Роковое увлечение
Шрифт:
Итак, у девушки сложились совершенно разные отношения с двумя братьями, хотя оба были довольно близки к герцогу. Их же мать, казалось, была расположена к гостье. Жюли оценила самообладание Моник, ее великолепный певучий голос, незаносчивый характер и умение отстаивать свои интересы, не ввязываясь в конфликт.
Возлюбленная Мишеля неплохо освоилась на новом месте. Нельзя сказать, что она обрела много друзей, но среди окружающих ее людей большинство испытывали к ней искреннее уважение или даже симпатию.
Дни стали короче и холоднее. Вечера же теперь казались Моник очень длинными, но ни в коем случае не скучными. В доме герцога всегда было чем заняться. Моник вышивала и развлекала гостей во время приемов, которые так любил устраивать Мишель; часто он просил ее спеть. Девушка постепенно знакомилась с домом и однажды взяла на себя смелость начать ремонт в одном из залов, находившемся в плачевном состоянии. Призвав на помощь нескольких слуг, не посмевших ей отказать, Моник приступила к работе: принялась срывать старые портьеры и внимательно рассматривать потертые стены. За этим занятием и застала ее Жюли, поспешив на непривычный шум. Пожилая женщина была явно не готова к открывшейся ее глазам картине – это отразилось у нее на лице, когда она вошла. Моник же невозмутимо взглянула на Жюли, а затем продолжила изучать ветхую мебель.
– Что это вы затеяли? – спросила Жюли с тревогой.
Слуги замерли и испуганно переглянулись. Единственной, кого не задела эта фраза, была сама зачинщица перемен. Она снова обернулась, недовольно глянула на притихших помощников и возмущенно подняла бровь.
– Моник, остановитесь, герцог будет в ярости! Он не позволит подобных… вольностей…
Не успев договорить, Жюли побледнела, услышав позади знакомые шаги, но не посмела обернуться, лишь виновато опустила голову. Слуги последовали ее примеру, только Моник продолжала стоять, гордо выпрямившись и блестя глазами. На лице вошедшего мужчины можно было прочесть все его чувства: недовольство, раздражение и даже злость. В ответ на это Моник излучала невозмутимость, счастье и едва уловимое женское кокетство. Мишель замер и вдруг переменился в лице. На мгновение на нем появилась неуверенность, но затем оно стало решительным. Неожиданно герцог увидел ситуацию в новом свете. Огромный зал действительно выглядел ужасно – темная обшарпанная комната. Ее уже давно не ремонтировали и почти не посещали, незаслуженно забросив некогда роскошнейшее помещение для приемов и балов, а ведь тут можно было бы устраивать вечеринки для друзей, которые герцог так любил. И в центре всего этого стояла она, красивая, улыбающаяся, нежная королева, цветок среди сорняков. Мишель действительно не занимался своим домом, довольствуясь несколькими отремонтированными комнатами, и уже давно не тратил денег на остальные, как и его отец, увлекаясь лишь лошадьми. Не зря слуги часто шутили между собой о том, что конюшня герцога – это его замок, а замок – конюшня. И вдруг Мишель будто бы очнулся ото сна и наконец понял истинное положение вещей.
В зале стало так тихо, что было слышно дыхание взволнованных слуг. Опомнившись, Мишель резко повернулся к испуганной Жюли и спокойным громким голосом произнес:
– Жюли, проследи, чтобы у Моник было все, что нужно для превращения этого зала в лучшее помещение нашего дома. Я имею в виду и деньги тоже.
Услышав это, находившиеся здесь слуги невольно воскликнули:
– О-о-о?!
Это немного смутило Мишеля, и, продолжая сохранять серьезное выражение лица, он поспешил удалиться.
– Что это было? – удивленно спросил один из слуг, не веря своим ушам.
– Это время перемен, не так ли, Моник? – многозначительно обратилась к девушке Жюли, отвечая на вопрос слуги.
Моник хитро улыбнулась и промолчала. Она не собиралась никому ничего объяснять. Кроме того, она продолжала демонстрировать спокойствие, как будто с самого начала была уверена в таком исходе. В глубине же души девушка ликовала.
Этот случай, слух о котором быстро распространился по всему имению, заставил некоторых слуг изменить отношение к новой гостье, а остальных расположил к ней еще больше. Моник же была довольна своими достижениями, ведь кроме всеобщего уважения у нее появилось интересное занятие, которое скрасит долгие холодные дни. Мишель посвящал много времени лошадям, а кроме того, часто ездил по делам в Париж, куда ее с собой не брал.
