Чтение онлайн

Николай с палатинами вышел. Роман последовал за ними.

Фарь действительно был хорош. Его держали под уздцы двое отроков, а он гнул тугую шею, грыз удила и рвался на волю. Николай со знанием дела осмотрел лошадиные стати. Жеребец был всем хорош. Его светло-рыжая шерсть играла на солнце.

–  Хорош конь, хорош, - покивал он.
– Князю Лешеку понравится ваш дар, галичане.

Он воротился в шатёр, где расторопные слуги уже прибрали дары и расставляли на столах вина и кое-какие яства. Роман уселся за стол, ловя на себе недобрые взгляды бояр. Вышата смотрел на него со страхом, Никита Тудорыч, Володислав Кормиличич и Зеремей - с затаённой ненавистью. Кабы не посольский обычай, они бы наверняка потребовали, чтобы его вышвырнули вон. Роман ощутил внутри волну глухой ненависти.

–  Слушаю вас, мужи галицкие, - обратился к послам подобревший Николай.
– И смею надеяться, что принесли вы вести добрые, под стать дарам?

–  Истинно так, - слово взял Володислав Кормиличич, прижимая руку к сердцу.
– Прослышав о том, что идёт войско короля Лешека, собрались мы и приговорили просить, чтобы малопольский король правил нами. Желаем мы, чтобы король Лешек был нашим защитником и спасителем, ибо остались мы без князя и ныне беззащитны от ворогов. Пущай он придёт к нам как господин и освободитель. Пущай из своих рук даст нам князя и заключит с нами ряд - вольности наши оберегая и порядков не меняя. И тогда вся Галичина и Понизье будут вечно с Польшей.

Воевода Николай бросил взгляд на Романа, и тот напрягся. Он вдруг ощутил мысли собравшихся так ясно, словно они высказались вслух. Галичане пришли к ляхам, чтобы упросить их дать им князя - князя-вассала, князя, подчиняющегося Кракову. Ляхи пришли в Галичину затем, чтобы посадить Романа - князя-вассала, князя, подчиняющегося Кракову. Казалось бы, задача решена. Но галичане могут и не согласиться на Волынского князя - слишком известен он в Галиче, да и ведают они, что не будет Роман Мстиславич послушно ходить по воле Кракова.

И он понял, что оказался прав, когда Никиша Тудорыч медленно покачал гривастой головой:

–  Уж простите, коли что не так молвлю, мужи ляшские, да только не надобен нам князь Роман. Иного пущай даст Лешка - на иного мы согласные.

–  Добже, - палатин Николай наклонил лысеющую голову, - мы помыслим о сём.

–  Да просветит Господь разум короля Лешки!
– искренне воскликнул Никиша Тудорыч.

А Володислав Кормиличич так взглянул на Романа, что тот снова ощутил в душе горячую волну гнева.

Ещё раз заверив ляхов, что готовы повиноваться Лешке Белому, как родному отцу, и обещая открыть для его войска Галицкие ворота, посольство отъехало восвояси. Но ещё не сели на коней последние отроки, ещё не тронулся в путь обоз, а Роман уже был у палатина Николая. Тот сидел в шатре, перебирая дары, и едва взглянул на ворвавшегося князя.

–  Это чего такое деется?
– с порога, запинаясь, начал Роман.
– Лешко клялся мне, что я стану галицким князем. А ныне…

–  Приняли мы посольство Галиции, услышали его слова, - ровным голосом ответил Николай.

–  И что же? Поворотите вспять?

–  Почто вспять?
– Николай поднял холодные выцветшие глаза на Романа.
– Сия земля сама легла нам под ноги. Глупо не пройти по красиво расстеленному ковру.

–  Я Лешке обещал сдержать вассальную клятву, - вспомнил Роман.
– А Галич требует у Лешки князя. Так почто же… почто колеблешься ты, воевода?

–  Думаю, - Николай опустил глаза, поглядел на разложенные дары.
– Зело упрямы русские бояре. С князем, яко со смердом, рядиться вздумали.

–  Завоюй мне Галицию, Николай, - Роман присел рядом на скамеечку, - а я в долгу не останусь.

Палатин бросил на него косой взгляд: не останешься, дескать, ведаю. Сам-то он давно всё решил и прикидывал лишь, как сделать, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Хлопнул наконец в ладоши, приказал вошедшему оруженосцу поднимать войско в поход.

Первым под ударами ляшских войск пал город Ярослав. Полки Николая пожгли посады, пороками разломали ворота и, несмотря на сопротивление горожан, взяли Ярослав на копьё. Два дня шёл грабёж и разбой. Ляхи тащили всё, что уцелело в огне пожаров и могло пригодиться в хозяйстве. Гнали скот и простых людей, наваливали на подводы добро.

Дальше пошли на Любачев. Город затворился, ожидая осады, но ляхи были быстрее - палатин Николай отправил к Любачеву тысячу своих конников, и когда до города дошла весть об участи Ярослава, передовые отряды ляхов уже стояли под стенами. Любачевский посадник собрал дружину и ополчение, вышел за стены города и дал ляхам бой, но те обошли любачевское ополчение сбоку и отрезали от городских стен. Лишь нескольким десяткам из почти шести сотен воев удалось воротиться назад. Сам посадник попал в плен и, отказавшись присягнуть Лешке Белому на верность, был изрублен саблями.

Перепуганный Любачев тем не менее приготовился сражаться, но когда подошли основные силы ляхов, сдался и распахнул ворота - чтобы разделить участь Ярослава.

Весть о печальной судьбе Любачева взбудоражила Галич. Оттуда открывалась прямая дорога на стольный град Червонной Руси, Звенигород и Голые Горы. Бояре, чьи владения находились там, перепугались не на шутку.

Заговорило в городе чугунное било, потёк на вече народ. Многим было невдомёк, что случилось.

–  Что, никак князя бояре сыскали?
– приставал кончанский староста Угоряй к степенно идущему рядом старшине мостников Еремею Тужиличу.

–  Может, и так, - кивал мостник.

–  А какого, не слыхать?

–  У боярина спросить надоть, - рассуждал Еремей Тужилич.

–  Уж поскорее бы князь-то пришёл, - встрял в беседу молодой чернявый купец, равняясь с ними.
– А то боязно в путь пускаться - никак нападут тати. Без княжьего-то догляда сладу с ними нет. Владимир-то Ярославич, упокой, Господи, его душу, - вовсе за ними не следил!

–  Да и за боярами бы глаз да глаз, - проворчал седой, как лунь, купец Ермолай, - сами не хуже татей лютуют. Эвона какие резы берут!

–  Что резы!
– подхватил нелёгкую беседу какой-то ремесленник.
– Надо тебе купить шёлку для шитья идёшь у боярина занимать, а отдаёшь не токмо кунами, но и самим товаром. Приходится цену подымать, чтоб хоть как-то с долгами расплатиться. А кто по такой цене брать станет? Тот же боярин, коему ты должен. Вот ты ему товар снеси, продай, а после те же куны в уплату долга вороти. Боярин-то и мошну набьёт, и скрыню [56] , а ты хоть по миру иди!

–  Эх, нелегко без братцы!
– вздыхали люди.