Чтение онлайн

— Ну-у? — удивленно протянула Иришка и, опять забежав вперед, заглянула ему в лицо. — А меня во дворе звали «Чижиком»! Вот. А где твоя мама?

— Погибла, — ответил он и, будто споткнувшись, остановился. Он еще никогда никому не говорил так. Он еще во что-то верил. Ну зачем он так сказал сейчас?.. Володя подтолкнул девочку вперед. — Хватит болтать!

Они долго шли по бесконечно длинной улице. Солнце светило, казалось, так же ярко, но тени становились длиннее, синева неба приобретала фиолетовый оттенок, предвещая наступление скорого вечера и еще более сильного мороза. Володя понимал, что время упущено, что если даже им повезет и они добудут санки, то продать их сегодня им уже не удастся. Но ничего, он накипятит воды с лавровым листом, они лягут пораньше спать, а зато завтра чуть свет отправятся на рынок.

Из боковой улочки вышла женщина. Нагибаясь чуть ли не до земли, она из последних сил тащила санки, на которых лежал завернутый в простыню труп. Вот она, словно споткнувшись, упала на колени, потом села. Покачиваясь, поднялась, потянула за веревку. Она еле двигалась, на платке возле рта и на прядке волос кустисто нарос иней.

«Не дотащить ей, — подумал Володя. — Ни в какую».

Санки в этот момент криво съехали с тропинки и завязли. Женщина начала дергать веревку, но сил у нее было слишком мало.

«Не выйдет. Ничего у нее не выйдет…» — понял он и остановился возле нее.

— Я могу… его отвезти, — сказал Володя.

— Мы отвезем. Ага! — крикнула и Иришка, становясь рядом с Володей.

Женщина разогнулась и, оттянув платок с лица, посмотрела на мальчика и девочку. Чтобы казаться выше, Володя привстал на носки, но, ничего не ответив, отдышавшись, женщина впряглась снова и что было силы потянула санки.

Они не сдвинулись с места.

— А ты действительно… довезешь? — спросила она.

— Вот честное мое слово!

— Честное слово? — Женщина потерла варежкой лоб и задумалась, видимо, плохо соображая, что же это такое «честное слово» и какую оно сейчас имеет ценность. — Ах, честное слово, — пробормотала она и снова рванула веревку. Но санки очень плотно завязли в снегу — никак не сдвинуть их с места. Женщина глянула на Володю, моля его взглядом, чтобы он хоть немного помог.

— Мальчик, ну что же ты? — сказала с мольбой.

Володя подошел, помог, санки стронулись с места, со скрипом поехали. И женщина улыбнулась ему, а Володя поглядел на застывшее личико девочки и подумал, что эти санки, этот мертвый — это его, Володина, единственная пока реальная надежда добыть еды. Он так думал, а сам все тянул санки и стыдился того, что ему предстояло сейчас сделать, и понимал, что это — действие вынужденное, вынужденное от отчаянной смертельной безысходности.

Он отпустил веревку.

Санки тотчас остановились. Они будто вмерзли в снег. Женщина тянула изо всех сил, всхлипывала и опять заглядывала в лицо Володи, но он отвернулся и, понимая, как жесток сейчас, сказал:

— А дальше будет подъем. Очень крутой… Не обижайтесь, — сказал Володя. — Карточки мы потеряли.

— Хорошо, — сдалась женщина. — Если ты его отвезешь, то возьмешь санки себе.

— Само собой, — отрывисто сказал он; ему хотелось побыстрее расстаться с этой женщиной, чтобы не видеть ее несчастного лица и просящего взгляда. И все же он не мог поступить иначе: теперь ему предстояло заботиться не только о себе, но вот и об этой «примерзшей» к нему девчонке. — Давайте же… что у вас там есть?

— Мальчик… но ты его обязательно довезешь? — спросила женщина, и Володя увидел, что она совсем молодая, только волосы седые — белые-пребелые. — Мальчик?!

