Чтение онлайн

— Внутри каждого из нас живет бог и черт. Постоянно идет борьба.

— ЭТА ИСТОРИЯ — НЕ ОЧИЩЕНИЕ?

— У Борзыкина есть очень хорошие слова: "Если в меня стреляют со спины — со мною всё в порядке". Значит, всё в порядке.

— НОВЫЙ АЛЬБОМ?

— Записали болванки в Москве. Днем MCI работает на ВЕРАСОВ и СЯБРОВ, а ночью — на нас. Записали 14 песен. В альбом, войдут, наверное, около 8. Еще пару месяцев надо будет писать голос, скорректировать инструменты. Название, сам понимаешь, — "206-2".

— ОПЕРАТОР — ТОТ ЖЕ ВИТЯ?

— Да, он. Витя — классный человек. Удивительно, подкачивает по энергии. Когда он уехал — мы пробовали писаться без него, — чуть не передрались с Петькой.

— КРАСНОЕ НА ЧЕРНОМ. ПРОСТО ЦВЕТОСОЧЕТАНИЕ?

— Это, скорее, отражение того, что происходит вокруг нас. В мире настолько мало белого цвета, что мы не вправе взять его за основу. Может быть, когда-нибудь, мы к этому придем.

— ЧТО ТЫ СЛУШАЕШЬ ИЗ НАШЕГО РОКА?

— ОБЬЕКТ НАСМЕШЕК, ДДТ, КИНО, ЧАЙФ, КАЛИНОВ МОСТ — все то, что не оставляет равнодушным.

— А НА ЗАПАДЕ? ВОСПРИЯТИЕ ВИЗУАЛЬНОЕ? ТЫ ЗНАЕШЬ АНГЛИЙСКИЙ?

— Нет. Совершенно не знаю. Люблю смотреть Б.Айдола — очень активная подача.

— СТОРОННИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ ВИДИТ В ТЕБЕ НЕМАЛО ПОХОЖЕГО НА Б.АЙДОЛА.

— (Самойлов): Костя, вероятно, настолько одаренный артист, что ему достаточно посмотреть один раз — и готов образ…

Я УЕЗЖАЮ В ДЕРЕВНЮ 

ИНТЕРВЬЮ С БОРИСОМ ГРЕБЕНЩИКОВЫМ

Алек Зандер

— НУ, КАК В АМЕРИКЕ?

— Совершенно, как и у нас.

— НЕТ, БОРИС, ДАВАЙ БЕЗ ОБКАТАННЫХ ОТВЕТОВ ОФИЦИАЛЬНОЙ ПРЕССЕ. Я ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮ, КАК ТЕБЕ НА ЭТУ ТЕМУ НАДОЕЛО ДАВАТЬ ИНТЕРВЬЮ, НО ВСЁ ЖЕ ПОПРОБУЕМ.

— Нет, там действительно как у нас. В какие-то моменты я переставал понимать — где я нахожусь — в Ленинграде, Москве или Нью-Йорке. То есть, абсолютно такая же тусовка, как, например, в рок-клубе пару лет назад. Приходишь в кабак — там сидят Дэвид Боуи, Игги Поп, Джулиан Леннон. Здесь же где-то тусуются ЙЕС, приходят Дебби Харри и Крис Штейн. Все подходят друг к другу, разговаривают о чем-то, переходят к другим. Единственное отличие: в рок-клубе, если концерт — все так или иначе поддавши, а там — нет. Пьют пиво, разговаривают. Они туда приходят общаться. Тут же кто-то подходит и говорит: слушайте, в таком-то клубе сидит такой-то чемпион легкоатлет-тяжеловес. Им это интересно, все говорят: "О, поехали!" — и едут. С этим чемпионом никто не знаком лично, так слышали друг о друге, но это никого не волнует, все просто едут, знакомятся, разговаривают.

— НА ЧЕМ ЕДУТ, НА ЛИЧНЫХ ЛИМУЗИНАХ?

— Нет, свою машину иметь в Нью-Йорке невыгодно — слишком дорогой паркинг. Ловят такси — там или китаец, или негр — садятся (сначала садятся; никаких там "в парк" или "мне не по дороге" — вот чего там нет, так этого) даже не садятся, а въезжают — такси огромное — и едут.

— ТЫ СВОБОДНО РАЗГОВАРИВАЛ ПО-АНГЛИЙСКИ? ТЕБЯ ПОНИМАЛИ?

