Чтение онлайн

Фёдор Юрьевич пообещал исполнить поручения в кратчайшие сроки и поспешно удалился, скрывшись за стеклянными дверями усадьбы. Мишель остановился возле них, дожидаясь Александру.

– Что ты? Не робей, заходи внутрь. Никто тебя здесь не обидит, – с мягкой улыбкой сказал он, наблюдая за её смятением. Саша окончательно расстроилась: выходит, все эмоции и впрямь были написаны у неё на лице? Как это стыдно! Опустив голову, она почувствовала, что краснеет, и еле слышно произнесла в своё оправдание:

– Я просто… впервые в жизни так близко к Большому дому. Никогда раньше здесь не была.

– Ну, так милости прошу, чего же ты ждёшь? – Мишель открыл перед ней дверь, во второй раз посчитав её достойной столь учтивого обращения, и вновь улыбнулся.

– Знаете, в этом что-то есть, – призналась она, с замиранием сердца проходя внутрь, сквозь стеклянные двери, занавешенные белым тюлем, с удушливой майской жары навстречу уютной прохладе каменного особняка. – Никогда бы не подумала, что однажды мне доведётся здесь побывать. Это так волнительно! И в то же время страшно.

– Не бойся, – с милой улыбкой сказал Мишель, заходя следом за ней. – Я же с тобой.

– О! – Александра невесело улыбнулась. – Если быть откровенной, именно это и пугает меня больше всего!

Хотела ли она это сказать, или же непроизвольно озвучила свои мысли, как оно обычно бывало, Саша ответить затруднялась. Правда, в следующую секунду она уже и думать забыла об этом, когда Мишель встал рядом с ней и как-то по-особенному серьёзно на неё посмотрел. Как будто его обидели эти слова, как будто он безмолвно говорил: "Жаль, что ты не изменила своего мнения обо мне!", но это наверняка всего лишь игра её воображения.

"Между нами всё равно пропасть, даже если бы не эта история со свадьбой наших родителей, всё равно он никогда не посмотрит на такую, как я!" – подумала Саша, продолжая медленно проваливаться в необъяснимое головокружительное небытие, под взглядом изумрудно-зелёных глаз.

Неизвестно, сколько продлилось бы это странное молчание, если бы не старая кухарка Марья, вышедшая из столовой с полотенцем через плечо, встречать дорогого хозяина.

– Михал Иваныч! – счастливо воскликнула она. – Фёдор мне только и крикнул, мол, князь молодой приехали, стол накрывай, а сам побёг насчёт кареты распоряжаться – так я-то ему и не поверила поначалу! Думаю, как – хозяин? Неужто?! Я-то уж и не чаяла, ваше благородие, Михал Иваныч, миленький, заступник вы наш! – она явно собиралась продолжить хвалебную речь дальше, но, мельком взглянув на спутницу его благородия, живо позабыла обо всём на свете и оборвала себя на полуслове.
– …Саша?!

– Марья, все вопросы на потом, пожалуйста, – снова Мишель избавил Александру от непростых объяснений. – Накорми нас, будь добра. Ужасно хочется есть с дороги!

Александра растерянно улыбнулась Марье Егоровне, вроде как извиняясь за то, что не смогла ничего рассказать подробнее, а та всплеснула руками и, подобравшись, бросилась обратно в сторону столовой, на ходу приговаривая:

– Конечно, конечно, что же это я, старая… совсем от рук отбились, без хозяина-то! Всё на горничных, девок молодых, ругаюсь, а сама?! Проходите, милые мои, проходите, старая Марьюшка вас досыта накормит, как раз и обед подоспел… А если терпение проявите, то через полчасика и пирожки мои коронные будут, с черникой, Сашенька, как ты любишь!

Мишель с интересом посмотрел на Александру, вопросительно изогнув бровь.

– Э-э… было дело, – вполголоса объяснила она, стараясь не перебивать Марьюшкины речи. – Марья Егоровна лечилась у нас одно время, и в качестве благодарности потом ещё неделю носила пирожки. Ими вся больница объедалась, вкусные, право слово, пальчики оближешь!

Мишель улыбнулся ей, а Александра улыбнулась в ответ, в который раз думая о том, что их общение с князем стало слишком дружеским, запанибратским, и каким-то… милым? На удивление милым, будто они – старые друзья, а не злейшие враги и соперники, познакомившиеся всего пару дней назад. Это-то и казалось подозрительным, и ни на секунду не давало расслабиться. Саша словно до сих пор боялась, что он нанесёт удар в самый неподходящий момент, а она окажется к этому не готова, и вновь с позором проиграет сражение.

