Роковое увлечение
Шрифт:
– Все очень просто. Раз нам сейчас ничего не мешает, почему бы не прогуляться? Я очень люблю слушать шум дождя.
– О, мне тоже нравятся эти чарующие звуки. Ты предлагаешь прогуляться в Парке источников?
– Да, крытые галереи будут сейчас как нельзя кстати.
– Хорошо, я сейчас соберусь!
Девушка поспешила переодеться, скрывшись за ширмой, любезно купленной для нее Мишелем в ателье, где она произвела на Моник неизгладимое впечатление.
– Кстати, Моник, эти галереи семьсот метров в длину, так что надень что-нибудь поудобнее, дабы прогулка тебя не утомила.
Прохаживаться по галерее и слушать шум дождя вместе оказалось куда веселее и интереснее, чем поодиночке. Мишель и Моник приятно провели время. Прогулка затянулась. Девушка даже почувствовала, что немного замерзла и у нее устали ноги, ведь они с герцогом несколько раз прошлись то в одну, то в другую сторону.
В отеле, конечно же, было тепло и уютно. После прогулки у молодых людей разыгрался аппетит, и они с удовольствием поужинали у себя в номерах. Моник и Мишель долго беседовали на разные темы. Когда совсем стемнело, Моник неторопливо направилась в спальню, чтобы приготовиться ко сну. Герцог довольно скоро к ней присоединился. Он вошел тихо, лишь тихий звон выдал его: в руках он держал бутылку вина и два бокала.
– Вино? – удивилась Моник. – Но мы ведь недавно поужинали.
– С тех пор прошло уже достаточно времени, а кроме того, это не простое вино. Это бутылка из запасов моего деда.
– Деда? – переспросила девушка, не веря своим ушам (за все время их знакомства Мишель всячески избегал разговоров о своей семье), и поспешила добавить, дабы не спугнуть его желание побеседовать на эту тему: – У вас есть виноградники?
– Да, но ими уже много лет никто не занимается. Отцу никогда не было до них дела. Его интересовали лишь лошади… К слову, у меня большая конюшня. Мать недолго терпела тяжелый характер супруга. В конце концов их отношения стали просто невыносимыми и мои родители расстались. Матушка почти сразу же вышла замуж за его кузена. Отец не очень-то огорчился из-за этого. Он слыл ловеласом, но на самом деле не любил, наверное, никого. Мать оставила меня с кормилицей в имении первого мужа. Зачем начинать новую семейную жизнь, таща за собой прошлое? Быть может, мать боялась, что я стану точной копией своего отца, не знаю… Внешностью я, конечно, пошел в него, но характером скорее в деда… Нет, сейчас мы с ней в добрых, хороших отношениях, просто я выпил лишнего и болтаю глупости…
Рассказ Мишеля изумил и тронул Моник до глубины души. Она хотела о многом его расспросить, кое-что уточнить, но, боясь растревожить старые раны, вместо этого сказала:
– Я знаю, что ты любишь лошадей, ты часто об этом говорил. Выходит, эта страсть у тебя еще с детства?
– О да, отец часто брал меня с собой на конюшню, показывал, как нужно ухаживать за лошадьми, учил кататься верхом и даже объезжать молодых жеребцов. Кроме того, мы с ним часто бывали на скачках, наш Чемпион почти всегда оправдывал свое имя…
– Вы были близки с отцом?
– Ну, насколько это было возможно, в крайнем случае, он был мне ближе, чем мать.
– А виноградники, неужели вам не хотелось их возродить?
– О Моник, все это непросто, да и виноградарство никогда меня особо не увлекало.
– Но вино-то ты любишь?
– Да, вино люблю, коварная ты женщина, – улыбнулся Мишель, допивая бокал.
Моник хитро улыбнулась в ответ и пригубила из своего бокала, затем внимательно взглянула на его содержимое и глаза ее вспыхнули, – так бывает, когда рождается идея. Мишель не видел этого – он уже укладывался в постель.
Дождливая погода продержалась в Виши еще пару дней, а затем распогодилось, и последующие дни радовали отдыхающих солнечными лучами. Пребывание молодого герцога в курортном городе подходило к концу. Слуги начали подготавливаться к отъезду. Несколько последних дней Мишель не давал Моник передохнуть. Они то и дело посещали спектакли и балы, а также другие местные развлечения, не пропускали и вечеринки, так любимые золотой молодежью. Герцог и его возлюбленная танцевали до утра, а затем, утомленные, спали до обеда. Эти несколько дней были особенно насыщены событиями и, как следствие, – впечатлениями. Моник была в восторге. Мишель будто бы спешил продемонстрировать ей все здешние красоты с высоты своего социального положения. Ей даже стало казаться, что он делает это нарочно, чтобы зарядить ее положительными эмоциями и тем самым компенсировать их неизбежную разлуку.
