Чтение онлайн

Горожане Витебска решили иначе. Оказавшись в безвыходном положении, они взбунтовались, собрали вече и, объявив об изгнании из города своего князя-литовца, приняли решение пригласить к себе на княжение брянского князя Романа. Делегаты от витебских горожан уже на следующий день выехали в Брянск и беспрепятственно добрались до города.

Князь Роман долго советовался со своими думными людьми: боярами, священниками, уважаемыми и богатыми купцами. Ему очень хотелось найти наиболее выгодное решение и получить во владение богатый Витебск. Однако верные люди князя отговорили его от поездки в мятежный город.

– Этот город далеко отстоит от наших земель, княже, – сказал отец Игнатий. – Ты можешь его занять, но вряд ли удержишь! Это сейчас в Литве неразбериха, пока князья не помирились и не выбрали себе нового великого князя. А когда там все успокоится, литовцы вновь обретут силу! Тогда мы завязнем в жестокой войне с ними и вовлечем в беду свой удел! Кому это надо?

– Да поссоримся с твоим сватом, – вторил огнищанин Ермила, – великим смоленским князем. Известно, что город Витебск намного ближе к Смоленску, чем к нашему Брянску…Выходит, что почтенные витебские горожане предпочли тебя, княже, Глебу Ростиславовичу! А не обидно ли это ему будет?

Так и пришлось ответить витебским горожанам: спасибо-де вам за уважение и почет, но обращайтесь за помощью и советом к своему ближайшему, смоленскому соседу.

– Вот уж какое неудачное решение, – размышлял про себя, склонившись над столом, князь Роман. – А что еще придумать? Даже сам отец Игнатий, мудрый человек, посчитал такой ответ правильным…Жаль вот, что у меня больше нет моего верного воеводы и советника Ефима. Может быть, тот мудрый старик подсказал бы какое-то более полезное действие…Хотя он вряд ли стал бы спорить с Ермилой и отцом Игнатием, но кто знает?

Потеря Ефима Добрыневича вот уже который раз явственно ощущалась. Хотя его сын Добр Ефимович был у князя отменным воеводой, но советник из него не получился…Он смущался старых княжеских бояр, не перечил мнению священников, отца Игнатия чтил едва ли не как самого князя и все никак не мог войти в роль всесильного брянского воеводы. Даже вече пришлось собирать огнищанину Ермиле, когда князю Роману потребовались большие деньги на подарки новому ордынскому хану Мэнгу-Тимуру.

Брянское вече за последние годы все больше и больше устраивало князя Романа Михайловича. Горожане жили достаточно спокойно и зажиточно, чтобы не бунтовать. Это только в первые годы, когда по совету верного Ермилы князь стал прибегать к сходке городских жителей, они покрикивали и горячо спорили. Теперь же все успокоилось, брянцы привыкли, что в трудные времена князь обращался через своих верных людей к ним за помощью и никогда не отказывали. Благо, что такие княжеские просьбы были не часты. Вот и на этот раз вече единогласно решило: собрать «по горностаю или белке от каждого дома». Казалось, дело утряслось, все идет по-прежнему, а вот без Ефима все равно как-то пусто и тоскливо.

– И его супруга Варвара, обиженная за измену с Мириной, – думал князь Роман, – вон, как переживала! Хотела даже стать монахиней…Однако надо помочь святой церкви и построить женский монастырь. А пока у Варвары нет возможности ни принять постриг, ни уйти на жительство в Божий дом…А до чужих земель ей не добраться…В своем же доме – одна горькая скорбь по утраченному супругу…

Варвара Деяновна так до сих пор и не оправилась от тяжелой потери. Узнав о гибели своего престарелого мужа, она рухнула на пороге своего дома и два дня лежала едва дыша на большой супружеской кровати. Воеводу Ефима похоронили у стен Спасской церкви. Всех же остальных воинов отпели и погребли в чистом поле – на месте славного сражения. Князь сам повелел привезти на телеге тело своего верного воеводы в город и лично присутствовал при его погребении на Петровой горе.

– Отныне пусть здесь остается кладбище для моих верных слуг, – сказал Роман Михайлович отцу Игнатию. – А эта Спасская церковка будет как бы на гробах!

