Роковое увлечение
Шрифт:
– Прости, Мишель, я не хочу надоесть тебе, но если это все-таки произойдет, мне хотелось бы иметь какие-то гарантии… Счет, я говорю об открытии счета на мое имя. Если мы расстанемся, я смогу хотя бы самостоятельно добраться домой. – И она обезоруживающе, невинно улыбнулась.
Мишель, нахмурив брови, задумался. Ален торжествующе усмехнулся – он был уверен в провале Моник, – и отошел к парапету, любуясь открывающимися отсюда видами. Герцог поднял взгляд и пристально посмотрел в серые глаза девушки. Выждал несколько секунд и произнес:
– Хорошо. Раз уж я не сумел заслужить твоего доверия, придется мне его купить.
С этими словами он увел Моник за собой. С губ Алена тут же исчезла торжествующая улыбка, и он недовольно махнул рукой вслед удаляющейся паре.
Моник казалась спокойной и слегка отстраненной и лишь в автомобиле прижалась к любимому. На душе у нее было тревожно. Она тщательно скрывала свой страх, волнение, неуверенность. Моник затеяла столь рискованное дело лишь с одной целью – ей хотелось понять, на что Мишель готов ради нее. Ей предстояло бросить все и уехать вместе с ним, не зная, что ее ждет, как ее примут, как будут относиться к ней чужие люди, среди которых ей придется жить. И поэтому девушке важно было узнать, сможет ли Мишель совершить ради нее какой-нибудь решительный поступок, который, вероятнее всего, вызовет пересуды, и, главное, не остановит ли это его. Теперь, когда герцог согласился, Моник готова была отказаться от денег, ведь главное, что он прошел это испытание. Девушка лукаво посмотрела Мишелю в глаза и произнесла:
– Мой милый, я верю тебе, не нужно этого делать!
– Чего именно?
– Не нужно открывать счет на мое имя. Я убедилась в том, что мои страхи – это всего-навсего следствие переживаний, не более.
Лицо герцога смягчилось. Он крепко прижал Моник к себе и нежно, горячо поцеловал ее в губы.
Мишель остановил машину и предложил Моник прогуляться. Они долго шли, крепко держась за руки и оживленно беседуя, как будто вновь обрели друг друга после долгой разлуки. Герцог в который раз отметил чистоту и бескорыстие ее любви; такой она была ему еще дороже и желаннее. Теперь он был уверен, что не желает отпускать Моник от себя ни на день, ни на мгновение. Его захлестнула новая волна страсти.
– Мишель, я хотела бы перед отъездом повидаться с друзьями. Может, навещу и родных…
– Не вижу причин тебе препятствовать. Хотя почему-то теперь мне немного не по себе: а вдруг ты исчезнешь, как прекрасный сон, ускользнешь от меня?
– Не беспокойся, я поеду с тобой.
Он нехотя выпустил ее руку и направился в сторону отеля. Девушка приблизилась к источнику, выпила воды и, восстановив силы, пошла в сад.
Жермон, как всегда, возился с растениями; он перепачкался с головы до ног и выглядел очень серьезным. Садовник не сразу заметил приближающуюся к нему Моник, а когда все же заметил, сперва не узнал ее.
– Здравствуйте! – прозвучал тихий женский голос у него над ухом.
Мужчина поднял голову. Затем встал с колен и вопросительно уставился на девушку с удивительно знакомым голосом.
– Да, да, это я, Моник, вы не ошиблись! – видя его растерянность, поспешила успокоить она его.
У Жермона расширились глаза от изумления и восхищения; он отложил садовые ножницы, вытер руки о передник и произнес:
– О Моник, ты чудесно выглядишь! Эта прическа очень тебе идет, а наряд… Ты даже двигаешься, как они, эти дамы…
– Спасибо! Жермон, я пришла сказать вам, что уезжаю с герцогом.
Мужчина прикрыл рот испачканной рукой. Опомнившись, он сплюнул грязь, попавшую на сухие губы, и еле слышно произнес:
– Надолго? А как же наши мечты – виноградники, которыми мы так хотели заняться?
