Чтение онлайн

Элеонора спрыгнула с лошади и улыбнулась в ответ. Она смотрела, как Ахилл спрыгивает с лошади с лицом, искаженным болью и напряжением, и громко обругала себя:

– Какая я бестолковая, самолюбивая негодница! – И бросилась к Ахиллу. – Я должна была ехать медленнее.

Ахилл улыбнулся краешком рта и одной рукой погладил ее по щеке, держась другой за седло.

– Если бы ангелы так скакали, им бы не требовались крылья.

Элеонора покраснела, довольная комплиментом, а Ахилл наклонился поближе к ее уху и прошептал:

– Мне не доставляет удовольствия, когда со мной нянчатся, но я люблю наслаждаться видом прелестной всадницы, скачущей в лунном свете. Особенно той, которая в моем пылком воображении несется обнаженной с развевающимися за спиной волосами.

– Ахилл! – Краска залила лицо Элеоноры.

Эрве боком, словно удирающий рак, прошмыгнул мимо них.

– Я пойду принесу воды, – пробормотал он и исчез за дверью.

– Посмотри на себя! – сказала Элеонора Ахиллу тихо и яростно. – Ты был связан, тебя били кнутом и Бог знает что еще делали. Как ты можешь думать о раздетой женщине на лошади?

Ахилл громко рассмеялся, потом поморщился от боли, но его улыбка не исчезла.

– Раздетой Элеоноре на лошади, – поправил он. – А как, ты думаешь, я выжил связанным и под кнутом? Пылкое воображение – великое благо для мужчины, попавшего в тюрьму.

Элеонора помогла Ахиллу добраться до свободного стойла и перевернула ведро, чтобы он сел, но Ахилл покачал головой и прислонился к простенку.

Эрве вернулся с водой и куском копченого мяса, которое он украл из крестьянской коптильни, бормоча угрозы, что один из этих чертовых монахов, должно быть, имеет быстрого мула. Он нервничал, и Элеонора посмотрела на него, когда влажным батистовым платком нежно протирала спину Ахиллу.

– Что-то не так, Эрве? – тихо спросила она. Кучер бросил быстрый взгляд на двери амбара и, пожав плечами, ответил:

– Не нравится мне это. Дом пустой, но в кухне свеже-принесенная вода, и уголь в очаге не остыл. Может быть, завтра базарный день, и хозяева пораньше ушли. – Он вгляделся в темноту, прищурив глаза, и тихо сказал: – Чертова рань, – потом отмахнулся от озабоченности. – Вероятно, ерунда. Лишь бы удрать от всей этой епископской гвардии, рыщущей возле Бранау, лишь бы выбраться.

– И гвардейцев, которые, возможно, ждут нас на дороге, – заметил Ахилл, нетвердо опираясь на пустое стойло. Он набрал воздуха, когда Элеонора попыталась отодрать рясу у него со спины, и посмотрел на нее.

– Это может подождать, мы должны ехать.

– Черт подери, Ахилл, – бросила Элеонора, – тебе нужно отдохнуть.

– Да, – согласился Ахилл, выпрямляясь. – Но мне не хочется отдыхать в монашеской келье. – Он, шатаясь, пошел, потом покачал головой. – И я не хочу, чтобы пострадала ты. Тем гвардейцам было сказано, что я – человек, который приведет баварских захватчиков в их город. Они… – Ахилл пошатнулся, но нашел силы устоять. – Они не слишком будут беспокоиться… о том, чтобы удержать нервные пальцы на спусковых крючках их… их… – Он внезапно опустился на перевернутое ведро.

– Ахилл! – вскрикнула Элеонора, бросаясь на колени рядом с ним и торопливо вырывая неровный, размером с руку, потертый лоскут из своей юбки, который потом намочила в воде. – Сюда, – сказала она, возвращаясь к нему. И приложила ткань к его губам. – Возьми в рот и дай воде стечь в горло. – Ахилл кивнул и подчинился, а она погладила его по шее. – Представь, что это сладкий сок португальского апельсина, – шепотом добавила она.