И вот настал день отъезда. В это утро молодые люди проснулись в объятиях друг друга. Моник крепче прижалась к Мишелю, стараясь получше запомнить его, запах его тела, фигуру… Он ласково провел рукой по ее спине, затем заботливо поправил одеяло и улыбнулся так нежно, что у девушки сжалось сердце. Она вдруг поняла, как сильно привязалась к этому очаровательному, душевному, заботливому человеку. Моник полюбила его еще в те дни, когда они не спеша прогуливались по тенистым аллейкам, прячась от яркого солнца, рассуждая на разные темы, находя все больше и больше схожих интересов, незаметно сближаясь и познавая друг друга. Эмоции, которые она испытала, посетив оперу, музеи, балы, в ее сознании навсегда были связаны именно с ним. И не важно, что в какой-то миг у нее мелькнула мысль использовать герцога как своеобразный мостик, дорогу в другую жизнь, манящую своими богатствами. Теперь все это отошло для нее на второй план, уступив место чистой, глубокой, искренней любви, способной на самопожертвование. Душу Моник терзали тревога, отчаяние, страх. Она не хотела слышать слова, которые герцог вот-вот должен был произнести. Он извинится, поблагодарит ее за приятно проведенное время и обязательно изобразит в ярких красках ее будущее, определенно с кем-то другим. Нет, пусть уж лучше он молчит. Недосказанность даст ей возможность домыслить, придумать, обмануться, быть может, умышленно. Пусть лучше во время их расставания царит многозначительная тишина. Пусть у нее, Моник, останется хотя бы призрачная надежда. А может, нет? Может, лучше сразу, сейчас расставить все точки над «i» и больше не терзать себя?
Моник молча встала с постели и пошла за свою любимую ширму. Мишель тоже поспешил одеться. Девушка решила потихоньку собрать перед завтраком свои вещи. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что одна из служанок уже укладывает их. Но Моник тут же решила, что герцог дал такое распоряжение, дабы не затягивать их расставание. Служанка, покорно и аккуратно выполнявшая свою работу, не заметила смятения вошедшей в комнату девушки и молча продолжала начатое. Ни о чем не спросив, Моник поспешила выйти на балкон. Там о чем-то жарко спорили Мишель и Ален, утопая в клубах сигарного дыма, который, впрочем, тут же развеивал легкий летний ветерок. Герцог заметил девушку и шагнул ей навстречу. Он взял ее за руку и, усадив в плетеное кресло, стоявшее возле низенького круглого столика, произнес как бы между прочим:
– Вот и закончились волшебные дни и ночи в Виши, как это ни печально. Теперь меня ждет утомительная дорога. И все же… я увезу отсюда приятные воспоминания о великолепно проведенном времени. Кроме того, мне удалось раздобыть здесь редкую птицу, которую я намерен взять с собой!
Ален удивленно поднял брови и оглянулся по сторонам, ища клетку со сказочной птицей, доселе не попавшей в его поле зрения. Молодой герцог тем временем сел напротив Моник, поднес ее нежную тонкую руку к губам, но прежде чем поцеловать, спросил:
– Ты поедешь со мной, моя сказочная птичка с чарующим, ни с чем не сравнимым голоском?
Девушка растерялась: она никак не ожидала такого предложения, хоть и хотела, надеялась, мечтала о нем. Мишель застал ее врасплох, и она не смогла скрыть от него бурю эмоций, предательски заигравших на ее красивом личике. Ален тоже очень удивился, но на его лице читалось непонимание и даже неодобрение. Моник взяла себя в руки; ее взгляд изменился: она сияла от счастья, но при этом довольно сдержанно ответила:
– Быть может, мне лучше остаться здесь и вернуться к тому образу жизни, что я вела до нашего знакомства? – Произнося эту фразу, девушка задержала взгляд на Алене, как будто бы наблюдая за его реакцией и дразня его, но затем, взяв герцога за руку, пристально посмотрела ему в глаза и решительно добавила: – Нет, все-таки я поеду с тобой… При одном условии!
Ален изумленно вытаращил глаза. Мишель немного ослабил узел галстука, как будто тот душил его. Видя реакцию мужчин, Моник поняла, что они ожидали от нее безумной радости и беспрекословной готовности следовать за любовником хоть на край света, но никак не условий.