Чтение онлайн

Сейчас, кажись, обошлось. Уединившись в вотчине, зажил Вышата тихо-мирно, ожидая перемен. Дочь и зять занимались хозяйством, а он попивал меды, спал, читал Псалтирь и покрикивал на холопов, от скуки пристрастившись ходить к пряхам в клеть и исподтишка любоваться молодыми девками.

Жизнь налаживалась. От Владимира Ярославича получил он две деревеньки и лесок, дочь пристроил замуж. Отец Николая, Василий Гаврилович, был думцем, коего, увы, не обошла карающая десница князя Романа. Брошен был боярин в поруб, и хотя не казнён, но и на свободу не отпущен и так тихо и помер там. Однако их самих пока не тронули, и в этом Вышата видел для себя надежду - знать, скоро повернётся судьба к боярскому роду другим боком.

И - как в воду глядел. По осени, когда уж миновало бабье лето, прискакал на подворье княжеский гонец. Застучал рукоятью плети в ворота, требуя призвать боярина.

Николай был в отъезде, навещал мельницу и дальнюю деревеньку, дома были только сам Вышата и Смеяна. С перепугу боярин забыл, кто он и где, и принимал гонца чуть ли не в исподнем - ноги сунуты в стоптанные чёботы, на одном плече болтается шубейка, жидкие седые волосы и борода взлохмачены.

Гонец, крепкий мужик, широким шагом прошёл по палате, поклонился боярину.

–  Здрав будь, боярин Вышата, - сказал он.
– Послал меня к тебе со словом князь Роман Мстиславич.

–  Ась?
– дёрнулся Вышата.
– Чего за слово?

–  Велел передать тебе князь Роман, чтобы ты не мешкая со всем двором твоим ворочался в Галич, потому как был ты думцем и новому князю советы твои мудрые зело надобны. И ещё велел передать тебе князь Роман, чтобы ты не таился, а приезжал ему служить сам и с родом своим.

–  Ась?
– перепугался Вышата, изо всей речи поняв только слово «не таился».

–  Зовёт тебя князь служить ему в думе, как прежде служил ты Владимиру Ярославичу, - терпеливо повторил гонец.

–  Это чего же?
– совсем оторопел Вышата.
– Казнить не будут?

Гонец не выдержал - рассмеялся:

–  На казнь бы за тобой приехали и привезли незваного. Но ежели не ворог ты князю, то ворочайся сам и с домочадцами своими. Князь своих людей не трогает!
– И добавил, направляясь к двери: - Велено на Покров быть в Галиче!

–  Будем, будем, - закивал Вышата. Он ещё сумел подняться и доковылять до двери, провожая гонца, но потом без сил опустился на лавку и застонал, хватаясь за сердце.

–  Ой, лишенько! Ой, нужда-то!
– стонал он, когда вбежала Смеяна, склонилась над отцом.

–  Что ты, батюшка? Что?

–  Вот ведь пришла беда, откуда не ждали!
– повис на её руках боярин.
– Князев человек до нас доскакал, велит быть в Галиче к Покрову!

–  В Галиче?
– всплеснула руками Смеяна.
– Неужто не гневается на тебя князь?

–  Уж чего не ведаю, того не ведаю, - сокрушённо покачал головой Вышата.
– А всё ж таки зазря гонца слать не станут! Супротив Романа слов я не говорил, так, может, и обойдётся?

На другой день воротился Николай. Он Роману не верил - как-никак его отец в своё время угодил в поруб. Но спорить с Романом выходило себе дороже, да и Вышата успел убедить себя, что нужен князю, и уговорил-таки зятя.

Всё ещё продолжая переругиваться и спорить в дороге, тронулись в обратный путь и прибыли в Галич на самый Покров. И тут в самом деле начались чудеса.

Николая не тронули, даже не вспомнили, что его отец умер в порубе. Боярина Вышату обласкали, пригласили в думу на прежнее место, а Смеяну ввели в княжьи покои и приставили к княгине Анне.

На новом месте не было у Анны ни подруг, ни знакомых - только бояре, что перебрались с Романом, и их жены. Она целыми днями сидела в своей светёлке, вышивала или глядела в окно. Когда увидела Смеяну в первый раз, придирчиво оглядела боярыню.

–  Здравствуй, - кивнула спокойно.
– Как зовут тебя?

–  Смеяной Вышатовной, - ответила та.

–  Садись, Смеяна, - Анна указала на лавочку рядом, - да сказывай - кто ты, как живёшь. Ты замужем?

–  Да.

–  Давно?

–  Восьмой год уж.

–  По любви выходила?

–  Батюшка настоял, - Смеяна опустила глаза. Чего хочет от неё княгиня? Ей было невдомёк, что Роман просил Анну поближе сойтись с боярыней, чтобы в случае чего выведать через неё мужнины и отцовы тайны. Решив, что во всём будет помогать мужу и всегда его поддерживать и стоять горой за его дела, Анна взялась за это.

–  А ты что же?
– Она коснулась Смеяниной руки.

–  А я… Что я, матушка-княгиня? Батюшка жениха хорошего сыскал, вот я и…

–  А ты другого любила?
– по потухшим глазам угадала Анна.

Смеяна вздохнула. Ой, как любила она боярича Заслава Сбыгневича! Кликнул бы он - отца бросила, в тот же час с ним убежала. Не позвал её Заслав, как покинул Галич десять лет назад, так ни слуху ни духу. Долго плакала Смеяна, Вышата рвал и метал, крича, что опозорил дочь его Заслав. А после отыскал жениха и чуть не силком оттащил дочь к венцу. «Стерпится - слюбится», - уговаривал он Смеяну уже после венчания. Смеяна и правда привыкла к Николаю и даже сумела полюбить сына. Правда, мужа самого не любила.

Слово за слово - вытянула Анна из Смеяны всё о Заславе. И всплеснула руками:

–  Да здесь он, Заслав Сбыгневич! Позвать ли?

Смеяна переменилась в лице, отшатнулась от княгини:

–  Господь с тобой, матушка! Да как же это? Да неужто?

–  В моей то власти, - сверкнула глазами Анна. По своей судьбе знала она, что такое быть в разлуке с любимым.
– Ну что? Позвать его?

Смеяна молчала, испуганно и послушно глядя на Анну.

Анна всё-таки устроила Смеяне встречу с Заславом. Бог весть, о чём те говорили меж собой, вспоминая прошедшие годы, - то ли сожалели, то ли хвалились, - но с той поры боярыня Смеяна подолгу просиживала в светёлке княгини, а когда прошли последние осенние дожди и после слякотной осени наконец-то встала зима, то стала сопровождать её на прогулках.

Чрево Анны росло не по дням, а по часам. Знающие женщины, которых Роман приставил к жене, говорили, что рождения ребёнка надо ожидать на Введение. Чем ближе был срок родин, тем тревожнее делалось Анне. Она меньше гуляла, всё больше сидела в своей светёлке, обхватив руками большой живот, и с тревогой прислушивалась к толчкам младенца.