— Я сначала очень дергался — вдруг у меня будет не тот английский, или меня перестанут понимать. А потом я сел в такси, где шофером был китаец, который понимал еще хуже меня. Тут я успокоился: если человек с таким английским работает в Нью-Йорке таксистом, то мне волноваться нечего.

— А КАК НАСЧЕТ НАСИЛИЯ?

— Я, признаться, не сталкивался. То есть, был один случай… Мы выходили из кабака, часть во главе с Дэвидом Боуи сразу пошла, а я задержался с остальными — ждал, пока они решат, кто куда едет. Пока они разобрались — мне пришлось догонять пешком по улице. Я на полном ходу заворачиваю за угол и попадаю в центр разборки двух компаний негров, выясняющих отношения с ножами в руках. Неподалеку — полицейский, — который следит лишь за тем, чтобы они не мешали уличному движению. Они мне сразу: "Проходи, проходи!". Я задерживаться не стал. Потом… Был момент — мы с Кенни Шафером пошли утром I января по Нью-Йорку. Впечатление фантастическое: абсолютно пустой город, всё закрыто, людей нет, все как-то дома оттягиваются. Мы идем — пустота, гулко.

Вдруг навстречу выходит старик в норковой шубе до пят, с собакой на поводке. Из подъезда дома выходит старушка, тоже с собачкой. Стоят, курят. Мы мимо проходим, воздух вдыхаем… да-а… Травой пахнет. Вот во время этой прогулки я видел кровавый след вдоль всей улицы. Но, я думаю, если у нас I января походить по улицам, вполне можно увидеть подобное. Хоть у меня на лестнице.

Ну, и Кенни мне как-то предложил пойти погулять в Сентрал-парк. Я несколько удивился — еще по песням Лу Рида помню, что место сомнительное. Да нет, — говорит Кенни, — это всё в другом конце, а здесь гулять можно.

— КТО ЕСТЬ КЕННИ?

— Кенни — это Кенни Шафер, человек, сидящий на наследии Джимми Хендрикса, и имеющий связи в музыкальных кругах. Оплачивала мою поездку "Белка Инк". Мы с Кенни и с юристкой, которая работала с ХУ, с Тауншендом и другими, связывались с различными компаниями грамзаписи, на предмет выпуска пластинки — моей с разными музыкантами. Мы побывали в «Полигрэме», "Эй энд Эм", в "Уорнер Бразерс". Но контракт заключили с "Си Би Эс", хотя там предложили меньше денег, чем в других компаниях.

— ПОЧЕМУ?

— Там очень кайфовый президент — Уолтер Етникофф, старый, русского происхождения парень. Мы понравились ему, а он нам. Классный дядька, ему "от винта" вообще всё. Мы выпили виски и заключили контракт.

— И КАКИЕ МУЗЫКАНТЫ ПРЕДПОЛАГАЮТСЯ?

Тут дело вот в чем. Мы не имеем право называть имена музыкантов с которыми будем работать. Назвать имя — только отпугнуть человека. В общем, идея зависит от того, насколько я подружусь с определенными музыкантами, насколько мне и им будет в кайф работать вместе.

— РАССКАЖИ ПРО МУЗЫКАНТОВ, С КОТОРЫМИ ТЫ ОБЩАЛСЯ. ДЭВИД БОУИ?

— Это — безумно обаятельный человек. Его медиум — это общение вот так, в кругу, с кайфом. Мы провели с ним целую ночь, шляясь по кабакам. Он меня встретил как старого друга, которого не видел лет пять. Сразу стал показывать свой новый фотоаппарат, который может делать разные фени — наложения, удвоения и всякое такое. Очень светский человек. Тащится на общении, и у него это блестяще получается. Любую неловкость в языке или еще где — снимает мгновенно.

И пошло — про кино, про Уильяма Берроуза, про технику работы со словами. Ну — то есть, берешь страницу, складываешь её, опускаешь на следующую и у тебя половина слов с этой стороны, а половина — с другой. И смотришь, что хорошее — записываешь.

Мне было очень приятно, что я был так принят с их стороны. Дэвид предложил мне поменяться сапогами. Мы поменялись. За всё время он сказал две серьезные фразы: "Если я тебе понадоблюсь для записи — можешь на меня рассчитывать". И вторая: "Не дай им сделать из всего этого очередной американский альбом". То есть, он все время имел в виду, что предстоит что-то сделать и, несмотря на всю оттяжку, думал об этом. Это на меня произвело сильное впечатление.