– Проходите, проходите, не стесняйтесь! – приглашала Марья, чей весёлый голос доносился из кухни. Хоть её и не было видно из-за стены, нетрудно догадаться, что она улыбается. – Мойте руки и садитесь за стол! Сашенька, милая, вода вот здесь, иди сюда. Холодненькая, Илюша с утра натаскал, иди, миленькая, не стесняйся!

А она стеснялась. Каждого своего шага стеснялась, каждого движения, каждого вздоха! Этот огромный, богато обставленный дом, точно давил на неё, безмолвно намекая, что она здесь лишняя, что ей никогда не стать своей в этом старом дворянском гнезде. Никогда. Не то чтобы она стремилась к этому, но всё равно чувствовала себя на удивление некомфортно. Всё вокруг, начиная с чьих-то незнакомых, но красивых портретов на стенах, заканчивая белой лакированной мебелью, да даже легкомысленные голубые обои в крапинку словно кричали ей – уходи, уходи, тебе здесь не место!

И лишь Мишель Волконский, один-единственный посреди этого чужого, незнакомого мира, смотрел на неё с улыбкой и выглядел дружелюбным. Но Саша отчего-то была уверена – и это тоже обман. Она хорошо помнила тот приём, что Волконские оказали им с матерью два дня назад.

Но она была ещё и голодна. Последний раз она ела вчера, в больнице, вместе с Верой, тётей Клавой и остальными – если только пару стаканов чая с баранками и печеньем можно было назвать едой. Потом она отправилась к Мишелю, а домой вернулась за полночь – разумеется, в суматохе она и не подумала о том, что нужно было бы купить что-нибудь на ужин. А после той жуткой встречи с Георгием в тёмном подъезде у Саши надолго пропал аппетит. С утра позавтракать не получилось, ввиду отсутствия еды, а просить у злобной старухи Василисы хотя бы стакан чаю она не решилась. Та и без того смотрит волком, и явно не испытывает бурного восторга в отношении своей соседки-квартирантки, так что ни к чему тревожить осиный улей.

Голод давал о себе знать, неминуемо и беспощадно. От наивкуснейших ароматов с кухни желудок скручивался в узел и, конечно, можно было и дальше продолжать стесняться, а ещё лучше – проявить гордость и послать к чёрту его величество с этим приглашением на обед, но сделать такой шаг Александра оказалась не в силах. И ей очень хотелось верить, что именно из-за голода, а не из-за желания побыть ещё немного в его обществе.

Да и шанс пообедать в Большом доме выпадает не каждый день!

"Скажешь кому – не поверят!" – с улыбкой подумала Александра и направилась к Марье на её зов.

Обед этот был поистине удивительным. И дело вовсе не в бесспорном поварском таланте старой Марьи Егоровны, хотя Саша до последнего старалась убеждать себя именно в этом. Но, если честно, потом она с трудом могла вспомнить, что подавали на горячее, каким был гарнир и были ли в конечном итоге знаменитые пирожки с черникой, или же нет? Единственное, что она помнила отчётливо – Мишеля Волконского и его погибельные зелёные глаза… Остальное как во сне.

И негромкий голос старой Марьи доносился до неё словно сквозь пелену… что она там говорила? Из её хвалебных речей Сашенька уяснила только одно: в целом мире не сыскать человека лучше, чем князь Михаил Иванович! Ещё вчера она с этим поспорила бы, но сейчас, наблюдая украдкой за растерянной полуулыбкой Мишеля и слушая полные восхищения речи старой кухарки, Саша готова была согласиться.

– Михал Иваныч нас спас от гордеевской орды! – по секрету поведала Марья, обращаясь персонально к Александре. Волконский рассмеялся.

– Так они у вас теперь называются?

– А как ещё-то, ваше благородие? – вздохнула кухарка, расстроено покачав головой, покрытой накрахмаленным белым чепчиком. – Точнее не скажешь, орда и есть! Поналетели аки коршуны, окаянные, весь розарий матушкин вытоптали, никакого уважения к людскому труду! А гостиную после них Анютка с Трифоном целый день отмывали! Только помоют, они – опять! Только помоют – опять! Тьфу их! А Варварку нашу, молоденькую? Прижали ведь около конюшни, оба! Двое на одну, насилу девка вырвалась, благо, Илюшка, конюх, поблизости оказался, с вилами на них… Ну, у него к Варварке вроде как интерес имеется… Они его, конечно, уделали до синевы, но уж лучше так, зато девку не испортили, прости Господи!