Чтение онлайн

Анна была на берегу, кружилась в пёстрой весёлой толпе. Вроде мало воды утекло, как воротилась тётка и привезла горькую весть, а словно сто лет минуло. Запоздало справили сороковины по отцу, Исаакию Захаровичу. Рогволод Степаныч, князев думец, брат её покойной матери, с радостью приветил сироту. Рогволодова дочь Милена была вхожа к княгине, обещалась представить ей Анну.

Кроме Милены, у неё было много новых подруг - Елена и Ольга, дочери Ивана Владиславича, Евфросинья - племянница Вячеслава Толстого, Докука, сестра князева меченоши Демьяна. С ними она и водилась, благо тётка Забава всё больше времени проводила в молитвах и открыто говорила, что пострижётся сразу после замужества племянницы.

Сбившись плотной стайкой, боярышни крутились среди бурливой толпы. Отовсюду слышались смех, шутки, разудалые крики.

–  Девицы-красавицы, любушки-голубушки, - с улыбкой заступал им дорогу мелкий торговец-коробейник, - а вот ленты ярки, дороги подарки. Платки расписные, гребешки резные. Налетай, не зевай, примеряй, выбирай!

–  Пирожки хороши, красным девкам от души!
– приставал с другой стороны разносчик свежего печева.

–  Ожерелья, колты! В бусах крупны яхонты!

–  Ленты, иголки, ладанки - не для себя, так для маменьки!

Девушки только ахали и хихикали, постреливая глазами на улыбчивых коробейников. Сегодня все, как на подбор, казались молоды и хороши собой. Не утерпев, отведали печатных пряников с мёдом.

Похрустывал снег под крепкими конскими копытами. Подбоченившись, к реке съезжали всадники. Растянувшись, княжеские дружинники шальными глазами выискивали девок, скалили зубы:

–  Эй, красавица! Взгляни поласковее!

–  А перстенёк подаришь?
– со смехом отвечали девушки.

–  А взамен поцелуешь?

–  А где перстенёк?

–  А вон он!
– Парень осадил коня, стащил рукавицу, показывая колечко с синим камушком.

Евфросинья воровато огляделась - что подумают подружки, - и, подскочив, протянула руки. Дружинник мигом подхватил девушку, усадил к себе на колени и, обняв, горячо поцеловал в губы.

–  Ох, и сладка ты, - молвил он, оторвавшись.

–  Перстенёк! Как обещал!
– переводя дух, вымолвила Евфросинья.

–  А ещё раз позволишь?

–  А перстенёк?

–  Вот ведь какая!
– Парень натянул девушке на палец колечко и уже увереннее прижался к её губам.

Роман проезжал с ближними отроками подивиться на гуляние. Когда-то он и сам любил схватываться на кулачках или мечах на льду реки, боролся с медведями и показывал свою силу. Один раз даже коня на плечах поднял. Был он тогда молод, любил забавы. Сейчас уже не те лета - в чёрных кудрях блестит седой волос, седина заметна в коротко стриженных усах и бороде, сам он раздался, заматерел. И всё меньше ему хочется выходить на лёд, хоть и чуял Роман - сила в руках осталась прежняя.

С утра смутно было у князя на душе - от душного терема, от испуганно-ищущих взглядов жены, от сонного бабьего царства. Выехал из терема он поискать, на чём отдохнуть глазу и сердцу до пира с дружиной, и вроде бы как вздохнул полной грудью и перевёл дух - но увидел, как увиваются вокруг боярышень его вой, и снова пробудилась смутная тревога. Знакомое раздражение поднялось в груди, Роман уже натянул поводья, чтобы поворотить коня прочь, но тут заметил знакомые брови вразлёт и серые спокойные глаза.

И остановился, вывернув шею и разворачивая коня.

Анна, чуть склонив голову набок, слушала, что нашёптывают ей в оба уха подружки. Несколько дружинников безуспешно пытались привлечь их внимание - Елена и Ольга Ивановны только фыркали и морщили носики. Отворачиваясь от них, Анна увидела Романа.

Князь подъехал, и отроки сразу смолкли, а сёстры-подружки попятились.

–  Здравствуй, - кивнул Роман.
– Каково тебе живётся? Не обижают?

–  Нет, - спокойно качнула головой Анна.
– Рогволод Степаныч обещал беречь меня. Жениха подыскивает.

–  Не бойся. Сиротой бесприютной не останешься, - сказал Роман и сам на себя подивился, что это с ним.

Почто яркий день стал пасмурным? Не потому ли, что горькой дымкой подёрнулись серые глубокие глаза?

–  А ежели я сам тебе жениха сыщу?
– вдруг предложил он.

–  Воля твоя, княже, - пробормотала Анна.

–  Что-то ты не радостна. Аль воля девичья дорога? Взмахнув ресницами, Анна подняла взгляд.

–  Сердцу не прикажешь, - молвила она, и от этих слов у Романа почему-то упала с плеч тяжесть.

Подружки, мигом уловив, чем дело пахнет, притихли, сбились кучкой, вытолкнув Анну из своих рядов. Засмущавшись пристального ищущего взгляда горящих чёрных глаз, девушка попятилась, но подружки принялись толкать её в спину.

–  Что заробела?
– усмехнулся Роман. Ему вдруг стало весело и хорошо, словно вернулась молодость.
– Подь поближе. Нешто прокатить тебя?

Девушка подняла на него взгляд. Тревога, неверие и робкое счастье засветились в глубине её серых глаз. Брови задрожали. Робея, она потянулась навстречу, и Роман, перегнувшись с седла, легко, как пушинку, поднял её и усадил на переднюю высокую луку, обнимая за талию.

Повинуясь толчку каблуков, жеребец с места взял крупной рысью. С весёлыми криками заторопились в стороны гуляющие. Наддав ходу, он пронёсся мимо чучела Масленицы, мимо лоточников, мимо скользящих с горы мальчишек, мимо скоморохов, мимо накатанной санями дороги и, выскочив на заснеженный берег Гучвы, пошёл тяжёлым ровным скоком, взрывая снежную пелену.

Двумя руками вцепившись в конскую косматую гриву, Анна подалась вперёд, впиваясь взглядом в расстилавшуюся перед нею холмистую равнину. Слева оставался Свято-Горов монастырь, впереди вставала роща, чуть правее - деревня. Ветер бил в лицо, трепал концы убруса, позвякивал подвесками кокошника.

Выбившиеся из-под него волосы щекотали Роману щёку. Погоняя коня, он чуть наклонился вперёд, едва не касаясь бородой плеча девушки.

Одолев холм, жеребец припустил вниз намётом. Роща стремительно летела навстречу. Конь мчался так, что казалось, вот-вот оторвётся от земли и взлетит с седоками вместе. Охнув, Анна подалась назад, прижимаясь спиной к князю. На какой-то миг Роману самому стало жутко - но верный конь скачками спустился в низину и остановился, увязая в снегу чуть ли не по брюхо.

Задохнувшись от скачки, Анна покачнулась и приникла щекой к меховой опушке Романова опашеня. Густые ресницы лежали на её разрумянившихся матовых щеках. Обнимая податливое девичье тело, вдыхая запах её волос, Роман замер, оберегая краткий миг покоя и счастья. А потом его рука сама нашла ладони Анны и накрыла их.

Девушка пошевелилась, подняла на князя взгляд - и он крепко обнял её. Анна вздохнула, когда горячие губы легли ей на рот, но не отстранилась, а только теснее прижалась к князю. Умный жеребец замер, прядая ушами и не торопясь выбираться из сугроба.