Чтение онлайн

Ноги подкосились, и я схватилась за спинку ближайшего стула. Не могу поверить, что сама загнала себя в такую ситуацию. Двадцать тысяч евро… сумма, способная решить все мои проблемы с колледжем, но какой ценой?

Энзо поднялся из кресла и подошел ко мне. Его высокая фигура отбрасывала тень, я чувствовала тепло его тела, запах дорогого одеколона, смешанный с ароматом сигарет.

Он взял один из моих кудрявых локонов и медленно накрутил его на палец, глядя мне прямо в глаза.

— Тебе разве не понравилось? — в его голосе звучала насмешка. — Судя по твоим стонам, все было более чем хорошо.

Я выдернула волосы из его пальцев, чувствуя, как внутри вскипает гнев, вытесняя страх.

— Какое это имеет значение?

Моя дерзость явно ему не понравилась. В одно мгновение его рука оказалась на моей шее, а спиной я ударилась о стену. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы напомнить о разнице в нашей физической силе.

— Тебе не стоит мне дерзить, — процедил он, его лицо оказалось так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Или ты забыла, кто ты? Разве проститутке кто-то давал право голоса?

Это слово ударило больнее, чем любая пощечина. Я почувствовала, как горячая волна ярости поднимается внутри, вытесняя страх.

— Ты можешь идти к черту за своими деньгами, — выпалила я, глядя ему прямо в глаза. — Я не проститутка, и оставаться на всю ночь не собираюсь!

Я видела, как дернулся его кадык, как сжались челюсти. На секунду мне показалось, что он ударит меня. Вместо этого он отступил, засунув руки в карманы брюк.

— Хорошо, — неожиданно спокойно произнес он. — Можешь идти. Свои пять тысяч ты отработала.

Я замерла, не веря своим ушам. Пять тысяч? Но мы же договаривались о двадцати!

— Моя девственность стоит не пять тысяч, — сквозь зубы процедила я, чувствуя, как унижение обжигает изнутри.

Он насмешливо хмыкнул.

— Любая девственность в наше время — всего лишь тонкая перепонка. Не стоит переоценивать.

Его слова ранили глубже, чем я могла признать. Я стояла, вцепившись в свою одежду, как в последний оплот достоинства.

— Зачем тебе вообще эти деньги? — неожиданно спросил он, изучая меня с холодным интересом. — Наркотики? Долги?

Я молчала, не желая давать ему повод залезть еще глубже в мою душу.

— А у тебя явные проблемы с женщинами, да? — выпалила я, переходя в контратаку. — Женщины твоего возраста не дают, поэтому проще заплатить и купить, верно?

Я видела, как мои слова попали в цель — его глаза на мгновение потемнели от ярости. Но затем он неожиданно рассмеялся — холодным, неприятным смехом.

— Нет, девочка. Иногда просто хочется забрать что-то ценное у человека, — его голос стал мягче, почти ласковым, что делало его слова еще более жестокими. — Посмотреть, как гордость ломается под весом денег. Как принципы рассыпаются, когда на одну чашу весов кладут нужную сумму. Ты сама назначила цену своей невинности — я лишь согласился заплатить.

Его слова обожгли меня, как кислота. Потому что в них была доля правды, которую я отказывалась признавать.

— Иди к черту! — бросила я, спешно натягивая платье прямо на влажное тело.

Схватив сумочку, я выбежала из номера, с силой хлопнув дверью. Слезы жгли глаза, но я отказывалась им поддаваться. В коридоре было пусто, лифт приехал почти сразу, словно ждал меня.

Спускаясь вниз, я прислонилась к холодной стене кабины, позволив наконец слезам течь. Унижение, гнев, разочарование — все смешалось в болезненный комок в груди. Что я наделала? Потеряла невинность, да еще и за деньги, оказалась униженной и обманутой.

Я вышла из отеля и поймала такси, назвав адрес своей квартиры. Водитель бросил на меня обеспокоенный взгляд — наверное, я выглядела ужасно, но мне было все равно. Я хотела только одного — забыть эту ночь как кошмарный сон. Забыть этого ужасного, высокомерного мерзавца Энзо, который смотрел на меня, как на товар.

Откинувшись на сиденье такси, я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Эта ночь изменила меня навсегда. И я еще не знала, к лучшему или худшему.

Такси остановилось у моего дома около полуночи. Я расплатилась с водителем, механически сосчитав купюры, и вышла в прохладную ночь.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовала каждую мышцу своего тела. Я остановилась перед дверью нашей квартиры, глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились обрывки произошедшего: его прикосновения, его запах, его унизительные слова… Пять тысяч вместо двадцати. Пять тысяч за мою невинность, за мою глупость, за мое унижение.

Квартира встретила меня тишиной и темнотой — девочки уже спали. Я на цыпочках прошла в свою комнату, тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Здесь, в своем личном пространстве, я наконец смогла выдохнуть. Мой взгляд упал на мольберт в углу, где стоял незаконченный пейзаж — городская площадь в закатных лучах. Там был свет, была красота, была чистота. Все, чего не было сейчас во мне.

Я сбросила туфли и упала на кровать, не раздеваясь. Внутри бурлила горечь, и не столько от самой потери невинности, сколько от того, как все обернулось. Я не была наивной девочкой, я знала, на что иду. Я сама приняла решение. Но унижение, которое я испытала, обман, который выставил меня дурой в собственных глазах…

— Какая же я идиотка, — прошептала я в темноту комнаты.

Мысли снова и снова возвращались к Энзо. К его рукам на моем теле, к его запаху — смесь дорогого одеколона и чего-то первобытного, мужского. К его глазам, в которых виделось удовлетворение хищника, поймавшего добычу.

“Больше никогда!” — пообещала я себе, ложась на подушку. — “Никто и никогда больше не заставит меня чувствовать такое унижение!”

С этими мыслями я провалилась в беспокойный сон, где преследовали серые глаза и насмешливая улыбка человека, которого я поклялась забыть.

Утро встретило меня солнечными лучами, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. Я проснулась с тяжелой головой и ощущением, что события прошлой ночи были лишь дурным сном. Но легкая боль в теле и пять тысяч евро на моем счете говорили об обратном.

Я быстро собралась на учебу, стараясь не встречаться с соседками. Мне нужно было время, прежде чем я смогу рассказать им о произошедшем.

Колледж встретил меня привычным гулом голосов и шелестом бумаг. Я шла по коридорам, чувствуя себя иной — словно над головой горела невидимая неоновая вывеска: “Этой ночью она потеряла девственность за деньги”. Но никто, разумеется, ничего не замечал.