Роль морских сил в мировой истории
Шрифт:
Хоу был счастливее д'Эстена, так как не преследовал половинчатых целей. Сумев, благодаря своему усердию, уйти из Филадельфии и спасти Нью-Йорк, он приготовил себе в дальнейшем с прежней стремительностью лавры спасителя Род-Айленда. Застрявшие в пути корабли, посланные из Англии, теперь стали подтягиваться к нему. 28 июля Хоу сообщили, что французский флот, скрывшийся в южном направлении, был замечен двигающимся к Род-Айленду. Через четыре дня эскадра Хоу была готова выйти в море, но из-за встречного ветра достигла мыса Джудит лишь 9 августа. Там он встал на якорь и узнал, что д'Эстен за день до него прошел батареи и встал на якорь между островами Конаникут и Гульд [124] . Сиконнетский и Западный проходы также были заняты французскими кораблями. Эскадра была готова поддержать атаку американской армии на британские укрепления.
124
Большинство описаний указывают место стоянки французской эскадры между островами Гоут и Конаникут, но предложенная позиция, видимо, более вероятна. Названия Гоут и Гульд (которое часто пишется как Гольд) легко спутать. С того времени, как было написано вышеприведенное название, автору посчастливилось увидеть рукописную карту того времени, обнаруженную в Париже, которая показывает место стоянки близ Конаникута и на траверзе гавани острова Коастер. Этот остров обозначается как L'Isle d'Or on Golde Isle. Эскиз карты, точный в основных деталях, видимо, доказывает свою достоверность ошибками, естественными для иностранца, возможно выполнявшего его в спешке и возбуждении, во время двадцатичетырехчасовой стоянки.
Прибытие Хоу расстроило планы д'Эстена, хотя французская эскадра оставалась более сильной. С преобладающими здесь летними юго-западными бризами, дующими прямо в залив, Хоу мог ожидать любых нападений противника. В ту же ночь ветер неожиданно поменялся на северный, и д'Эстен сразу же снялся с якоря и вышел в море. Хоу, хотя и удивившийся этому неожиданному действию, – поскольку он не считал себя достаточно сильным для атаки, – тоже поставил паруса, чтобы держаться в наветренном положении. Следующие 24 часа прошли в маневрировании с целью занять выгодную позицию, но ночью 11 августа сильный шторм разметал эскадры. Большие повреждения получили корабли обеих эскадр, и среди них 90-пушечный французский флагман Languedoc, потерявший все свои мачты и руль. Сразу же после шторма два различных 50-пушечных английских корабля вступили в бой в боевом порядке, один с Languedoc, другой – с 80-пушечным Tonnant, сохранившим только одну мачту. В таких условиях английские корабли решились на атаку, но в связи с наступлением ночи они прекратили бой, намереваясь возобновить его утром. Когда наступило утро, подошли другие французские корабли, и благоприятная возможность для атаки была утрачена. Уместно заметить, что одним из капитанов английских кораблей был Хотем. Семнадцатью годами позже Хотем стал тем адмиралом Средиземноморского флота, который так раздосадовал Нельсона своей бесстрастной констатацией, что захватил только два корабля: «Нам следует быть довольными, мы очень хорошо выполнили свой долг». На это Нельсон сделал характерное замечание: «Если бы мы захватили десять кораблей и позволили одиннадцатому уйти, имея возможность взять и его, я никогда бы не назвал это хорошим исполнением долга».
Англичане вернулись в Нью-Йорк. Французы снова сосредоточились у входа в Наррагансеттский залив. Но д'Эстен решил, что не может оставаться здесь дальше из-за ущерба, нанесенного эскадре штормом, и поэтому 21 августа отправился в Бостон. Род-Айленд, таким образом, был оставлен англичанам, которые удерживали его еще год, а затем ушли из него по стратегическим соображениям. Со своей стороны, Хоу произвел тщательный ремонт своих кораблей и снова двинулся к Род-Айленду, когда узнал, что там находятся французы. Но, встретив по пути судно, с которого сообщили о следовании французов в Бостон, английский адмирал последовал за ними к этой гавани, в которой французские корабли занимали слишком выгодные позиции, чтобы подвергнуться нападению. Принимая во внимание вынужденное возвращение Хоу в Нью-Йорк, необходимость ремонта и то, что он прибыл к Бостону всего лишь на четыре дня позднее французов, можно поверить, что английский адмирал до конца демонстрировал активность, которой характеризовалось начало его операций.
