Роковое увлечение
Шрифт:
Иногда Моник позволяла себе посмеяться над дамами из высшего общества. В такие минуты Мишель молчал, слушая ее со снисходительной усмешкой. Девушка тонко чувствовала, чего не хватает герцогу, и безошибочно восполняла это, и сама загораясь.
– Вы только посмотрите на эту даму, она будто прилипла к своей собачке. Бедное животное, ему даже не дают побегать по дорожкам! А как вам нравится вон та леди? Какое томное лицо, как много косметики и драгоценностей! – смеялась девушка.
– Но, Моник, может, вы ей просто завидуете?
– Я?! – возмутилась девушка, но, немного подумав, серьезно ответила: – Разве что чуть-чуть, самую малость!
И ее глаза вновь вспыхнули блеском. Моник опять рассмеялась, словно секунду назад вопрос герцога не поставил ее в неловкое положение.
– Пойдемте, вон там есть свободное место, – сказал Мишель, указывая на освободившийся под зонтиком столик.
Они неторопливо направились в прохладную тень.
Моник и герцог беседовали, смеялись, время от времени становились серьезными, но ненадолго. Мишелю приятно было проводить время с этой девушкой. Скоро он понял, что Моник разносторонняя и самобытная личность. Но более всего его привлекали ее самодостаточность и невероятная легкость, контрастировавшая с пылким нравом. Она была интересной собеседницей, эрудированной и любознательной. А кроме того, временами Моник казалась, а может, и на самом деле становилась беззаботной и даже ветреной. Она умела слушать и иногда понимала Мишеля без слов. Ей было не чуждо женское кокетство, но в то же время лишь с ней герцог мог поделиться своими размышлениями, взглядами на многие сферы человеческой жизни. И что самое удивительное, Моник внимательно слушала его, в то время как другие дамы, с которыми он общался ранее, в такие минуты устало зевали и рассеянно глядели по сторонам, всем своим видом давая понять, что эта беседа кажется им утомительной и бессмысленной. Моник же не только ловила каждое его слово, но и вступала в диалог, не стесняясь высказывать собственное мнение. Конечно, Мишель уже очень давно не заводил подобных разговоров с дамами, но однажды в беседе с новой знакомой бегло коснулся какой-то серьезной темы, и девушка ее поддержала. Это удивило герцога, и Моник открылась для него с еще одной, неожиданной стороны.
Стечение обстоятельств
– Ох, не к добру это! – сердито ворчала кузина Моник, Франсуаз.
– Франсуаз, ты не понимаешь, он… – Моник немного помедлила и продолжила чуть тише: – Он интересный собеседник, с ним все иначе; он словно из другого мира!
– Еще бы, он ведь аристократ, представитель высшего общества, а ты? – ехидно произнесла кузина, и была права. – Не забывай, что такие мужчины, как правило, женятся на ровне, – продолжала Франсуаз.
– Но иногда правила нарушают, не так ли? – с полувопросительной интонацией произнесла Моник и пошла по парковой аллее в сторону отеля, держа в руках цветы.
Франсуаз лишь пожала плечами и вздохнула, провожая взглядом двоюродную сестру, а затем продолжила аккуратно срезать цветы.
Моник шла очень быстро; беседа с кузиной встревожила и расстроила ее. Конечно же, она и сама понимала, что их отношения с герцогом невероятны, невозможны, что между ней и им огромная пропасть. Но разве сердце всегда прислушивается к разуму?
Вдруг на пути у девушки невесть откуда появился Жермон, местный садовник. Ему было уже около пятидесяти, но, несмотря на возраст, мужчина целыми днями возился с растениями; он просто обожал свою работу. Моник он знал еще девочкой и любил ее почти как дочь, но при этом неизменно держался с ней строго и был немногословен.
– Вы испугали меня, Жермон! – недовольно воскликнула девушка.
– Простите, сударыня!
– С чего это вы так меня называете? – удивилась Моник, не зная, рассердиться или рассмеяться.
– Ты почти аристократка, может, даже герцогиня, если угодно. Или я ошибаюсь? – спросил Жермон; его голос звучал неодобрительно.
– С чего это вдруг? – ответила девушка, залившись румянцем.
– Ох, как часто я вижу тебя в компании одного из наших родовитых гостей…
– Ну и что же? Да, мы беседуем! – воскликнула Моник и, помолчав, добавила гордо: – Но он не вскружил мне голову!