Общий интерес
Прошло уже около месяца с тех пор, как герцог вернулся из Виши в свое имение, и за все это время он не удосужился повидаться с матерью. Его отношения с семьей были очень сложными. Точнее сказать, молодой человек уже давно был предоставлен самому себе. Его мать переехала в имение своего второго мужа еще семнадцать лет назад и с тех пор почти никогда не навещала сына. Он, конечно же, бывал у нее, но с каждым годом его визиты становились все реже и короче. Мишель быстро повзрослел, а его мать Полет с головой окунулась в новую семейную жизнь. Она не очень-то обращала внимание на переживания сына в те далекие первые годы их разлуки, ведь вскоре снова стала матерью, и почти все ее заботы отныне были связаны с младшей дочерью Жозефин. Мишель тяжело переживал такое положение дел, но все же со временем обида в его молодом сердце поутихла и жизнь приобрела новый ритм, которого он придерживался все последующие годы. Со своей младшей сестрой герцог был на удивление дружен. Трудно было не полюбить эту веселую, живую, искреннюю девочку. Приезжая к матери, Мишель первым делом бежал к сестренке и обязательно привозил ей какие-нибудь подарки, которых малютка очень ждала. Они быстро нашли общий язык и с удовольствием проводили время вместе.
Отец Жозефин, Даниэль, был спокойным, уравновешенным человеком; он любил читать газеты и прогуливаться по саду. Даниэль никогда не вмешивался в отношения матери и сына, да и вообще Мишель его мало интересовал. Это также способствовало тому, что молодой герцог появлялся у Полет все реже. Он попросту не чувствовал в этом необходимости, и с годами оставалось все меньше поводов для визитов. Но тем не менее Полет время от времени настойчиво приглашала его к себе. Так было и на этот раз. Почти месяц она слала сыну письма, требуя ее навестить. Мишель понимал: такая настойчивость свидетельствует о том, что до его матери дошли слухи о его так называемой выходке, то есть о том, что он вернулся из Виши не один.
Молодой герцог сидел в библиотеке и, когда вошла Жюли, рассеянно листал какую-то книгу.
– Вы звали меня, мсье?
– Да, Жюли. Нужно собрать мои вещи – я еду к Полет.
– Извините, мсье… А ваша гостья останется здесь?
Мишель отложил книгу в сторону, пристально и сердито посмотрел на Жюли и произнес:
– Разве я распорядился отправить вещи Моник? Лучше позаботься о том, чтобы во время моего отсутствия наша гостья не скучала.
– Я все поняла. Простите!
Женщина тут же удалилась, чтобы как можно скорее выполнить поручение герцога. В коридоре она столкнулась с Моник.
– Что за спешка, Жюли? Ты налетела на меня с таким встревоженным видом… Что случилось?
– Ничего, простите, мадемуазель. Просто хозяин велел срочно собрать вещи.
– Мы куда-то едем? Он ничего мне не говорил. А! Быть может, он снова отправляется по делам?
– Да уж, по делам, но на этот раз по… – Жюли замялась и добавила шепотом: – По семейным.
И она поспешно удалилась, оставив Моник раздумывать над ее словами. Девушка удивленно приподняла бровь. Ей стало интересно, сообщит ли ей Мишель о своей поездке. Она неторопливо направилась в библиотеку, откуда только что выскочила Жюли.
Моник остановилась в дверях. Смущение исчезло с ее лица, уступив место кокетству и уверенности. Девушка стояла не шевелясь и наблюдала за любимым; он еще не заметил ее и перечитывал письмо матери с нескрываемой печалью на лице.
– Дурные вести? – тихо, но так, чтобы он ее услышал, спросила Моник.
Мишель отложил письмо, перевернув его, затем поднял взгляд на очаровательную, так полюбившуюся ему девушку и спокойно ответил:
– Да нет, пустяки. Я вот что хотел тебе сказать, Моник… Мне необходимо уехать. Не знаю, сколько продлится мое отсутствие, надеюсь, не дольше недели. Прошу, не скучай без меня, продолжай заниматься ремонтом, найди себе еще какие-нибудь занятия…
– О! В таком случае я хочу попросить тебя… – Девушка подошла к нему и нежно коснулась его волос.
– О чем же? Ну же, Моник, не томи!
– Это сущая ерунда, но мне бы очень хотелось…
– Милая, я весь внимание.
– Ты так любишь лошадей – с тех пор как я приехала в имение, я не раз в этом убеждалась. Знаешь, эти животные действительно восхитительны, очень грациозны… Мне бы так хотелось познакомиться с ними поближе и научиться ездить верхом!
– Ты приятно меня удивила. Не ожидал, что ты проявишь интерес к лошадям, ведь за все это время ни разу не видел тебя возле конюшни.