Две эскадры едва ли один раз обменялись выстрелами, тем не менее более слабая эскадра превзошла в военном искусстве эскадру сильную по всем статьям. За исключением маневров с целью выхода на ветер, после того как д'Эстен покинул Ньюпорт, – маневров, подробностей о которых не сохранилось, – и поисков Хоу диспозиций с целью отразить ожидавшуюся атаку в Нью-Йоркском заливе, уроки рассмотренных операций отнюдь не тактического, но стратегического свойства, они вполне применимы и в наши дни. Главный урок среди них, несомненно, состоит в выявлении значения быстроты и бдительности, сочетающихся с профессиональной сноровкой. Хоу узнал, какая опасность ему угрожает, благодаря инструкциям, полученным из Англии, через три недели после отбытия д'Эстена из Тулона. Ему пришлось вызвать свои крейсеры из Чесапика и других мест, линейные корабли – из Нью– Йорка и Род-Айленда, погрузить на корабли припасы для армии в 10 тысяч человек, отправиться к Делавэру – что неизбежно заняло 10 дней – и снова вернуться в Нью– Йорк. Д'Эстен прибыл к Делавэру через 10 дней после Хоука, к Санди-Хуку – через 12 дней, и только днем раньше его – в Ньюпорт, перед гаванью которого он простоял 10 дней, прежде чем войти в порт. Англичанин, бывший на одном из кораблей, говоря о неустанной работе адмирала между 30 июня, когда английская армия достигла высот Навезинк, и 11 июля, когда прибыла французская эскадра, пишет: «Лорд Хоу, как обычно, присутствовал повсюду лично и своим присутствием возбуждал рвение и прилежание офицеров и матросов». Этими качествами он разительно отличался от своего добродушного, но ленивого брата, генерала Хоу.
Тем же усердием и бдительностью проникнуты остальные операции лорда Хоу. Как только французские корабли направились к югу, за ними последовали разведывательные суда, продолжилась подготовка кораблей (особенно брандеров) для преследования. Последний корабль, прибывший из Англии, прошел через бар у Нью-Йорка 30 июля. 1 августа эскадра, в состав которой входили четыре брандера, была готова к выходу в море. Ветер задержал дальнейшие передвижения адмирала, но, как известно, он подошел к Ньюпорту только на день позже вхождения туда неприятельской эскадры, чего его менее многочисленная эскадра не могла предотвратить. Но само его присутствие сорвало осуществление цели противника, с которым Хоу не был в состоянии бороться на равных (при равном количестве линейных кораблей и французов было больше орудий, примерно на 20 процентов. – Ред.). Д'Эстен так же не торопился войти в Ньюпорт, как и выйти оттуда. Положение Хоу в стратегическом отношении было великолепно. Поскольку он занял наветренную позицию по отношению к преобладающим ветрам, французские корабли, которые попытались бы вырваться из узкого прохода гавани в море, подвергались опасности быть атакованными поодиночке, в то время как английский адмирал, полагаясь на свое искусство, мог уберечь свою эскадру от разгрома, если бы подул неблагоприятный ветер.
Купер в своем романе «Два адмирала» заставляет своего героя сказать придирчивому приятелю, что если бы он не был настроен на удачу, то не смог бы извлечь из нее выгоду. Уход французов, последующий шторм, причинивший их эскадре серьезные повреждения, – все это в целом можно признать за удачу. Но если бы не присутствие эскадры Хоу у мыса Джудит, угрожающее французам, они бы могли переждать шторм, став на якорь в бухте. Энергия Хоу и его вера в себя как моряка помогли ему добиться удачи, и было бы несправедливо отрицать его деятельную роль в стимулировании удачного развития событий. Если бы не он, шторм не уберег бы британские войска в Ньюпорте [125] .
125
«Прибытие французского флота к побережью Америки – значительное и впечатляющее событие. Но его операциям помешал ряд непредвиденных и неблагоприятных обстоятельств, которые, хотя и не должны были повредить достойным и добродетельным намерениям нашего благородного союзника, тем не менее в значительной степени уменьшили значение его помощи. Продолжительность перехода через океан явилась в первую очередь большим несчастьем, так как, если бы этот переход был совершен в продолжительность, обычную для условий мореходства того времени, лорд Хоу с британскими военными кораблями и всеми транспортами в реке Делавэр должен был неизбежно потерпеть неудачу. Генри Клинтон же был более удачлив, чем обычно бывают люди его профессии в таких обстоятельствах, и он и его войска не разделили судьбу Бургойна (окруженного в октябре 1777 года и капитулировавшего – 6 тыс. англичан сдались 10 тыс. американцев. – Ред.). За промедлением графа д'Эстена последовала неприятность в Хуке (Санди-Хуке. – Ред.), которая повредила в двух отношениях – во-первых, неудачей операции против Нью-Йорка, а также кораблей и войск в этом месте и, во-вторых, задержкой, вызванной промером бара, который был необходим для входа французских кораблей в гавань Нью– Йорка. Более того, после того как было спланировано и стало осуществляться на практике нападение на Род-Айленд, из-за того, что в дело вмешался Хоу с британскими кораблями, видимо просто для того, чтобы связать активность французов и отвлечь французский флот, снова случилась неудача. Поскольку граф д'Эстен 17 июля не вернулся к острову (хотя ушел от него 10 июля), сухопутные операции замедлились и в целом были обречены на неуспех в случае прибытия эскадры Байрона» (письмо Вашингтона от 20 августа 1778 года).
