Чтение онлайн

Единственное, что выдавало в этом франте офицера Владимирцева, было инвалидное кресло, в котором он по-прежнему восседал. Сашенька не удержалась и ахнула:

– Владимир Петрович, вы ли это?!

Он не обиделся, в ответ лишь развернув коляску боком, демонстрируя себя в профиль, затем рассмеялся и, подъехав к ней, протянул руку – будто и Сашу призывая сделать то же самое, чтобы он смог поприветствовать её поцелуем. Такие вежливости от вечно грубого и заносчивого эгоиста Владимирцева Саше были удивительны.

«Господи, что с ними со всеми творится такое?!» – изумилась она, но руку всё же протянула.

– Александра Ивановна, рад вас видеть! – произнёс Владимирцев, и даже голос его ныне звучал по-другому. Склонившись к её руке, он и впрямь запечатлел на ней поцелуй, приятно пощекотав усами. – Позвольте прежде выразить вам мои глубочайшие извинения по поводу вчерашнего вечера!

Что?!

– Что? – пролепетала Сашенька, изумлённая этой вежливостью.

– Вчера я повёл себя недостойно, словно забыл, что передо мной юная девушка, а не бывалый гусар. Благо, Волконский напомнил и открыл мне глаза на моё ничтожество. Простите, пожалуйста, что так вышло, Александра Ивановна! Мне безумно стыдно, что я поставил вас в такое положение.

«Очень надеюсь, что Волконский не сказал ему, куда увёз меня после наших посиделок…» – подумала Саша, всё ещё не веря собственным ушам.

– Владимир Петрович, всё в порядке, право, вам нет нужды извиняться! – с трудом она подобрала нужные слова. – И простите, с каких пор вы говорите мне «вы»? По-моему, за распитием виски люди как раз должны переходить на «ты», но уж никак не наоборот!

– Ох, Александра Ивановна, не напоминайте! – Владимирцев вымученно улыбнулся и покачал головой. – Прошу вас, давайте забудем этот дурацкий инцидент. Мне в самом деле очень стыдно!

– Как вам будет угодно, – отозвалась Сашенька. И тут же подмигнула ему украдкой. – Вы, быть может, сочтёте меня испорченной, но мне понравилась ваша компания! Знаю, в вашем обществе девушки не говорят такого мужчинам, но… было весело. Нет, правда. Особенно в те моменты, которые я ещё помню, – со стыдом добавила Саша, повернувшись к окну. Владимирцев рассмеялся у неё за спиной и, подкатив своё кресло к ней, остановился возле подоконника. И спросил тихо:

– Вы простили меня?

– Разумеется, я вас простила, Владимир Петрович! И более того, я и не думала винить вас. Это моя вина и только моя, – снова посмотрев за окно, Саша к своему удивлению увидела чёрную лакированную карету с гербом Волконских, на которых обычно разъезжал Иван Кириллович. И до того нехорошее предчувствие охватило её, что она даже потеряла нить разговора.

– Что с вами? – обеспокоенно спросил Владимирцев. Ему снизу не видно было, что происходит за окном, а встать он никак не мог.

– Кажется, за мной приехал мой будущий отчим, – отозвалась Сашенька и, с извиняющимся видом посмотрев на Владимирцева, вынуждена была откланяться. – Я загляну завтра, и мы сменим перевязку, если вы не будете против, – сказала она на прощанье, не слишком-то надеясь на положительный ответ. В прошлый раз, помнится, Владимирцев едва ли не в драку на неё кинулся, когда Саша пыталась его перевязать.

Но Володя сегодня был на удивление покладистым.

– Я не буду против, Александра Ивановна. Более того, я буду ждать вашего прихода с нетерпеньем. У меня теперь, кроме вас с Мишелем, никого не осталось. А Мишель, сами знаете какой, с ним совсем не так весело, как с вами.

– Да уж, он явно не стал бы напиваться с вами в чертогах больницы до зелёных чертей… – произнесла Сашенька, пряча улыбку, а Владимирцев рассмеялся и укоризненно погрозил ей пальцем.