Они обменялись долгим и молчаливым взглядом, говорившим больше, чем просто слова.

В двери прошелестел Эрве, нарушив их уединение.

– Неприятности, – сказал он хриплым шепотом. Элеонора подбежала к нему и выглянула в темноту через щель в дверях. – Лошадь, – произнес Эрве, но негромко, – может быть, две. – Он повернулся, чтобы встретиться с нею взглядом, его обычно веселые глаза были очень серьезны. – И я думаю, что слышал, как карета подъехала к дому по грязной дороге.

– Карета? – переспросила Элеонора. – Не телега?

– Карета, – подтвердил Эрве тоном профессионала, знающего свое дело.

Элеонора с минуту подумала, отдаленный хруст ветки подтолкнул ее к действию.

– Безмозглые дураки, – прошипела она. – Они все хитрые, как дикие медведи.

– Медведи с кремниевыми ружьями, – напомнил ей Эрве.

Элеонора кивнула, ненадолго задумавшись, потом положила свою ладонь ему на руку и сказала:

– Может быть, мы сможем удрать отсюда, вынудив их ошибиться. Приготовь лошадей. Не трогай дверь, оставь ее как есть. – Она посмотрела на фонарь, его слабый свет едва освещал внутреннюю часть амбара. – И не проходи между фонарем и дверью. Не стоит им показывать движущиеся тени, которые могут их насторожить.

Лохматые брови Эрве задвигались, и он хихикнул, в его голосе прозвучал легкий налет сумасшествия:

– Ну вы и женщина. Действительно, женщина что надо.

Элеонора подарила ему ободряющую улыбку и поспешила к Ахиллу сообщить об их плане, в то время как Эрве насколько мог тихо подвел бы лошадей к входу.

Ахилл выглядел менее бледным, когда одобрительно кивал, и Элеонора помогла ему встать, когда дикое рычание кучера заставило ее похолодеть.

Элеонора быстро взглянула на дверь. Там стоял гвардеец с ружьем наизготовку, направленным прямо на Ахилла. На мгновение ее сердце, казалось, сжали холодные пальцы, потом она медленно поднялась и встала между солдатом и человеком, которого любила.

– Опусти ружье, ты, дурень, – приказала Элеонора со всей своей надменностью, на которую только была способна. Ствол ружья немного качнулся. Элеонора шагнула вперед, скрывая юбками Эрве, подающего сигнал рукой. Кучер утвердительно наклонил голову, словно он удерживал лошадь, чьи поводья он держал. А держал он Широна.

– Опусти ружье. Разве мы выглядим опасными для тебя? – спросила она с насмешливым презрением. – Женщина, сумасшедший и почти забитый до смерти мужчина. – Солдат еще чуть-чуть расслабился. Элеонора посмотрела на пояс ножен, переброшенных через ее плечо, будто только что вспомнила о нем. – Это то, что тебя тревожит? Я сниму шпагу, как, а?

Солдат кивнул, и Элеонора преувеличенно неуклюжим движением сняла пояс через голову.

– Черт с ней! – Шпага стукнула, и Элеонора, борясь с поясом, сбросила его, оружие выскользнуло из ее рук и упало у ног, шпага наполовину выскочила из ножен. – Будь она проклята! – резко сказала Элеонора и потянулась к эфесу.

Позади нее выдохнул и грязно выругался Ахилл, после чего последовал звук хлопающей двери.

– Отлично сыграно, моя дорогая, – произнесла из дверей мадам Д'Ажене. – Но не тянись дальше. Этот дурак, может, и не догадается, что такая хрупкая женщина, как ты, умеет пользоваться этой штукой, но мне это хорошо известно. – Элеонора встретилась с ее веселым взглядом. – Так ведь!