Супруга покойного воеводы Варвара, словно очнувшись в день похорон, буквально заливалась горькими слезами у гроба и потом, на могиле Ефима. Лишь силой княжеских дружинников, оттащивших голосившую не своим голосом Варвару от свежей могилы, удалось установить скорбную тишину и попрощаться с почившим. Горько плакала и одетая во все черное любовница Ефима Мирина, которая осмелилась выйти к могиле воеводы лишь после того, как увели кричавшую Варвару. Она пришла вместе с взрослой дочерью, которую Ефим признал своей и недавно выдал замуж за молодого брянского дружинника. Обе женщины встали на колени у могильного холмика и долго гладили землю, в которой покоилось тело возлюбленного и отца. Священники попытались сначала воспрепятствовать такому прощанию и не допустить Мирину с дочерью к могиле. Но князь отговорил их от этого.

– Это – праведная скорбь души, а не телесное и непотребное зло! – сказал он отцу Игнатию. – Пусть отдаст дань моему верному воеводе! Да простится ей этот грех!

– Да отзовется твоя доброта, княже, – кивнул головой стоявший с ним рядом севский воевода Мирослав, – удачей и здоровьем тебе и твоим детям!

Сразу же после похорон Мирослав уехал на воеводство в Севск. Мирину же он прихватил с собой.

– Пусть живет со мной Мирина, княже, – молвил он на прощание как бы просительно. – Она же мне законная супруга…Авось снова наша жизнь наладится…Дочка-то Миринина от Ефима уже давно замужем, и Мирину тут ничто не держит…

Хлопнула дверь, и послышались легкие шаги.

– А, это ты, Аринушка, – промолвил очнувшийся от раздумий князь Роман, – ну, как, побыла у княгини? Что там с ней?

– Уж не знаю, как тебе сказать, княже, – тихо ответила Арина и остановилась напротив него, скромно опустив голову, – но княгинюшка не захотела меня видеть!

– Это еще почему? – сердито бросил князь и встал. – Подними свою прелестную головку, Аринушка. Еще и прослезилась, душа моя…Того гляди заплачешь! Не надо принимать это к сердцу, как обиду, ладушка. Скажи мне только, что там за болезнь у княгини?

– Не знаю, княже, – покачала головой Арина. – Чтобы дать тебе правильный ответ, нужно осмотреть княгиню и выслушать ее жалобы на нездоровье. А так со стороны ничего не узнаешь. Могу только сказать, что у княгини очень болит живот! Такой вывод напрашивается от одного только ее вида. И глаза у нее тусклые…В них заметно страдание. Я думаю, что ей нужен хороший лекарь. Она будет долго мучиться, если ей не помочь. А у меня нет ни сил, ни знахарского умения для лечения такой болезни. Больная не захотела принимать мои утешения и лекарские умения. Это значит, что от моего лечения не будет никакого толка. В лечении, как и в любви: насильно мил не будешь!

– Так что же делать? Посоветуй, ладушка.

– Тут, княже, есть у нас один славный лекарь. Скажу больше: он великий знаток врачевания! Это знахарь смоленского купца Лепко Ильича с таким мудреным именем! Вот этот лекарь, как я думаю, помог бы княгине. Пошли же за ним. Будет толк!

– Врачеватель купца Лепко? – встрепенулся Роман Михайлович. – Чем же он знаменит? И откуда ты об этом узнала, ладушка?

– Да вот намедни этот знахарь лечил сына нашего купца Василько Мордатыча, – тихо сказала Арина, – которого я уже считала покойником…А когда этот лекарь пришел к нему, он обругал всех тех, кто лечил больного, и напоил того молодца отваром неведомых мне лесных трав. Так вот уже три дня, как больной почувствовал сильное облегчение! Он хорошо теперь спит, а на его щеках появился румянец! Кажется, что произошло чудо, и сам Господь излечил умиравшего!

– Эй, Ерко! – крикнул князь Роман и хлопнул в ладоши. Молодой слуга быстро выбежал из простенка. – Сбегай-ка, Ерко, к известному купцу Лепко Ильичу и приведи его ко мне! Хоть сейчас и вечернее время, но медлить уже нельзя…Найдешь двор этого купца? А, верный мой слуга?

– Найду, княже, – кивнул головой рослый Ерко. – Купца Лепко Ильича только глумной не найдет! А я-то…

– Ну, беги, Ерко, и быстрей веди сюда купца вместе с его именитым лекарем! – перебил слугу князь, и молодец также быстро исчез, как и появился.