Чтение онлайн

Перед занятиями я направилась в административное крыло. Мне нужно было оплатить учебу, пока я не передумала или не нашла деньгам другое применение.

— Ректора нет на месте, — сообщила мне секретарша, не отрывая взгляда от компьютера. — Могу я чем-то помочь?

— Мне нужна квитанция для оплаты обучения, — мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала.

Она направила меня к бухгалтеру — пожилой женщине с добрыми глазами, которые, казалось, видели все студенческие истории насквозь.

— Гарсия? — она пролистала журнал. — У вас задолженность за два месяца и нужно внести плату за следующие полгода, верно?

Я кивнула, ощущая, как сжимается горло. Две с половиной тысячи. Половина, что я получила за эту ночь.

Получив квитанцию, я отправилась на занятия. Профессор Моралес говорил о свете и тени в работах Караваджо, о том, как мастер использовал контрасты для создания драматического эффекта. Я слушала вполуха, мыслями возвращаясь к прошлой ночи, к собственным контрастам между ожиданиями и реальностью.

После занятий я пошла в банк. Отделение находилось всего в десяти минутах ходьбы от колледжа — одно из преимуществ жизни в компактном районе, где все необходимое было под рукой.

Расплатившись с долгом, я почувствовала странное облегчение. По крайней мере, у моего унижения была цель. По крайней мере, теперь я могла продолжать учиться.

Из банка я направилась в свою маленькую мастерскую за вещами. Собрав необходимые материалы для работы: краски, кисти, эскизы, я поспешила в кафе.

Моя подработка художницей позволяла мне хоть как-то держаться на плаву, хотя заказы были нерегулярными. Я расписывала стены в кафе и ресторанах, иногда в детских садах и школах. Это была творческая работа, которая приносила мне удовольствие, несмотря на скромную оплату.

Сегодня меня ждал заказ в новом веганском кафе — нужно было расписать стену картиной, изображающей райский сад с экзотическими фруктами и животными. Владелица — женщина средних лет с дредами и кристаллами на шее — хотела создать «атмосферу природной гармонии».

Погрузившись в работу, я на несколько часов забыла о своих проблемах. Мазок за мазком, линия за линией — моя кисть танцевала по стене, создавая яркий, красочный мир, где все было правильно и гармонично. Мир, в котором не было Энзо и предательского чувства унижения.

Домой я вернулась поздно вечером, уставшая, но с чувством выполненного долга. В квартире горел свет — девочки были дома. Я глубоко вздохнула, готовясь к неизбежным вопросам.

— Вот и наша таинственная незнакомка! — воскликнула Инесса, когда я вошла на кухню. Её тёмные глаза сверкали любопытством. — Мы уже думали, что ты решила не возвращаться.

Карла, сидевшая за столом с чашкой чая, молча изучала меня. Её проницательный взгляд всегда замечал больше, чем хотелось показать.

— Ну как прошло? — Инесса подвинула мне стул. — Расскажи все в деталях!

Я опустилась на стул, внезапно почувствовав себя безмерно усталой.

— Чай? — спросила Карла, уже наливая кипяток в чашку.

Я кивнула, благодарная за этот маленький акт заботы, за возможность собраться с мыслями.

— Ужасно, — наконец произнесла я. — Сам секс был… нормальным. Даже хорошим, наверное. Но потом…

Я рассказала им всё: о том, как Энзо показал мне объявление, где я якобы продавала не только девственность, но и целую ночь. О том, как он заплатил мне только четверть обещанной суммы. О его унизительных словах и о том, как я сбежала.

— Вот ублюдок! — вскочила Инесса, её глаза метали молнии. — Да как он посмел?! Мы должны что-то сделать! Заявить в полицию или…

— И что сказать? — горько усмехнулась я. — Что я продала свою девственность, но покупатель недоплатил? Брось, Инесса.

— Хотя бы имя его известно? — спросила Карла, её зелёные глаза сузились от гнева. — Может, можно как-то надавить на него?

Я покачала головой:

— Только имя. Энзо.

— Мне так жаль, Лара, — Инесса села рядом и обняла меня.

— По крайней мере, ты смогла оплатить учёбу? — практично поинтересовалась Карла.

— Да, — я сделала глоток чая. — На полгода вперёд и закрыла долг. Но что будет через полгода, я не знаю. Если мама не объявится…

— Мы что-нибудь придумаем, — твёрдо сказала Карла. — У тебя есть мы. У тебя есть твой талант. Мы справимся.

После разговора я ушла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней. Мысли о Энзо снова заполнили голову. Его прикосновения, его запах, его голос… и его жестокость. Как мог один человек дать мне столько удовольствия, а потом причинить такую боль?

— Я забуду тебя. Вычеркну из памяти, как дурной сон, — прошептала я в темноту.

Но где-то глубоко внутри я знала, что это будет не так просто. Что первый мужчина в моей жизни, человек, которому я отдала свою невинность, навсегда останется в моей памяти — шрамом на сердце, напоминанием о том, что мир может быть жестоким, а люди — безжалостными.

Я легла в постель, свернувшись калачиком, и закрыла глаза, мечтая о том, чтобы моё будущее принесло что-то новое, что-то, что поможет мне двигаться дальше, забыть эту ночь и этого мужчину.

Но судьба, как оказалось, имела другие планы.

Февраль в Марбелье встретил меня мягким солнцем и прохладными вечерами — идеальной погодой для того, чтобы с головой погрузиться в работу и учёбу, пытаясь выжечь из памяти воспоминания о той злополучной ночи.

Я приходила в художественный колледж раньше всех, усаживалась в дальнем углу аудитории и работала над картинами до тех пор, пока пальцы не начинали ныть от усталости. Профессор Моралес был впечатлён моим внезапным рвением и даже выделил мне дополнительные часы для занятий в технике масляной живописи, которая давалась мне с трудом.

— В твоих работах появилась глубина, Лара, — заметил он однажды, разглядывая мой натюрморт с опрокинутой вазой и рассыпанными гранатами. — Какая-то… боль, которая трогает сердце.