир! Сейчас, главное, узнать его судьбу, понять что происходит, а не перепираться с его бывшей подругой.

— Это как же?

Ее искренней тон, аж взбесил. Значит, как самой распускать язык, так даже не помнит, что говорит, а я, как кавалер из дамских романов должен общаться.

— Ты меня дешевой бабенкой назвала!

— Ах, это. Пустяк, случайно так вышло, я же не всерьез.

Еще и хихикнула.

Возможно, она ждала от меня того же самого, что я тоже скажу, мол, обозвал ее на эмоциях, случайно. Да еще и извинюсь. Но я твердо произнес:

— А я сказал, все как есть.

Она резко повернула ко мне побледневшее лицо. Губы плотно сжались, глаза зло сверкнули.

Но, знаешь что, иди-ка ты на фиг, со своими повадками обиженной цаци.

— А как еще тебя назвать? — холодно произнес я. — Ты бывшая моего друга, лучшего друга! Но липнешь ко мне, словно вокруг других мужиков нет. Почему? Что бы сильнее задеть Кира, чтобы он жалел о своем поступке? Унизить его хочешь? А ему там, нелегко, между прочим. Ну и кто ты? Сама ответь, кто ты после этого?

Я ожидал всякого: что Настя вскочит и уйдет, отвернется и заплачет, начнет материть меня, на чем свет стоит, или даже попытается ударить. Но она только вздохнула. Злое выражение ушло с ее лица, сменившись невыразимой печалью.

— Наверное, это так и выглядит со стороны, — произнесла она. — Но, нет! Я не хочу мстить Киру, он решил, что остаться в колледже — ему будет лучше, не знаю почему, но, наверное, на это у него есть причина.

Есть, конечно, дура, ты, симпатичная. Твои дружки покалечили его так, что он еле вывез, все эти идиотские соревнования Воронцова!

— Тогда что? Только не говори мне, что я во всей ауксилии самый альфа-самец.

Она усмехнулась.

— Дело в том, что ты — единственная ниточка, связывающая меня с Киром.

Помолчал. Подумал. Вот как, значит, ниточка я, единственная.

— Насть, если тебе так плохо от расставания с Киром, то позвони ему…

Тут я осекся, блин, сейчас-то точно звонить не стоит.

— Позже, конечно, — продолжил я. — Знаешь, я даже рад, что так много значу для тебя. Наверное. Как ты сказала, я единственная ниточка, связывающая тебя с Киром? Но, пойми меня тоже, я не хочу быть гнилой ниточкой.

Настя не отвечала. Не хотелось оставлять ее тут одну. Но и про Кира я решил пока не говорить ей.

— Пойдем в лагерь, Насть.

Она встала, тихо и послушно. Мы дошли до лагеря и разошлись. Пускай пока переварит. Не знаю, что она там себе нафантазировала, но ей точно надо побыть в одиночестве. Впрочем, как и мне, хотя совершенно по другой причине. Я намеривался позвонить Киру, надеюсь, ему удалось скрыться, от кого бы он там не скрывался. Мне просто необходимо убедиться, что с ним все в порядке.

Немногим погодя, я принялся названивать Киру. Набирал его, наверное, раз двадцать, но все безрезультатно. Звонки проходили, но никто не отвечал. Проклятье! Я заходил из стороны в сторону. Надо, что-то делать. Как я могу ему помочь? А хоть как-то помочь другу, я мог единственным незатейливым способом — позвонить в полицию.

Набрал их номер. После нескольких гудков ответили:

— Полиция Каноя.

Женский голос, видимо их диспетчер.

— Я…эм…меня зовут Михаил Шелестов, я ауксиларий, из ауксилии его сиятельства Ингвара Воронцова.

— Слушаю вас.

Голос стал озадаченным.

— Сейчас я нахожусь в районе бедствия, вблизи Шибуши.

— Вам требуется помощь?

— Нет, в смысле да, но не мне лично.

— Вы хотите сообщить о преступлении, правонарушении или у вас есть другая информация для полиции?

— Дайте уже сказать, не перебивайте меня!

— Хорошо, но если…

— Тихо! Мне звонил мой друг из Москвы…

— Из Москвы? Это где?

— Возле Владимира, столицы нашей родины! Так вот, звонил мой друг, его преследуют какие-то люди. Вы можете связаться с полицией там, и сообщить, что моему другу грозит опасность?

— Да, наверное.

Пауза.

— Повторите имя и фамилию.

— Михаил Шелестов.

— Михаил Шелестов, понятно. А какая опасность ему грозит?

— Да не ему. Не мне. Тьфу! Я, Михаил Шелестов, а моего друга зовут Кирилл Новиков. Ему грозит опасность!

— Ясно. Какого рода опасность?

Да ты издеваешься что ли?

— Я не знаю. Он позвонил и сказал, что какие-то люди преследуют его.

— Так вы не знаете, или вашего друга преследуют?

— Преследуют, да!