Д'Эстен, исправив повреждения на своих кораблях, 4 ноября отправился всей эскадрой к Мартинике. В тот же день английский коммодор Хотем отбыл из Нью-Йорка курсом на Барбадос во главе эскадры в составе пяти 64-пушечных и 50-пушечных кораблей и конвоя из транспортных судов с 5 тысячами солдат на борту, предназначенных для захвата острова Сент-Люсия. В пути сильный шторм нанес гораздо большие повреждения французской эскадре, чем английской. Причем французский флагман утратил грот– и бизань– стеньги. Потеря рангоута и то, что 12 военных кораблей налегке достигли Мартиники только на день раньше, чем конвой из 59 английских транспортов прибыл на Барбадос, расположенный на сотню миль дальше, характеризует с худшей стороны профессиональное мастерство французов, которое тогда и сейчас определяет судьбу морской войны.
Адмирал Баррингтон, командовавший на Барбадосе, проявил такую же энергию, что и Хоу. 10 ноября транспорты прибыли. Войска, остававшиеся на их борту, утром 12 ноября отправились к Сент-Люсии. Там конвой встал на якорь 13 ноября в 3 часа пополудни. Тогда же на остров высадилась половина войск, другая половина – следующим утром. Они сразу же захватили лучший порт, к которому адмирал собирался двинуть транспорты, но ему помешало появление эскадры д'Эстена. Всю эту ночь транспорты верповались за военные корабли, а последние перегородили вход в бухту. Особое внимание уделили укреплению флангов боевой линии и мерам по предотвращению попыток противника обойти наветренный фланг с тыла, как это позже сделали английские корабли во время Абукирского сражения. Французская эскадра превосходила английскую более чем вдвое, и если бы британская эскадра была уничтожена, то транспорты и войска оказались бы в западне.
Д'Эстен прошел вдоль боевого строя английской эскадры с севера на юг, производя ее обстрел с дальней дистанции, но воздерживался от того, чтобы встать на якорь. Отказавшись затем от намерения навязать бой английской эскадре, он переместился в другую бухту, высадил часть войск, атаковавших позиции англичан. Не добившись и здесь успеха, он отступил к Мартинике, а французский гарнизон Сент– Люсии, оттесненный в глубь острова, капитулировал.
Едва ли необходимо подчеркивать необыкновенное усердие адмирала Баррингтона, благодаря которому, а также умелому выбору диспозиций был достигнут важный стратегический успех. Ведь так это и было. Сент-Люсия располагалась к югу от Мартиники, а гавань Гроз-Иле на северной оконечности острова была специально приспособлена для наблюдения за французской морской базой у Фор-Рояля на Мартинике, главной базой французов в Вест-Индии. Отсюда Родней преследовал французов перед своей главной битвой в 1782 году.
Отсутствие точной информации не позволяет осуждать д'Эстена за эту огорчительную неудачу. Мера его ответственности зависит от того, насколько ветер мог быть слабым у берега и насколько он располагал возможностью стать на якорь. Остается фактом, однако, что он дважды проходил вдоль боевого строя неприятеля на дистанции орудийного выстрела, и тем не менее французский адмирал не навязал решительного сражения. Его поведение резко критиковал великий Сюффрен, бывший тогда одним из капитанов д'Эстена.
Таким образом, англичане компенсировали себе потерю Доминики, захваченной 8 сентября французским губернатором островов Вест-Индии. Там не было английской эскадры, поэтому французы не встретили никаких трудностей. О значении Доминики для Франции уже говорилось, и здесь на примере Доминики и Сент-Люсии необходимо подчеркнуть то, на что уже указывалось, – владение этими малыми островами зависело исключительно от преобладания на море. С пониманием этого принципа связано критическое рассмотрение следующего сражения д'Эстена, к которому мы незамедлительно переходим.