– Я же просил вас не вспоминать об этом более!

«И как же я его брошу? – думала Саша, спускаясь по ступеням во двор, где только что остановилась чёрная карета. – Если Воробьёв положит конец моей практике, что станет с бедным Владимирцевым? Кто ещё, кроме меня, будет навещать его? Вера? Тётя Клава? Сказать пару скупых слов, поглядеть с жалостью, да сменить бинты? А ему забота нужна, забота! Понимание, а не жалость! Господи, нет, только бы мне разрешили поработать здесь ещё немного, хотя бы месяц! А уж как поставим его на ноги, тогда можно будет с чистой совестью уходить…»

За своими мыслями она не заметила, как кучер спрыгнул с облучка и открыл дверь кареты, откуда вышел вовсе не Гордеев, как Сашенька боялась, а её мать. А следом за ней, одетый с иголочки, маленький аристократ Арсений.

– Сестрёнка! – взвизгнув совсем по-девичьи, он бросился к ней и с разбегу обнял её за талию, уткнувшись в живот. Саша рассмеялась, присела на корточки и расцеловала его в обе щёки, а Алёна тотчас же принялась отчитывать обоих за неподобающее поведение.

– Да когда же вы, наконец, осознаете, что ваше провинциальное захолустье осталось позади? Там ещё можно было вести себя так бестактно, но не здесь! Вам по статусу не положено обниматься на людях, Арсений, Александра!

– Лично мне мой статус медсестры позволяет всё что угодно! – заверила Сашенька, не поднимая взгляда на мать и расправляя на брате его новенький костюм. Светлый, надо отметить. Траур по Юлии Николаевне не волновал Гордеева с Алёной никоим образом.

– Дрянная девчонка! Бессовестная, испорченная! – приговаривала Алёна. – Подумай, какой пример ты подаёшь брату! Немедленно поднимись с колен, ты испачкаешь платье! О, Саша, да ты не дочь, а одно сплошное наказание!

– И я люблю тебя, мама! – улыбнувшись, Саша всё-таки поднялась с колен и, отряхнув юбки, подошла к Алёне вплотную и нарочно обняла её крепко-крепко и поцеловала в щёку. С одной стороны, это тоже было не по правилам этикета, но с другой – до того приятно и сердечно, что Алёна расчувствовалась. Положив руки на плечи дочери, она невольно улыбнулась и сказала:

– Девочка моя, ну когда же ты начнёшь меня слушаться?

– В тот самый момент, когда ты откажешь своему министру и мы вернёмся домой! – прошептала Саша ей на ухо, но Алёна категорично покачала головой.

– Это исключено, ты же знаешь. Более того, я неспроста приехала за тобой, как ты уже могла догадаться. Нам нужно кое-что обсудить, Иван Кириллович настоял, чтобы и ты тоже присутствовала.

– Очередной гениальный план моего замужества?

– На этот раз нет, – отозвалась Алёна, игнорируя её сарказм. – Но это точно так же касается тебя и твоего дальнейшего будущего. Прошу тебя, не спорь. Поедем с нами. Если нужно, я скажу Воробьёву, что забираю тебя.

Она говорила мягко, но настойчиво, спорить не имело смысла. Поэтому Саша простилась с хитро улыбающейся Верой и мрачным Викентием Иннокентьевичем и, взяв сумочку и накидку, села в карету вместе с Алёной и Арсением. Братишка болтал без умолку, рассказывая о своей новой учёбе в престижнейшем военном учебном заведении города и выглядел абсолютно счастливым. Вставить хоть слово в его монолог было решительно невозможно, потому Саша всю дорогу слушала с заинтересованной улыбкой и в глубине души радовалась за него. Мальчик делал большие успехи, коих он вряд ли добился бы, не сойдись Алёна с Гордеевым. Каким бы хорошим он ни был, но в пажеский корпус без протекции Ивана Кирилловича его ни за что бы не взяли.