– Ох, принцесса моя, поверь мне, это лишь дело времени, – произнес садовник и печально добавил: – Как много юных хорошеньких девушек попадается в эти сети! Словно бабочки, летят они на яркий свет манящей их красивой жизни, а приблизившись к нему и не успев даже как следует насладиться, обжигают тонкие крылья и погибают, всеми забытые, но прежде униженные, обесчещенные…
– Перестаньте, Жермон! Вы все сегодня будто сговорились, – раздраженно выпалила девушка и бросилась прочь по дорожке.
Она старалась бежать быстро, но ноги ее не слушались, да еще и эти благоухающие розы безжалостно кололи пальцы до крови. Уже у самого отеля Моник споткнулась и упала нежным телом на огромный колючий букет. Конечно же, цветы были безнадежно испорчены, да и девушка сильно исцарапала себе руки. Управляющий отелем в это самое время стоял на крыльце. Он был чем-то раздражен и, увидев падение Моник, вскипел от негодования. Сердито раздувая ноздри, мужчина жестом подозвал девушку к себе. Краснея от злости и еле сдерживая гнев, он все же старался говорить не очень громко, чтобы не привлекать внимания отдыхающих, но слова его хлестали несчастную, будто плети. Моник, опустив глаза, молча слушала обрушившиеся на нее упреки. Она понимала: на этот раз ей не простят, очень уж неудачно сложились обстоятельства и разозленный чем-то управляющий решил на ней отыграться.
– Что ты себе позволяешь? Ишь какие все стали! Завтра же, нет, сегодня, сейчас ступай прочь с моих глаз! Ищи себе другую работу, бестолочь! – брызжа слюной, свирепо выпалил немолодой мужчина.
Моник хотела что-то сказать в свое оправдание, но управляющий круто развернулся к ней спиной и поспешил в отель.
В это самое время от источников возвращались Мишель и Ален; они издали увидели финал этой сцены. Герцог поспешил к расстроенной Моник. Когда он приблизился к ней, она стояла, закрыв лицо руками и пытаясь скрыть слезы отчаяния.
– Не стоит грустить, Моник! – произнес герцог ласково, но твердо.
Она вздрогнула от неожиданности и обернулась; ее заплаканные глаза встретились с его ясным встревоженным взглядом.
– У меня больше нет работы, – безжизненным голосом произнесла девушка.
– Она тебе больше не нужна!
Как-то слишком быстро произнеся эту фразу, Мишель удивил не только себя и Моник, но и Алена, изумившегося больше всех.
– Что это значит? – спросила девушка, вытирая слезы.
– Ты прекрасно поешь, и я думаю… – Замолчав на полуслове, герцог обернулся к другу, а затем взял под руку застывшую от удивления Моник и увел ее в парк.
Ален долго провожал их взглядом, затем неодобрительно хмыкнул и, поморщившись, побрел в тень.
Моник и Мишель еще долго гуляли и беседовали. К девушке постепенно вернулось спокойствие, более того, ей вдруг стало безразлично то, что ее уволили. Почувствовав, что к его спутнице вернулось ее обычное настроение, которое ему так нравилось, герцог вдруг остановился, взглянул девушке прямо в глаза и нежно сжал ее руку. Казалось, он на что-то решился. Моник, не успев произнести ни слова, неожиданно для самой себя очутилась в его страстных и нежных объятьях. За этим последовал долгий горячий поцелуй, на который она ответила с таким же пылом. Казалось, все вокруг перестало для них существовать…
В этот день они больше не расставались. У Моник учащенно билось сердце; в голове проносились мысли, так непохожие друг на друга и даже противоречивые. С одной стороны, отчаянная и, как ей казалось, безвыходная ситуация. С другой – возможность быть рядом с любимым человеком, вселявшая надежду на благополучный исход. Девушке вдруг показалось, что этот неожиданно появившийся в ее судьбе мужчина защитит ее от бед, полюбит и сделает счастливой. Но кроме того, Моник понимала, что, возможно, это ее единственный шанс спастись от бедности. Не исключено, что какие-то самые потаенные, слишком смелые и даже дерзкие мысли, проносясь в ее сознании, пробуждали в девушке корысть. Как знать? То ли искренняя любовь, заглушившая здравый смысл, то ли холодный расчет, а может, банальная растерянность привели к тому, что эта юная особа осталась на всю ночь в богатых апартаментах герцога, поражающих красотой и размерами. Как бы там ни было, на следующее утро Моник проснулась поздно.