– Простите, но я не могу ответить ни на один из заданных вами вопросов. Я не знаю, не знаю, что ждет меня в тех краях. Но если все сложится хорошо, я обязательно что-нибудь придумаю, я не забуду о вас!
– Да, ты все тот же мотылек. Берегись!
– Перестаньте, Жермон, я и сама волнуюсь. Понимаю, все слишком зыбко, но… – Моник не договорила и грустно посмотрела садовнику в глаза, ища понимания, но, увидев в них лишь тревогу, сунула в его натруженные руки белоснежный душистый конверт. – Хоть вы и ворчун, я буду по вам скучать!
Мужчина попытался вернуть ей конверт с деньгами, но Моник неодобрительно нахмурилась, и Жермон бережно спрятал его за пазуху. Они еще долго бродили по саду, вспоминали прошлое, то грустя, то веселясь. Садовник показал девушке новые растения, поделился планами по озеленению парка на следующий год. Моник не могла долго задерживаться, и Жермон это почувствовал. Девушка достала еще один конверт, на этот раз с письмом, и попросила:
– Передайте это Франсуаз. Но только послезавтра!
Садовник еще раз отряхнул руки, взял письмо, завернул его в кусок ткани и спрятал в карман своей старой куртки. Девушка крепко схватила Жермона за руку, поцеловала его в колючую щеку и поспешила удалиться. Садовник уже потянулся к своим инструментам, но тут снова услышал ее голос, долетевший до него с другого конца дорожки:
– Ждите от меня вестей!
Жермон обернулся в ее сторону и застыл на некоторое время, провожая девушку глазами, полными слез.
Моник двигалась уверенно, грациозно, и никто даже не мог себе представить, что в этот самый миг эта хрупкая юная особа, решившись на отъезд, переживает целую бурю эмоций. В ее душе слились воедино надежда на лучшее будущее и страх перед поездкой, которая кардинально изменит всю ее жизнь. Девушка была не уверена в том, что поступает правильно, и боялась осуждения. Но в то же время она испытывала восторг, предвкушая красивую беспечную жизнь, хоть и колебалась. Моник не давал покоя вопрос, как сильно любит ее Мишель, не наскучит ли она ему через несколько дней? И любит ли он ее вообще или всего лишь увлечен ею? Как она отважилась на столь рискованный шаг, почему приняла столь смелое решение? Быть может, она видела в этом единственный шанс изменить свою жизнь, обрести богатство и уверенность в завтрашнем дне? И все же нет, ею двигало нечто иное, то, что овладело ее разумом и сердцем, самое сильное из чувств, толкающее человека на риск; имя ему – любовь.
Имение герцога
Дорога утомила Моник, несмотря на то что большую часть времени она спала. Просто девушка не привыкла к подобным путешествиям. Проведя всю жизнь в Виши, она не выезжала за его пределы, а тут еще и переживания лишили ее сил. Мишель поглядывал на спутницу, сверкая глазами, ей же казалось, что он смотрит на нее как на трофей. И все же Моник гнала от себя подобные мысли и с нежным очарованием улыбалась ему в ответ.
Они приблизились к имению герцога. Мишель оживился, взял Моник за руку и тихо произнес ей на ухо:
– Милая, вот мы и на месте!
Девушка почти не слышала его слов; она оказалась не готова к тому, что открылось ее взору. Вдалеке виднелось обширное имение, занимавшее такую большую территорию, какой Моник не могла представить себе даже в самых смелых фантазиях. Среди зелени густых деревьев возвышался белоснежный дом, показавшийся Моник похожим на замок. Автомобиль миновал небольшое озеро, огромный парк, расположенный чуть в стороне от дороги, затем въехал в громоздкие кованые ворота, углубился во владения и остановился у центрального входа. Еще издали Моник заметила, что на ступеньках крыльца собралось человек восемь встречающих, и теперь смогла их рассмотреть.