Роман Магнолии
Шрифт:
– Мы можем переехать?
– здесь были свечи и розы. Шампанское и кольцо, вставленное в бархатную коробочку, стояли передо мной на кофейном столике. Бриллиант был огромным. Слишком огромным.
Пэкстон выглядел озадаченно.
– Куда?
– Просто из этого района. Я не хочу больше видеть свой дом, - я не могла жить здесь и смотреть на него.
– Да, да, мы можем переехать. Мы должны оставаться в округе, но ты можешь выбрать любой дом, какой захочешь, - он все еще стоял на коленях.
– Это означает, что ты говоришь «да»? Ты выйдешь за меня?
– Прошло всего три месяца, - заявила я. Я знала точно сколько дней, но это не было тем, что Пэкстон хотел услышать посередине своего предложения.
– Мы можем сохранить это между нами на некоторое время. Может, сделаем объявление после праздников. Запланируем летнюю свадьбу?
– предложил он.
– Никакой свадьбы, - заморгала я.
– Мы можем пожениться без свадьбы.
– Церемония. Церемония в суде. Я не хочу священника. Никаких цветов. Никакого большого, пышного платья. Мы оба уже прошли через это.
– Что если мы слетаем в Вегас и махнем в одну из придорожных часовен?
– он дразнил меня.
– Плевать. Просто пообещай, что никакой свадьбы.
– Никакой свадьбы. И ты хочешь новый дом. Что-нибудь еще?
– Ты любишь меня, Пэкс?
Мой взгляд остановился на его пристальном. Эти ресницы застали меня врасплох, когда мы впервые встретились. Я хотела плавать в этих темных, таинственных бассейнах, пока не затеряюсь. Я хотела утонуть в них, пойти на дно, глотая воздух. И сейчас так и было.
– Боже, ты знаешь, что да. Я буду заботиться о тебе до конца жизни. Я буду оберегать твою безопасность. Я знаю, что смогу сделать тебя счастливой.
Это начало происходить, брызги счастья. Я подавляла их. Говорила себе, что не заслуживаю передышки от своих страданий, но они в любом случае появлялись. Когда Пэкстон приходил после мероприятий по сбору средств, я улыбалась. Когда он мыл мою спину в душе, я позволяла своему телу отдаться заботе его рук. Когда он расклеивал записки по кухне для меня, чтобы я находила их по утрам, я сохраняла их. Темнота превращалась в серость. Пэкстон исцелял меня.
– Да, - я смахнула слезу с ресниц.
– Да?
– он схватил кольцо и надел его на мой палец, убеждаясь, что оно плотно сидело.
– Ты даже не представляешь, что это значит для меня.
– Представляю, - я прижалась своим лбом к его лбу.
– Я знаю.
Он поцеловал меня нежно.
– Сначала сенатский пост, а теперь это. Я самый счастливый мужчина на планете, - он поднес кольцо к свету.
– Тебе нравится?
Да. Оно великолепное. Такого рода кольцо может заставить женщин завидовать и говорить что-то подобное, «Ты молодец, милая». Оно безупречно.
– Оно прекрасно.
– Хорошо. Я хотел, чтобы тебе понравилось. Я хочу сделать тебя счастливой. Клянусь, что сделаю все что угодно. Ты снова станешь счастливой, детка. Клянусь. Эта жизнь, что мы строим…это все.
Я могла снова отключить это…вину, чувство измены и грязи. С шампанским текущим по моим венам и новым камнем на моей руке, я пообещала себя ему. Заверила, что буду его женой, дам ему все, что он захочет. Это спасет меня от бездействия, говорила я себе. Пэкс не позволит мне погрузиться в темноту. В его объятьях облегчение.
День выборов, Пэкстон Таннер стал новым сенатором нашего округа. Он был скромным и вежливым. Он пообещал избирателям, что выслушает их всех, не имело значение их приверженность к «красным» или «синим». (под «красными» подразумевается республиканская партия, а под «синими» - демократы) Его речь транслировали по всей стране, потому что его история стала популярной. Он стал популярным. Я наблюдала за ним с его дивана, в то время как Пэппер спал у моих ног.
Пэкстон был прав. Избиратели простили. Они еще и забыли.
Мы проведем праздники вместе в домике, который арендовали в Вейле. Моя семья была расстроена и смущена, что я не приеду на Рождество домой, но они понимали, что я горевала по Спенсеру. Я не уверена, что Эйвери хотела бы моего присутствия на ее веселье в доме. Для всех лучше, если я буду держаться подальше.
Хуже этого были звонки от матери Спенсера. Она хотела увидеть меня, хотела небольшого напоминания о ее сыне на праздники. Проблема в том, что я не хотела.
Я не хотела, чтобы все было как прежде. Все должно быть по-другому. Вейл - другой. Моя жизнь с Пэксом - другая.
Он опустил сумки на пол в гостиной. Я оглядела наш домик, если его можно так назвать. Он больше походил на Зимний Дворец.
– Здесь потрясающе, - камин горел. В углу стояла двенадцатифутовая елка. (прим. 3,5 м в высоту) Под ней были белые и золотые завернутые коробки. Я почувствовала запах ужина в духовке.
– Тебе нравится?
– спросил он.
Я сомкнула руки вокруг его шеи.
– Здесь красиво. Когда ты сказал, что мы арендуем коттедж, я представляла домик с одной спальней по определенным причинам. Неделя фланели и пива. Может, даже венок повесили бы.
Он засмеялся.
– Это Рождество. У меня есть привычка перебарщивать.
Он потянул мои руки со своей шеи и сжал их.
– Где твое кольцо?
– он провел по пустому месту на моем пальце.
Я потянулась в карман и скользнула камнем по пальцу.
– Я-я просто хотела подождать, пока мы не уедем из города.
Он поцеловал меня в лоб.
– Я понимаю. Ты не готова, чтобы все узнали о наших отношениях, - он отвел меня к камину. В тепле хорошо.
– Но скоро каждый узнает, то ты станешь моей женой. Скоро. А потом ты будешь носить его каждый день.
Я закрыла глаза и прислонилась к его груди.
– Пэкс, мне все еще нужно больше времени. Извини. Праздники приносят много воспоминаний.
Он приподнял мой подбородок указательным пальцем.
– Не извиняйся. Мы здесь вместе. Мы поженимся. Если тебе нужно немного времени, чтобы осознать все, я дам тебе его.