Чтение онлайн

– Он… – Мишель задумчиво улыбнулся. – М-м, поблагодарил за визит.

– Да ну? – она повернулась к нему и требовательно сдвинула брови на переносице, но задорные карие глаза всё равно улыбались. – А по-моему, вы меня обманываете!

– Ты разве не знаешь? – обманывать нехорошо! – пряча улыбку, ответил Мишель. – Как ты любишь говорить: это совсем не в духе аристократизма!

– Так-то оно так, но… – подумав немного, Саша решила не допытываться и замолчала, глядя на сгорбленную спину извозчика, медленно погнавшего лошадей вдоль по улице, к реке.

Несколько секунд прошло в молчании, но Александра явственно ощущала на себе требовательный взгляд Мишеля и понимала, что вечно молчать не сможет. Нужно как-то рассказать обо всём.

– Ну? – Волконский для начала напомнил о себе деликатным покашливанием. – Я всё ещё здесь, если что.

– Я вижу, – вздохнув, сказала она. И снова замолчала. И отвернулась. На душе было неспокойно, а кончики пальцев начали нервно подрагивать. Обычно так случалось после сложных операций, и как в предыдущие разы, Александра нашла привычный выход из положения – достала из кармана спички и пачку папирос.

Мишель с некоторым удивлением наблюдал за её действиями. Встречный ветер играл с её волосами, откидывая их назад и всё мешал прикурить, то и дело задувая огонь. Но когда с третьей попытки ей это наконец-то удалось, Саша откинулась на сиденье и с утомлённым видом затянулась, прикрыв глаза. На всякий случай, чтобы не отвлекаться на всяких зеленоглазых красавцев! Однако его взгляд она ощущала даже из-под сомкнутых век, шестым чувством ощущала, что Мишель смотрит на неё.

Привести в порядок собственные мысли и без него казалось непросто, а Волконский будто нарочно всё усугублял! Александра подняла ресницы и послала ему вопросительный взгляд.

Мишель тотчас прокомментировал:

– Фи, сестрёнка! Ты же девушка, а не окопный солдат! – и ещё рукой помахал, делая вид, что разгоняет дым. Это заставило Александру невольно улыбнуться.

– Какие мы нежные, боже мой! – фыркнула она, папиросу, однако, не убрав. – Я думала, фронтовая жизнь поголовно у всех вырабатывает эту вредную привычку.

– Как видишь, не у всех. А вообще-то, на мой взгляд, когда девушка курит – это отвратительно! – с видом заботливого старшего брата добавил он.

– Ах, простите, простите! Я-то думала, упасть в ваших глазах ниже уже не смогу, а вот, поди ж ты! – ехидно произнесла она, вновь затянувшись. Да плевать ей, нравится это ему или нет! Что он вообще о себе возомнил?! Правда, Сашенька вскоре сменила гнев на милость и растерянно добавила: – Ваше величество, не сердитесь, я просто не знаю, с чего начать. Я… дайте мне пару минут, чтобы собраться с мыслями.

– А я уже собрался вставать на колени и умолять тебя не молчать! – не без ехидства сказал Мишель.

– Это ни к чему, – вздохнула Саша, как будто не заметив насмешки. Затушив папиросу, она постаралась взять с себя в руки и успокоиться. И постараться сделать так, чтобы её история не звучала так же дико, как у Максима Стефановича. Нужно как-то сгладить углы, но ни в коем случае не искажая общего смысла. Но как?

Это оказалось проще, чем она думала.

Правда, для начала, Саша спросила:

– А может, всё-таки возьмём на вооружение мою версию? Ту, в которой Гордеев во всём виноват?

Но Мишель с деланным сожалением покачал головой, и тогда Саше пришлось пересказать ему всю историю, поведанную Рихтером. Правда, без деталей. О мёртвых младенцах, а также о том, что Кройтор привязывал свою бедную жену к кровати и безбожно избивал её, Саша решила не говорить. Не то чтобы она думала, что это ранит нежное сердце Мишеля, скорее, искренне сомневалась, что сможет произнести всё это вслух.

К её величайшему удивлению, Волконский никак не отреагировал. Он казался до такой степени спокойным и уверенным в себе, что у Саши сложилось впечатление, что он вовсе не слушал её, увлечённый дорогой.

Посмотреть было на что: они как раз миновали мост и теперь ехали по изумрудно-зелёному полю, залитому сиянием ласкового майского солнышка. Со стороны города обширные луга венчала берёзовая роща, единственное светлое пятно среди этого зелёного великолепия, а со стороны московского тракта – бесконечный горизонт, с теряющейся в нём извилистой дорогой. Казалось невозможным определить ту грань, где листва сливалась с ярко-голубым небом – солнце палило нещадно, и долго смотреть вперёд не было возможности, но Мишель всё равно смотрел, время от времени щурясь под слепящими лучами. И казалось, ничто другое, кроме окружающей красоты, не волновало его вообще.

– Сандра Кройтор, – сказала Александра, после длительного молчания. – Юлия Николаевна никогда не упоминала о ней?

– Нет, – ответил Мишель, из чего стало ясно, что он прекрасно слышал каждое её слово. – Я впервые услышал это имя сегодня.

– Хорошо. Имя не слышали, но фамилия-то вам знакома? – продолжила Александра.

– Да.

– Вот почему я не хочу в это верить! – призналась она и сложила руки на коленях, сделав вид, что изучает узор на своих светлых перчатках. – Совпадение ли, что ваш отец назначил Георгию награду за голову некоего Кройтора? Будь он Иванов или Петров, я бы и слова не сказала, но фамилия-то довольно редкая! Выходит, это один и тот же человек? Выходит, ваш отец обо всём знал? Выходит, он хотел отомстить за убийство Юлии Николаевны, а не наоборот?

– Не стоит делать поспешных выводов, – с усмешкой спросил Мишель.

– О чём вы?

– О том, что ты во что бы то ни стало хочешь обвинить во всём моего отца, и я тебя прекрасно понимаю. Давай я утешу тебя – то, что он хотел добраться до Кройтора, ещё не говорит о его непричастности. Это вообще ни о чём не говорит, – добавил он задумчиво. И вновь стал смотреть на горизонт.

Александру это непробиваемое спокойствие начинало раздражать. Она так близко к сердцу приняла историю Рихтера, хотя её это и не касалось никоим образом, а Волконский вёл себя так, словно ему действительно всё равно!

Или он в самом деле не понимал, что всё это означает?

– Ваше величество, – позвала его Александра, и когда он повернулся к ней, она спросила бесцеремонно: – Сколько вам лет?

– Ну нет! – сразу же сказал Мишель, поняв, куда она клонит. Да ещё и головой помотал для большей убедительности.

– Сергей говорил, вы старше его на два года. Стало быть, вам двадцать три? Не сочтите за дерзость, но вы выглядите гораздо старше. Вполне сошли бы за двадцатипятилетнего.

– Спасибо, конечно, но нет, – повторил Мишель.