Чтение онлайн

Несколько пар глаз пожирали его. Ростислав вздохнул и решился:

–  А верно ли весь Галич за меня?

–  Верно, княже, верно, - закивали бояре, подаваясь вперёд.
– На вече тако крикнули. Угры сильны, да ты только появись под стенами, только подними свой стяг - мы свои полки соберём да к тебе перейдём.

–  Только приди, княже, а уж мы за тебя постоим, - кивали и купцы.

Вернуться домой! Домой!

–  Тогда, - Ростислав встал и словно стал выше ростом и моложе, - тогда я пойду на Галич.

Спешно выбранные послы от галичан только ускакали звать на княжение Ростислава Ивановича Берладникова, а в княжеском тереме уже все знали. Угорские палатины созвали совет.

Не доставая ногами до пола, слишком маленький для золотого княжьего стола, сидел в палатах королевич Андраш, вопросительно озирался по сторонам. Его советники, воеводы Мокий Великий, Благиня да Корочун и палатин Бернард, сгрудились около. На лавках, потея от волнения и усердия, расселись бояре - Володислав Кормиличич, Фома Тудорыч, Избигнев Ивачевич, Борис Семёныч. Их людишки и принесли весть о призвании Берладникова сына на княжение.

–  Сие есть неудовольствие, - на ломаном русском языке вещал Мокий Великий.
– Сие как понимать? Это Галич нам льстил, будто нет у него головы?

–  Не было, Христом Богом клянусь! Не было!
– выскочил вперёд Борис Семёныч.
– Откуда ж нам было знать…

–  Берладников сынок вовсе в Галиче не бывал, - поддакнул Фома Тудорыч.
– Когда звали его, Берладник сына в Звенигороде оставил, а после младенцем за собой таскал. Не галицкий он князь!

–  Но отец его успел пожить в Галиче, и у сына то же право!
– возражал Мокий.
– Сие есть нам не любо! Сие супротив нас лесть! И мы сего не спустим!

–  Мы ответим!
– поддакнул палатин Бернард, и Борис Семёныч облился холодным потом - ведь именно его он столько привечал в своём доме.
– Вы за нашими спинами выгоды себе ищете! Вам веры нет!

–  Как это нет? Как это нет?
– взорвался Володислав Кормиличич.
– А кто вашему королю ворота открыл? Да весь Галич за вас! А что там шумят на вече, - махнул он рукой за окно, - так то мужики! Голь! Мало ли что они горланят! Поорут - и перестанут!

–  Перестанут ли? Гонцов послали! Это - «перестанут»?

–  Сие есть мятеж!
– сказал, как молотом по наковальне ударил, Мокий Великий.
– Сие есть покушение на князя вашего Андраша! Я решаю послать гонца в Эстергом, к его величеству Бэле о помощи.

–  Да зачем же ещё?
– перепугался было Борис Семёныч.
– Зачем ещё звать короля? Мы и так бы…

–  Веры вам нет!

Ничего не понимающий Андраш, ибо разговор вёлся на неизвестном ему русском языке, с тревожным любопытством вертел головой, глядя на бояр и своих советников и, наконец, не выдержав, подёргал Мокия за полу кунтуша. Тот недовольно обернулся на мальчика, улыбнулся через силу.

–  Что происходит?
– тихо промолвил Андраш.

–  Не тревожься, принц Андраш, - весомо ответил советник.
– Русы обманули нас - приняли тебя на княжение, а сами послали за другим князем, чтобы убрать тебя.

–  Меня хотят убить?
– Голос мальчика дрогнул.

–  Ну что ты, принц, что ты!
– Мокий грубовато, всё-таки тут были эти русские, потрепал Андраша по голове.
– Твой отец пришлёт войска, я сегодня же напишу ему. Мы не дадим тебя в обиду. А с этими русскими…

Володислав Кормиличич не был бы тем, кем стал, если бы не умел замечать много больше, чем остальные. Прислушиваясь к беседу угров - мадьярскую молвь-то он разумел!
– боярин бросился к принцу.

–  Королевич!
– воскликнул он.
– Честным крестом клянусь, что верны мы тебе! На том крест целую! И пущай гореть мне в геенне огненной и пущай отмстится мне и детям моим, коли обману тебя! Но Галич тебе верен! Клянусь!

Полез за пазуху, доставая серебряный крестик, жадно прижался к нему губами.

Это немного обрадовало и успокоило Мокия. Он приблизился к боярину Володиславу и тяжело тряхнул его за плечо:

–  Коли так, клянитесь все! Весь Галич пусть целует крест, что вы не замышляли и не замышляете ничего дурного.

На другой же день зазвенели вечевые била, запел колокол на храме Пресвятой Богородицы. Удивлённые и встревоженные люди потянулись из домов к площади.

–  И почто кажен день трезвон?
– возмущался староста Угоряй.
– Простому люду житья не стало!

–  Должно, приключилось чего, - раздумчиво ответствовал его сосед, старшина мостников Гузила.
– Запросто так народ скликать не станут!

–  Опять бояре гоношатся, - рассуждали купцы.
– Неймётся им!..

Вечевая площадь была заполнена народом. Были здесь и бояре, и купцы, и духовенство. Последний раз столько народа видала она два года назад, когда умирающий князь Ярослав Осмомысл велел скликать собор. Люди теснились, крестились на купола храмов, негромко рассуждали меж собой.

На вечевом помосте уже водрузили столец для королевича, где он и сидел, сверху озирая толпу. Его советники окружали отрока, родовитые бояре совета и католический епископ стояли рядом.

–  Галицкие мужи!
– размахивая руками и надсаживаясь, кричал с помоста боярин Володислав.
– Зело недоволен вами королевич Андрей. Дошло до него, что замышляете вы супротив него недоброе…

Тихий гул голосов был ему ответом. Разное кричали люди, но явственнее всего прорывалось возмущение.

–  Но, любя вас, яко детей своих, и не желая, подобно поганым язычникам, отвечать злом на зло, любя Христа и почитая заповеди его, постановил королевич Андрей взять с вас клятву, что не замышляет Галич недобра. А на сём целуем крест!

Он повернулся к епископу, и тот вышел вперёд, поднимая большой золотой, усыпанный мелкими камешками крест. На глазах всего народа Володислав Кормиличич трижды перекрестился на купола Богородицкого собора, потом преклонил колено и, произнеся: «Да будет мне судьёй честной крест», - истово приложился к чеканной фигурке Спасителя.

Вечевая площадь вздохнула. А боярин, встав, уже отошёл, приглашая подойти другого.

Бояре заволновались, затопали пестро одетой отарой. Неповоротливый Фома Тудорыч не спеша согнул ногу, облобызал крест. Константин Серославич наклонялся важно, снисходя. Щепан Хотянич, тучный, одышливый, преклонял колено и выпрямлялся обратно так медленно, словно вот-вот должен был упасть и умереть.

За набольшими боярами потянулись остальные. Борис Семёнович трясся от страха - он в числе первых знал, что галичане выкликнули звать на княжение Ростислава Ивановича, но не поспешил доносить уграм. Боярин Вышата, подкатившийся колобком после него, от страха едва не укусил крест - так стучали у него зубы. Боярин Филипп, коий более всех кричал о Ростиславе, так тот был белее мела. Ему всё казалось, что сейчас громы небесные обрушатся на клятвопреступника, - ведь и его звали Ивор Ивачевич и Домажир Хороший с собой в посольство. Не поехал, послал заместо себя своего дальнего родича. Отходя наконец от креста, бояре одни вздыхали облегчённо - пронесло!
– другие озирались настороженно.