Чтение онлайн

– С великой славой и честь, – как записал потом в брянскую летопись отец Игнатий, – вернулся князь Роман восвояси…

Не взирая на тяжелые раны, которые перевязала своими ласковыми руками его ключница Арина, Роман Михайлович уселся за свадебный стол в свое большое черное кресло. Вернулись на свою скамью рядом с молодыми и княжичи Олег с Михаилом.

– Ну, что, брат, это было тяжелое сражение? – спросил брянского князя хмельной Василий Романович.

– Да так, – махнул усталой рукой князь Роман. – Немного посекли мечами бестолковых литовцев!

– А где же твои бояре, княже? – воскликнул с удивлением смоленский княжич Александр Глебович. – Вон сколько пустых мест за скамьями! И я не вижу твоего седобородого воеводы!

– А мои бояре и воевода, сынок, – грустно молвил Роман Брянский, – уже испили чашу на таком богатом пиру, о котором мечтает каждый воин – на пиру смертельной битвы!

Купец Илья занемог. И ухитрился простудиться не во время суровых морозов, а как раз при декабрьской оттепели. Совершенно неожиданно зима 1265 года оказалась теплой. Хотя уже в ноябре выпал обильный снег, и сугробы намело большущие. Но вот к декабрю снег начал медленно таять, чернея и образуя глубокие лужи. Если бы не деревянные мостовые, проложенные трудолюбивыми горожанами, Смоленск был бы непроходим. И вот в один такой сырой декабрьский день Илья Всемилович отправился в свою лавку, одевшись в простой армяк, пренебрегнув советом супруги Василисы надеть привычный овчинный тулуп.

– Нынче оттепель, матушка, – сказал тогда купец Илья, – да туман стелется: какой сейчас тулуп? Весь вспотею и замерзну!

Однако и в армяке ему было жарко, и когда Илья Всемилович добрался пешком до своей лавки, он буквально вымок. А тут еще и ветер! Вот, видимо, его и проняло…

К вечеру, вернувшись домой, смоленский купец почувствовал сильный жар, боль в голове и суставах и сразу слег.

Прибежавший по такому случаю Радобуд, осмотрев больного, высказал озабоченность. – Вот, что, батюшка Илья Всемилич, – молвил он, – придется тебе полежать в постели дней десять, чтобы твой жар не перешел внутрь! Как тебе дышится?

– Да дышится неплохо, – пробормотал купец Илья, – но вот разболелась глотка, и глаза слезятся!

– Что такое с нашим батюшкой? – спросила встревоженная купчиха Василиса своего опытного знахаря, когда они остались наедине. – Я боюсь я за него! Его годы – не молодые!

– Это только жар, матушка, – ответствовал Радобуд. – Я дал ему травяной настойки. Вот отоспится наш Илья Всемилич, и его дело пойдет на поправку. Но пока он не поправится, ему не следует вставать. В его годы это опасно, матушка… Как ты знаешь, он никогда не болел этими простудами! Это все старость!

– Я позабочусь о супруге, – кивнула головой Василиса, – и не позволю ему вставать, пока ты сам об этом не скажешь!

Наутро, проспавшись от знахарских снадобий, купец Илья почувствовал себя лучше. Он хотел уже встать и походить по дому, но Василиса, помня слова Радобуда, не разрешила.

– Полежи, батюшка, десяток дней, – сказала она решительно мужу. – Этот жар – дело нешуточное! Тебе надо беречься!

– Тошно мне, матушка, лежать без дела, – пробормотал купец, – я к этому не привык!

– Ничего, Ильюшенька, – улыбнулась Василиса, – полежишь немного. Ты сумеешь вести свои дела даже с больничной постели! Вот намедни сюда приехал брянский купец, Василек Мордатыч. Он вчера приходил к тебе с какими-то делами…Ну, я сказала, что ты болен и отдыхаешь…Так вот, он придет сегодня…Малость поговорите…А там и приказчики к тебе заглянут. Тоже дашь распоряжения. Вот и будешь при деле, несмотря на болезнь! Понял, батюшка?

– Ладно, матушка, уговорила, – кивнул головой больной. – Так тому быть: отлежусь, если надо!

В полдень в купеческий дом прибыл брянский купец и был сразу же препровожден в спальню Ильи Всемиловича.

Василек Мордатович, здоровенный краснорожий мужик с большущей черной бородой, в которой уже серебрились седые волоски, поприветствовав больного, уселся напротив него на небольшую, накрытую мягкой попоной, скамью и начал свой неторопливый разговор.

– Вот, почтенный Илья Всемилич, – промолвил он, – я решил в эту сырую зиму наведаться к вам в Смоленск. Но едва добрался…Ладно, хоть ваши болота не оттаяли и не размыло дороги. Да по ночам ударял морозец, слава Господу!

– А почему ты отважился, Василек, – тихо спросил купец Илья, – на такую тяжелую поездку? Тоже ведь не молод…Небось, перевалило за сорок?

– Вот уже четыре года, батюшка, – кивнул головой брянский купец, – но ты ведь сам знаешь, что мы – люди торговые. Если есть товар – собирайся в дорогу! А нет – так лежи себе на печи или на топчане! В это лето я накупил пчелиного меда не одну сотню пудов! Наш брянский народ хорошо освоил пчелиное дело! Раньше наши люди бортничали с дикими пчелами в глухих лесах…И меда к продаже было немного. Но вот литовцы нас научили, как дома, или на пасеке, ухаживать за пчелами. Теперь у нас во всех огородах стоят пчелиные колоды, а где и десяток пчелиных домиков, или ульев, как их называют в народе. Отсюда накопилось премного меда и его некуда девать! Тогда я решил закупить это добро по дешевке. Думаю, что зимой без труда продам весь свой мед вам, смолянам. Ты ведь знаешь, что это – отменное лекарство от всех болезней и напастей!

– Да, я об этом знаю, – покачал головой Илья Всемилович. – Ну, и хорош твой медок?

– Хорош, батюшка, – улыбнулся Василек Мордатович. – Есть простой, луговой, отливающий золотом, а есть белый медок, липовый! Он будет полезен и тебе, от жаркой болезни. Я тут принес тебе бочонок этого меда. Вот и подлечишься! Снимет твой жар, как рукой!

– А по какой цене ты продаешь свой товар, батюшка? – приподнялся, почувствовав деловой интерес, купец Илья.

– Да вот надеюсь продать весь мед за пять или шесть гривен серебра, а если повезет, то и семь выручу!

– А сколько у тебя бочек? Ты говорил, что у тебя не одна сотня пудов? Так или нет?

– Пятьдесят бочек, батюшка…Вот еле довез, замучил своих кляч! Уж не знаю, будет ли тут большой спрос?

– Спрос-то будет, – кивнул головой Илья Всемилович, думая о своем, – но вот выручишь ли ты своих пять или шесть гривен? Этого не знаю. Но, если с умом…, – тут он пристально посмотрел на брянского купца. – Может, я сам куплю у тебя весь твой товар? Как ты на это смотришь?

– Покупай, батюшка, – улыбнулся Василек Мордатович. – Я тебе с охотой уступлю!