— Мы его обязательно-обязательно… правда, Володя? — выкрикнула Иришка и, подув в ладони, добавила строго и внушительно: — Мы тут всегда возим и довозим. Вот.

— Хорошо, я верю, очень хорошо, — торопливо проговорила женщина и сунула руку за пазуху, вынула что-то завернутое в газету.

Володя взял сверток и на ощупь определил, что это большая и толстая плитка жмыха.

— Это я приготовила могильщику. Чтобы его похоронить…

— Всех укладывают в один ров, — сказал Володя. Он упрятал сверток за пазуху. — Иришка, помогай. А вы не беспокойтесь, все сделаю.

Они вдвоем с Иришкой потянули сани, те со скрипом выкатились на тропку, женщина вскрикнула, пошла рядом, а потом вдруг упала, обняла моряка. Володя смотрел на согнутую спину, на руки, вцепившиеся в труп, и чувство вины перед этой женщиной становилось все сильнее. Но какой вины? Многие тут вот таким способом — отвозят мертвых на кладбище — добывают себе пропитание, вот и он… «И кто теперь копает могилы!» — как бы оправдываясь, думал он.

— Пора нам, — сказал Володя. — Иришка, потянули.

Женщина пошла рядом. Поправляя край простыни, задыхаясь, она торопливо говорила:

— Мальчик… я тебе верю… очень прошу… ты не обманешь? Он был моряк… он видел весь мир, он был во всех странах… Костенька, Костя, прощай! Мальчик, я дальше не пойду… не могу видеть, как его в ров… Костя, прощай!

Женщина остановилась и закрыла лицо руками.

Некоторое время они шли молча.

— Чего сопишь? — спросил он девочку. — Выдохлась?

— Я? Нисколечко! — ответила Иришка. Аленку свою она посадила на санки, засунув се ножки под край простыни. — Я знаешь какая сильная, знаешь?

— А зачем ты соврала? Мы тут… всегда возим. А?

— Тогда бы она…

— Никогда не ври, — строго сказал Володя. — Поняла?

Иришка остановилась и вдруг покачнулась. Заметив, что Володя следит за ней, она улыбнулась и даже подпрыгнула, желая доказать, что она совершенно не устала и покачнулась случайно. «Пускай немного передохнет, — подумал он, — сейчас будет горка, самый трудный участок пути». Володя осмотрелся: впереди него и сзади, тяжело переставляя ноги, шли люди, волокли санки, на которых лежали неподвижные «белые куклы».

— Отдохнула?

— Да я и не устала вовсе. Вот и нисколечко, — торопливо сказала Иришка. — Видишь, как тяну!

Володя почувствовал, что тащить санки стало легче. «А ведь без нее мне было бы очень трудно», — подумал он, искоса поглядывая на девочку. Низко опустив голову, закусив нижнюю губу, она старалась изо всех сил. На впалых ее щеках тускло просвечивал румянец, возле виска билась тоненькая синяя жилка. Казалось, что вот-вот эта синяя ниточка перервется.

Послышался стук. Это женщина, идущая впереди них, наклонила санки, и фигура в белом упала на твердый, утоптанный снег. Не поднимая головы, женщина, повернувшись, прошла мимо них. «Может, и нам?.. — нерешительно подумал Володя. — Конечно же, моряку все равно, где лежать, а до кладбища еще тащить и тащить. С полкилометра, а то и больше».

Сильно кружилась голова. Но он бы обязательно сдержал свое честное слово, если бы не тот «кладбищенский гад». Если он попадется ему на глаза, то будет плохо. Да вот и он! Володя увидел длинную, нелепую фигуру.

— Иришка, подожди, — сказал он и почувствовал, как смертельно устал, ну просто сил уже никаких нет. Оглянулся. Сплюнул зло. Сказал с ненавистью: — Вот он… гад кладбищенский. Док!

— Может, оставим моряка тут?

— А честное слово? Оно что, просто так дается? — с отчаянием сказал Володя.